Свои и чужие

      Глава двенадцатая                     Белые и серебряные перекрытия скрещивались над головой, взлетали под купола, становясь тоньше волоса, вниз сыпались хлопья света. Сид подставил ладонь, ловя песчинки, но им, как и в годы учёбы, плоть не была преградой. Выскользнули, продолжая спуск на нижние ярусы.              Стены покрылись извилистыми трещинами, словно великан наступил на лёд и провалился в жидкое серебро. Трещины расходились, обнажая созвездия кристаллов, выбрасывая охапки песчинок, и фигура гиганта выросла в проёме. Вспорола перекрытия — от фундамента до куполов, застыла, обретая твёрдость материи, медленно, будто прощаясь, взмахнула рукой.              Раннее утро. Основатель приветствует Гента-Глорию, свою Серебряную Славу. В прежние времена статуя была мраморной, но замок часто разрушали, и камень заменили голограммой. Зато видно со всех сторон. Фабер бы непременно высмеял. Воткнули, дескать, фаллический символ в куцем пиджаке и поклоняются.              Сид потёр занемевшую в полёте шею. Фабер остался на Арии, застрял в должности управляющего месторождением, больше насмешками не достанет. Пластиковое ограждение удобно подвернулось под локти, Сид налёг на перила, вытянулся, пытаясь хлопнуть Основателя по плечу. Не задел, конечно, и принялся собирать песчинки.              В младшей группе он сверзился в проём, кувыркался метров шестьдесят, сумел погасить скорость и выкатился прямо под ноги людям, работавшим на техническом ярусе. Помогая ему встать, один из людишек забормотал молитву, точно с Ястребами никогда не сталкивался… он дома, долбаные боги, дома!              Основатель послал Сиду проникновенную улыбку. Земную родину Зака Шнайдера слизали растаявшие ледники, и тот снарядил экспедицию. Собрал учёных и врачей, спас с островков исчезающей суши тысячи молодых белых женщин, подобрал на лунной станции отряд уникалов, примитивных, и всё равно уже не людей. Запихнул сборище в корабль, повёл к Домерге. Приобрёл у наследников Джеймини Люга контейнерный посёлок на голом плато, значившийся в реестре первопроходцев под позывным «ртуть». Через века посёлок растянулся вдоль экватора на километры и принял имя Серебряной Славы.              Деньги на экспедицию Шнайдер скопил, торгуя едой. Земляне, белые и цветные, погибали от голода — владелец складов с белковым концентратом владел и жизнями. Здоровых смазливых девчонок, будущих прародительниц Ртути, Шнайдер покупал у обезумевших семей за мешок продуктов.              Фабер долго распинался на эту тему. Показал земные учебные ролики, где Основателя иначе как монстром не называли. Как и бериллового Испанца, нажившего миллиарды на торговле оружием, и Основателя Свинца, который, отбывая с неблагодарной планеты, подорвал парочку атомных реакторов. «Сгиньте в Аду, мы уходим!» — вроде свинцовый предок и выжег легендарную надпись в руинах брошенного космопорта. Оттуда теперь начинается Путь Предателей; черномазых, узкоглазых ребятишек возят впечатляться толпами.              Сид изогнулся, запустил в Зака Шнайдера пригоршню песчинок. На Домерге не водится праведников, так с чего бы Сиду Леттере себя жрать? Он здесь из-за маленького обгорелого линкома, а не затей Игер своё сумасшествие, прокисал бы на базе, нюхая подмышки Поллака и слушая вздор Фабера.              — Малыш Сидди балуется продуктами энергосбережения, — Лё поднырнула под дождь светящихся частичек, бросила рюкзак на пластиковый настил. — Почему я опять таскаю твои шмотки? Идём к транспортам, до казарм далеко.              Она была вся в серебре, как и положено правнучке владычицы, пусть и незаконной, плыла по сияющим продуктам, драть их, энергосбережения, будто по рассветным облакам. Похожа на Основателя Зака — неправильное лицо с жадным ртом и решительным носом. В челноке Лё шутила, торопясь домой, Сид радовался. Они возвращаются, Лё так ничего и не узнала. Про линком, про Игера. И не узнает никогда.              — Я не в казармы, — Сид старался говорить мягче. Только Лё могла разгадать обман, надавила бы чуть, он бы раскололся. — Мне приказали… приказали перебраться в крыло управленцев. Другой транспортный поток. Мы вместе не пойдём.              Сид вдруг понял, что сболтнул, хотел исправить, но Лё кивнула. Просто кивнула — без эмоций. Пристроила рюкзак за спиной, мгновенно взобралась на перила. Полетела вниз, разом промахнув несколько ярусов, оставив за собой шлейф вертящихся песчинок, и он потерял её из виду.                     ****       Ну, хорошо, он повышения не заслужил! Отдал Игеру линком, струсил, выкрутился, на том и поднялся, но Лё всё равно скотина. Он ей с детских лет вдалбливал: группа администраторов — дорога наверх, а ты в казарме и помрёшь.              