Устранить нельзя помиловать

Напряженный преддождевой миг разорвали две иномарки. К заставе вышли люди в строгой однотонной коричневой форме, в бронежилетах и касках. С ними — комиссия из отдела безопасности. Павел Евгеньевич встречал их у входа. Его обычно смуглое от ветра лицо было пепельно-серым, почти белым. Он что-то коротко, отрывисто докладывал и семенил за устранителями из города. Вист отступил к КПП, теряясь среди балок, столов и покрышек. Во рту пересохло, живот крутило после мутной воды из бочки. Или от страха, Вист уже не понимал, на что реагировала его кишка. Товарищи разошлись по местам наблюдения: Идлен притаился у лестницы вышки и прислушался. Павел Евгеньевич судорожно объяснял, а спец что-то медленно записывал, кивая на каждое слово. Потом они скрылись внутри здания пятистенки. Дамир был уже не рядом, а у медпункта. К нему из окна высунулся Макаренко. Они недолго о чем-то разговаривали, но Дамир сорвался с места, как ошпаренный, и со всех ног побежал обратно. — Того парня, которого в овраге нашли — опознали! Радищев! Кромвель Радищев! — Дамир чуть не снес Виста и кричал издалека. Голова закружилась и мир поплыл, растягивая в неестественные фигуры пограничный столб, березовый шлагбаум и Джульбарса. — В автобус зашел уже не Кромвель! Вист! Вист накренился, растворяясь в руках Дамира. Гул генератора, скрип флагштока на ветру ушли в вату. Вист прокручивал в мыслях все моменты с Кромвелем, его внешность, слова и действия. Они не были подозрительными. Вист в нем ошибся, не признал подменыша, не смог отличить нечисть от человека. Дамир говорил что-то еще, но его перебил вой тревожной сирены. Объявили построение. Джульбарс, привязанный к забору, разрывался от лая, вытягивая поводок. Перекрыли въезды, ввели режим чрезвычайной ситуации. — Не вздумай никуда ходить без нас, ты слышишь меня?! — пытался наставить его Дамир, пока его уводили в общую массу на спортплощадку. Вист уже шагал к оружейной. Он тут никому не нужен. Ни на построении, ни на обходе, ни на вышке. Он тут только из-за жалости. И никто его не хватится. Пистолет, настоящий пистолет, лег в его руке как родной. Вист проверил магазин, дослал патрон в патронник. Серебряные пули хранились в отдельном сейфе и выдавались под расписку. Но разве в такой суете кто-то заметит пропажу? Холод металла успокаивал жар в висках. Кромвель должен был умереть еще в конце мая. Ему было суждено умереть, не добравшись до заставы. Вист исправит эту ошибку. Он найдет то, что ходило в обличии Радищева-младшего. Вист просачивался сквозь бегущих и нервных пограничников, будто сам был прозрачным и невидимым. Поправив протезный носок, подтянул приемную гильзу и уверенно поковылял в сторону самого знакомого звука — к Джульбарсу. Вист обхватил поводок, плотно навязав себе его на запястье, и доверившись Джульбарсу, позволил ему себя вести. Они вышли за периметр, не привлекая внимания часового. Граница неба и леса слилась в единый поток. Маршрут выстроился напрямик, через колючку и бурелом, к тому месту у дальнего забора. Под ним действительно скрывалась незаметная дыра, закрытая мхом и кусками земли. Поводок натер кожу до красноты. — Стоять! — приказал Вист, то ли Джульбарсу, то ли тени, прячущейся в кустах. Ветки с хрустом раздвинулись, и Кромвель вышел к Висту, становясь ровно напротив. Их разделял сетчатый забор, в ромб которого с легкостью пролезло дуло. Мишень была четкой, и даже плясавшие перед глазами черные точки не могли ее смазать. Вист не хотел ему ничего говорить. Не придумал пафосную речь, какие-то вопросы. Он видел смерть Кромвеля тут, у забора. Вист сглотнул, и не сомневаясь ни секунды, нажал на спусковой крючок. Грохот ударил по лесу и распугал птиц. Заложило в ушах. В тот же миг подломилась и протезная коленка. Вист грузно осел. Пуля, предназначенная в грудь, лишь чиркнула Кромвелю по ключице. Промазал. Его рубашка порвалась, и по светлой ткани расползлось небольшое красное пятно. Кромвель выпустил ртом воздух, и Вист почему-то услышал этот вдох, словно тот отделился от