Устранить нельзя помиловать

Дамир нашел Идлена около каптерки. После построения он растерял всех товарищей. Не могли же Виста или Идлена отправить на поиски опасной нечисти! — Жуля тоже пропал! — громко сказал Дамир. — Вист, Жуля, Радищев. Странное совпадение, да? — Идлен крутил в руках свой сенсорный телефон. — Пришлось этому неподкупному уроду в каптерке подарить свои часы за лям! Да он хату в Пскове на эти деньги купить сможет! Отец обещал прислать к нам гонцов из области к ночи. Осталось только дожить. Экран то и дело загорался, высвечивая непрочитанные сообщения от контакта «Товарищ подполковник». Идлен погасил его и спрятал в кармане. — Вист как под землю провалился, — тише сказал Дамир. — Дно — тоже направление. Идлен заметно разозлился и фыркнул. Они вышли за терем и оказались около медпункта. Сирена захлебывалась, переходя на хрип — где-то в щитовой замкнуло проводку, и теперь половина заставы сидела в красном аварийном свете. — Ты такой гадкий, зачем я с тобой связался? У меня собака пропала, а ты мне свои рожи корчишь! Вдруг он в лес побежал, испугался! А там его твоя тварь сожрет! Только не надо мне песни петь, что не сожрет! Дамир зло глянул на товарища сверху вниз. Идлен отвернулся. Лязг металла, мат, перекличка. Пока все искали умершего, а потом внезапно заступившего на службу Кромвеля Радищева, Дамир пытался найти свою собаку. — Вист его взял, чтобы Радищева прибить окончательно, — Идлен кивнул в сторону сетчатого забора, отделяющего заставу от лесного массива. — Вист?! Взял? Как он его украл? Ты видел? — Слух дошел… — А почему ты раньше не сказал? Почему сам не остановил? Да какой ты друг после этого?! — Дамир посмотрел туда же. Это было странно. Нечисть как-то пробралась на заставу, зачем-то работала с людьми два месяца при этом никого не убив, мучилась от унизительных нарядов, занималась на спортплощадке. Злая нечисть так бы не поступила. У того, кто притворился Кромвелем, наверняка были другие цели. — Хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Идлен не договорил, а зажал губы и прикусил себе внутреннюю часть щеки. Из-под ивы вывалился Смирнов. Он боязливо озирался по сторонам, будто тоже кого-то искал. Дамир сразу прикинул, сколько дней тот уже не спал — мешки под глазами стали темно-синими как два фингала. — Зорин! — Смирнов подбежал и схватил Идлена за грудки. — Отвлеки заставу, мне нужно к Лестакову. — А я вам кто, товарищ Смирнов? Тамада на выезде? Чем мне их отвлечь? Анекдотом? Спеть? Сплясать? — Идлен вывернулся из его хватки. — Я буду тебя шантажировать, — сквозь зубы цедил Смирнов. — Я знаю, знаю, кто весь скот в деревне перегрыз! Все папке твоему доложу! У меня и показания местных, и данные с датчика! Не отвертишься! И Гарин на тебя напишет в управление! Хочешь? Устроим! — А сейчас гнать сюда зверя, то есть, вообще нормально и под протокол не попадает? Или что? Как вы это объясните? Я роспись свою ставил, что он на людях не появится, никого не перепугает и все такое! Аннулируем бумаги? — противился Идлен. — Я вас прикрою, Зорин! Зорин, будь человеком хотя бы немного! Мне нужно время, чтобы уйти! Ковалев будет искать меня! Если я не уйду сейчас — все поляжем! И Лестаков ваш сдохнет в тайге! Смирнов по-страшному выпучил глаза и Дамир догадался, о чем была речь. Финский зверь. Значит, и Идлен ему врал. Значит, зверь все-таки слушался его и мог прийти в любой момент. Дамир сурово глянул на Идлена исподлобья. — Что надо сделать? Я сделаю! — заявил Дамир. — Найдите устранителям занятие, а я отнесу шкуру Баюну! Смирнов, видимо, настолько отчаялся, что решил выдать за раз все свои тайны. Вот, кто украл шкуру. Зря Дамир тогда его защищал. Неприятное чувство закралось в груди и поднялось до кадыка. Дамир сглотнул, пытаясь его прогнать. Тревожиться он не привык — мама говорила, вся тревога от недосыпа. И нормальные люди просто так не тревожились. Да разве тут останешься нормальным? — Получается, что Кот Баюн это Кромвель? Ну, то есть тот, кто им представился? — спросил Дамир. Тревога все-таки проела ему грудь. Хотелось икать. — Не твое собачье дело, Коровин! Я тебе точно ничего болтать не буду, у дружка своего спроси лучше, — гаркнул на него Смирнов. Скосив лицо, Идлен расстегнул форменную куртку. С нескрываемым омерзением он кинул ее в Дамира. Сердце заколотилось о ребра. Дамир скомкал куртку и прижал к груди. — Иди вон, за гаражом… — предложил Смирнов. — Сам разберусь. Валите, товарищ Смирнов. Родина ждет ваших подвигов! А папаша мой на радостях потом и медаль выпишет у государства. Дамир, ты стой тут, на стреме, нужен мне будешь. Идлен скрылся за гаражом, и Смирнов рванул к себе в будку. Дамир заволновался сильнее, эта поганая тревога сдавила легкие и продолжала обвивать его холодной змеей. Дамира поставили тут, как очень важную фигуру, но он знал — от него просто хотели отделаться. Он тронул кортик. Если что-то пойдет не так, то зарежет зверя ножом, нагретым сердцем. Резкий лай ворвался между шумом сирен и матершиной пограничников. Дамир бы с легкостью перепутал его с хриплым человечьим смехом. В унисон с тревожной сиреной затрещали и датчики магической активности. Дамир замер и почувствовал, как сильно бился пульс. Он не слышал ничего, кроме громкого стука. Сначала Дамир подумал, что у него лопнул сосуд в глазу — слишком ярко, слишком неправильно полыхнуло в глубине двора. Но это был не пожар. Это была шерсть. Зверь сидел на крыше гаража. Сквозь серые лохмотья густой шубы просвечивался черный подшерсток. В волнах лоснящейся блестящей шерсти мерцали белые точки. Морда зверя тоже была в пятнах, как будто кто-то просеял над ней горсть крупы. Дамир не вынимал кортик, а продолжал греть его. Зверь повернул голову. Лиса, не собака, не волк. Лиса. Дамир хотел было закричать, но уставился на нее в ответ. Хитрые звездные глаза сощурились, оценивая ситуацию, людей вокруг и Дамира заодно. Челюсть заболела, будто ему наживую выдернули зуб. Дамир потрогал зуб. На месте. Лиса была невероятно красива и обворожительна. Настоящая волшебная лиса! Идлен не соврал, размером она была с хорошего тигра… Она и сама очень сильно напоминала Идлена, у них словно были одинаковые… Души? Дамир смотрел на лису и не мог совладать со странным чувством обманутости и неправильности происходящего. Что-то его смущало, он не понимал, что конкретно. Смирнов вышел из своей будки уже одетый в шкуру Кота Баюна, как шаман. Шкура была тяжелая, и Смирнова кренило к земле. Он несколько раз обернулся на Дамира, благодарственно кивнул и скрылся. Все шло слишком сумбурно и быстро. Кто-то из пограничников дернул Дамира, пряча того за шиной КАМАЗа. — Держи! Дамиру всучили луч, зубец и несколько петард. Одну взорвали прямо сейчас, но лису она только перепугала, никак не повлияв. Она прыгала по воздуху, высекая из-под лап разноцветные искры. Там, где приземлялась лиса, земля покрывалась остывшими осколками ярких звезд. — Огонь! Застрочили автоматы. Пули защелкали по железу, по асфальту, выбивая искры из камня. Выстрел зубца взрыхлил бетонный откос прямо у хвоста лисицы. Дамир не стрелял, даже не пытался целиться. Лиса цеплялась по вышкам, пряталась среди служебных автомобилей. Взгляд упал на гараж. Дамир пригнулся и выбежал из укрытия. Кто-то кинул в лису глушилкой. — Зорин! — позвал Дамир. В вечерней темноте, среди красных пятен сигнальных ламп и петард не было ни одной живой души. Мигал свет. Дамир опустил луч и выпустил сканерную сетку вперед. След зверя появлялся где-то посередине. Будто его сбросили сюда с высоты. Или вытащили из-под земли. Дамир перестал слышать и чувствовать сердце. Его будто