всех прочих звуков. Вист моргнул, и Кромвель скрылся, будто его тут не было никогда, будто он все выдумал! Будто все это один сплошной и страшный сон! Дыхание участилось. Сцепив пальцы в ячейках сетки, Вист подтянулся и перебросил тело на другую сторону. Джульбарс в панике бегал вдоль трубы туда и обратно, прыгал, но никак не мог одолеть расстояние. — Ко мне! Давай! Ко мне! Джульбарс скулил и метался, пытаясь протиснуться под забором. Боль исчезла. Вист намотал поводок на кисть. У Кромвеля, кем бы они ни был, тысяча преимуществ. Скорость, магия, прыткость. Лес превратился в размазанный коридор. Кромвель, кто он — не важно. Финский зверь, Кот Баюн или другая тварь — не было и шанса на прощение. — Взять! Джульбарс рванул по следу. Чтобы не упасть, Вист выставил здоровую ногу вперед. Ошибка. Протез не смог быстро и упруго шагнуть по команде. Джульбарс оказался сильнее, чем Вист предполагал. Левая нога сделала несколько коротких, запинающихся шагов. Протезное колено подломилось на кочке, и стопа зацепилась носком за корень. Приемная гильза провернулась на культе. И Вист уже не понимал, что-то хрустело — свои собственные суставы или пластик. Треск. Все-таки треснула приемная гильза… Осколок глубоко вошел в кожу. — Тварь! Вист поджал здоровую ногу и упал, протаранив лицом острые иглы елового опада. Осколок гильзы вдолбился в бедро и из-под штанины вырвалась кровь. Джульбарс не останавливался и тащил Виста по земле, как легкий груз. Он отпустил поводок. Звон. Будто ударили по натянутому тросу, и он теперь вибрировал, передавая дрожь каждой кости. Вист с трудом повернул голову. Сапог на правой ноге еще был, но какой-то слишком тяжелый. Другой. И мокрая блестящая ткань в районе бедра — такого цвета не было на их форме. Глянцевый, почти праздничный черный цвет. Культя не отзывалась на приказы головы. Мешала. Слишком длинный протез, слишком громоздкий. Вист тащил его за собой, как куль с песком, привязанный к поясу. В бедро словно залили расплавленный свинец, но он не застыл, а продолжал течь внутри, в пах, в живот, выжигая вены. Из горла выбился сип. Язык ворочался во рту червяком. И некого позвать на помощь. Некого попросить. Некого… Осторожно, стараясь не дышать, Вист нажал сильнее, пытаясь понять, где протез. Рана. Пальцы провалились в горячее, скользкое месиво. Он знал, что нельзя, знал, что так будет только хуже, но ему срочно нужно было зажать это, остановить, чтобы перестало — перестало жечь, рвать и дробить. Перевернувшись на живот, Вист попытался встать. Казалось, если подняться, она отстанет. Боль. Эта странная боль. Тело поднялось, но ненадолго, и Вист снова полетел лицом в землю. Во рту болтался песок пополам с кровью. Вист прикусил язык. Толчок — вспышка перед глазами. Толчок — Вист закусил рукав. Вист взвыл и с усилием осмотрелся: чахлые кустарники и тропа, утоптанная в гнилой желтушной траве, ведущая сквозь пустырь к чаще. А впереди, по едва заметной, зыбкой гати, стремительно удалялась фигура. — Нет! — заорал Вист, вскидывая пистолет. Убийца. Нечисть. Предатель. Убийца. Вист выстрелил, а затем, зарядив себе смачную пощечину, вынул осколок гильзы. Припечатав его к основе, лег на спину. Хлесткие, бесполезные хлопки щелкали по коре, срывали цветы и терялись в чащобе. В сером небе кружили вороны. Пустырь казался неприлично знакомым и таким пугающим, будто вырвался прямиком из кошмара. — Жуля! Жуля, ко мне! Джульбарс не отзывался. Перестал слышаться лай. Со стоном Вист снял ремень с пояса, заткнул язычок в самую первую дырку, и с размахом зацепил его за острый камень. А когда Вист начал приподниматься — земля под ногами заколыхалась, как студень, и ушла вниз. Вист рванулся и провалился глубже. Под ботинками не было дна. Там, под тонкой коркой мха и травы, зыбкая торфяная жижа ждала, когда он перестанет барахтаться. Над ухом раздался бодрый собачий лай. Джульбарс лег на живот, пытаясь подползти ближе, но смог схватить зубами только за край форменной куртки. Он рычал от напряжения, упирался лапами в скользкий мох. Но не помог.