самого выпотрошили, оставив только глаза, чтобы смотреть и голову, чтобы думать. За спиной раздался взрыв. Дамир отмер и выбежал к спортплощадке. На пыльном, усыпанном мелкой крошкой бетоне отчетливо виднелись кровавые пятна. И длинная, рваная полоса, будто волокли что-то тяжелое. Дамир опустился на корточки. Кровь была темной, почти черной в тусклом свете, но по краям лужиц она отливала странным блеском, как бензиновая пленка на воде. И пахло от нее не железом, как положено, а сладкой ватой и попкорном. Стая пограничников рванула через забор в тайгу. Дамир не мог сдвинутся с места. Пальцы выпачкались в разноцветном месиве. Коленки тряслись. Дамир проверил кортик — все еще на месте. За коленками начали трястись и руки. Луч в ладони дрожал… Дамир выпрямился. Тайга смотрела на него через могучие стволы сосен. Где-то там лежал раненный зверь. Устранители с города и обыкновенные смертные не знали ничего про финского зверя. Не знали, что он жил на заставе все это время рядом с ними. Дамир с трудом сделал шаг вперед. Чем глубже он уходил в лес, тем быстрее начинал бежать. Слезы пытались вырваться из глаз, но Дамир заталкивал их обратно, потому что стыдно было рыдать, стыдно было останавливаться, чтобы успокоиться. Огни устранительских фонарей убежали вправо, сетка сканера показывала вправо. Дамир запрыгнул на пень и осмотрелся. Хитрая лиса не поведет за собой целую толпу солдат с оружием. Хитрая лиса будет искать место, где ей схорониться. Все-таки, Дамир был больше кинологом, чем устранителем. Собаки искали животное, устранители искали животное. Дамир искал друга. Он даже не понял сначала, что увидел. Тряпки какие-то. И тряпки эти валялись за поваленным дряхлым дубом как-то странно. А потом до Дамира дошло. — Зорин… Дамир выпустил первую слезу, а там уже и не мог перестать, слизывал их языком, вытирал грязными ладонями и размазывал по щекам. Худой Идлен оказался страшно тяжелым, хотя на вид был тонким и легким. Дамир вывернулся, подхватил его, прижимая спиной к себе, чтобы голова не моталась. В глазах Идлена все еще горели звезды. Он улыбнулся какой-то веселой и почти предсмертной улыбкой. Из горла вырвался булькающий, мокрый звук. Это было самое страшное, что Дамир слышал в жизни. Потому что так хрипели только когда легкие заполнялись чем-то, чему там быть совсем не положено. — Как так, Зорин? — Дамир водил над окровавленным телом Идлена руками, будто пытался колдовать. Боялся прикоснуться. И он бы с удовольствием научился колдовать, лишь бы залатать все дыры, которые наделали в его друге устранители. — Хороший ты пес, — сказал Идлен. Веки у него дрожали, как у собаки, когда она засыпала. — Заткнись! — рявкнул Дамир. Он сунул ладонь ему под гимнастерку и пальцы сразу стали липкими. Все хлюпало. Дамир не мог совладать с собой. Он злился, ненавидел за эту панику, за то, что не додумался взять никакую аптечку. Рана была небольшая, но из нее толчками вытекала кровь — густая и с пузырьками. Пузырьки — это воздух. Значит, задело что-то важное. Кишечник. Или легкое, если чуть выше. Дамир растерял все свои навыки, забыл все, чему его учили в институте. — Страшно там? — тихо спросил Идлен. От его спокойного голоса Дамира подкинуло. — Заткнись, не страшно, чуть-чуть попали! — Врешь ты, Коровин. Глушилкой в меня швыранули, потом в живот. Много попали, я же помню. Дамир оторвал рукав своей рубашки, прижал его к ране и надавил. Идлен охнул и схватил Дамира за локоть. — Потерпи, — ответил Дамир, хотя сам понимал, что это пустые слова. Кровь сочилась сквозь рукав, пропитывала его мгновенно. Нужен был бинт, марля, всякие там… Обезболивающие, антисептики, швы! — Бесполезно, — сказал Идлен. — Заткнись, — повторил Дамир. Он перевязал Идлену талию плотным узлом из куртки. Но лучше никому от этого не становилось. — Дамир… — позвал Идлен. — Что?! — Брось ты это. Не поможет. Идлен смотрел устало и спокойно. Дамир не хотел, чтобы на него так смотрели. — Я тебя донесу до заставы, там Макар швы наложит, — сказал Дамир. — Гарин, — Идлен вдруг схватил Дамира за запястье. — А там, где Гарин, там и Ковалев. Дамир отпустил узел из куртки и присел рядом. Холодная земля была влажной не то от мороси, не то от крови. Он шмыгнул носом и снова смазал слезы. — Я — финский зверь, Дамир. Оборотень, — Идлен натужно рассмеялся и следом закашлялся. — Наполовину, правда. Так что, людское во мне тоже есть. Где-то та-ам! Далеко-далеко! Поэтому меня так и почикали. Был бы чистокровный — фиг вам, убежал бы… — Татуха твоя это клеймо, да? Поэтому тебя не видно на сетке луча? — Ага, крутая, скажи? У нас там есть умельцы. Хочешь, тебе такую же набьем… Горло сжало так, что ни звука Дамир издать не смог. Он сидел в грязи, прижимая ладонь к ране существа, которое считал человеком, и чувствовал, как под пальцами становилось все мокрее. Смешно. Человеком он его считать перестал, а другом — нет. — У тебя под грудью греется кортик. Идлен медленно моргнул. Его губы измазались в крови. Дамир тронул внутренний карман. Кортик все еще был там. Ждал своего часа. Дамир вытащил его. Металл сверкнул серебром. — Я дома накосячил жесть, слушай. Будут про меня гадости говорить, ты верь им, не защищай… — Идлен следил за кортиком. — Соседка померла, прикинь? Инсульт или инфаркт… Что-то ее жахнуло, кароче, когда я обратился, она и сдохла. Отец подсуетился и сюда меня оформил, типа я устранитель. Там же как? Он мне все объяснил, что делать, как говорить, а на вышке ничего, кроме наблюдения и не нужно. — А кто ты на самом деле? — спросил глупость Дамир. — По образованию? — Никто… Дамир прислушался и поднялся. Кортик метнулся рядом с Идленом, уходя лезвием глубоко в землю. Дамир побежал. Ломился сквозь кусты, не замечая, как ветки хлестали по лицу, как сапоги вязли в мокрой листве. Он кричал: звал своих, чужих, всех подряд. Потом просто орал, сам не понимая, что именно: — Есть кто?! Лес молчал. Только ветер шумел в верхушках. Деревья стояли одинаковые, стволы мелькали, сливались, кружили голову. Шорох. Дамир потянулся было к лучу, но понял — не вытащит, руки не слушались, пальцы скользкие, не разжать. — Выходи! — крикнул он — Выходи, стрелять буду! Из-за ствола показался человек. Местный дед какой-то, колдун, леший — Дамиру было плевать. Он ходил, двигался и говорил как человек, а значит, у него была душа. — Ты кто? — спросил Дамир. — Охотник я! За тварью охочусь, которая нам скот передавила! Услышал, что у вас тут стрельба, взрывы — прибежал добивать! — Я тебе покажу, где зверь. Дамир шагнул к нему, схватил за ворот. Он не сопротивлялся, когда Дамир поволок его в ту сторону, откуда прибежал. Сломанный куст, поваленное дерево, ложбинка. Лес казался одинаковым, но ноги несли туда, куда надо, будто знали дорогу. Дамир выскочил на поляну и остановился. Идлен лежал так же, как он его оставил. — А где тварь? — недоверчиво спросил дед. — Сейчас, сейчас покажу, ты это, ты только помоги мне сначала нашего сержанта поднять? Хорошо? А зверь сейчас придет, я… Я его… Знаю, как призвать. Дамир надавил на скулы Идлена, открывая ему рот, как собаке, которая не хотела жрать таблетку. Только вот, Идлен совсем уже не сопротивлялся, не моргал и не шевелился. Челюсти разошлись шире, и там, за рядом белых человеческих зубов, действительно не было ни глотки, ни языка. Там была бездна. А в глубине этой бездны, маленькая, но отчетливая, висела луна. Дамир зажмурился и насильно согнул деда над Идленом. Северное сияние вспыхнуло там, где его не могло быть: струилось по земле ковром. Идлен широко распахнул глаза, вдохнул и на поляне рассыпались крошечные искорки. Душа деда нашла новый дом.