Выбора, положим, у Лё не было. Куда распределили, там и учишься, но она дальше своего породистого носа-крючка не заглядывала. Кроме тестов на энергетику, остальные завалила кучей, даром он ей флей-руммы тогда подсовывал. Сопли распускал — с сестрой и братом разлучают! Что им с Хольгом стоило поднажать, почистить извилины? Теперь он виноват, да?              С Хольгом Сид толком не простился. Просидел у Фабера в салон-каюте, сдал дела Цолю, забежал потом к техникам, руку Хольгу тряхнул для порядка — и в челнок. Тоже сейчас, наверное, «брата» кроет по-чёрному. У линейных нет родни, никто тут не виноват.              От злости Сид пропустил панорамный обзор, выбравшись из транспорта, страшно о невнимательности пожалел. По пути к казармам любоваться было нечем — сплошные теплицы и заводы, в управленческом крыле иначе.              Белоснежные, в золотой и серебряной подсветке ярусы ввинчивались в розовеющее небо, лучи поблёскивали на кончиках антенн. Вон многослойная, точно старинная юбка, башня совета клана, в ней кабинет Дагмар, куда ему велено явиться. Сбоку, в тени раскрытых лопастей брони низкий купол личных покоев владычицы Эммы, где вечно голодный юнец облизывался на индюшку. Он и здесь сплетёт паутину обмена, но не сразу. Набьёт контакты, оботрётся — и вперёд. Гента-Глория! До хрена возможностей.              Сонный Рысь выдал код идентификации, равнодушно отвернулся, когда вместо лифта Сид направился к очередной голограмме Основателя. Отвык за без малого год на Арии, а в цитадели Зак на каждом углу. В холле совета Основатель отнюдь не гигант, выглядит по-домашнему. Держит за руку девчушку в цветастом костюмчике — единственную дочь, заключившую пожизненный контракт с уникалом по фамилии Йон. То есть первопроходцы звали контракт свадьбой, женщинам меняли имена. Лё за такое предложение вышибла бы прикладом зубы.              В лифте толклась ночная смена операторов слежки, дружно облившая Сида презрением. Он и забыл, что в Гента-Глории прислужники надменней высших, пришлось исправляться на ходу. Подмигнуть хмурой Волчице, двинуть плечом Ястреба в неряшливой куртке. Прежде бы стушевался, пожалуй, кто он перед обслугой личных апартаментов? Ария обтесала. Ария — и Игер.              У него сто четвёртый ярус, галерея, предназначенная для советников. Лифт ушёл наверх, а Сид неуверенно ступил на белейший, ещё влажный после уборочных автоматов ковёр. Приложил запястье к датчику на двери, ожидая отказа. Новый статус, дебил! Помощник Дагмар Йон, администратор первой категории, если код не врёт. Топай.              Дверь впустила, Сид перепрыгнул порог. Летний бриз, пригнанный с недалёкого моря, омыл лицо, ковёр стелился под ноги. Широкая терраса, утыканная белыми витыми колоннами, напротив ряд сомкнутых створок, тоже — кто бы сомневался? — стерильно-белых, и сладкий запах цветов. Ни следа въевшейся на базе вонищи.              Стой, стой… где-то в череде дверей тренировочный зал, бассейны и столовая, там общий доступ. Почему-то на цыпочках Сид подкрался к ближайшему датчику, поднёс запястье и отшатнулся, услышав глухой голос.              — Ты мне обещал не заводить брюхо, Виль, — говорил мужчина, тембр был смутно знаком, — не отпирайся. Наврал ведь! Что тебе неймётся?              — Замолчи и убирайся, — другой голос, помоложе, желчный и тоже знакомый, как команда «подъём», — я запрещаю тебе приходить, пока не протрезвеешь. Запрещаю!              — Ничего ты мне не запретишь, кутёнок, — мужчина смеялся, — никто не запретит. Эдвард бы мог… Эдварда нет, нигде нет, понимаешь? Вы вообще понимаете?              Угораздило. Приподнимаясь на носках, Сид оттанцевал от облюбованной двери — потом бассейн посмотрит. Его комната прямо по галерее, значит, надо идти мимо этих. В жопу чужие секреты, накушался досыта.              — Эдвард умер прошлым летом. Все уже поняли, кроме тебя, — срываясь на фальцет, выкрикнул тот, что помоложе. — Уходи, Митч!              Они в распахнутых створках, потому и не заметили. Сид двинулся напролом, размахивая рюкзаком. Серое братство оно такое, везде соскучиться не даст, на базе или в главной цитадели. Молодой Рысь сориентировался быстро — оттеснил плечистого мужика в комнату, будто прикрывая раздобревшим в поясе телом.              Пьяно обтирая стену, плечистый зашёлся хохотом. Митч Золотая Борода, главком Ртути. Обдолбан в порошок, даже не верится, что уникал способен настолько нажраться. Бороды, собственно, у Митча никакой не росло, лишь неопрятная щетина и свисающие на глаза седые космы. Закостенелый, годами испытанный враг статусного офицера, тоже, конечно, щеголяющий ребяческим прозвищем Мара-трещотка. С мерзкой встречи он доклад Дагмар и начнёт.              — Ястребё-ёнок! Ты откуда выпорхнул? — хохотал главком, а молодой Рысь оттирал его к дверям. — На войну слетаетесь? Не будет войны! Я не дам… на хрен ваша Рианнон, подавитесь! Зачем мне… Эдвард умер, да?! Умер, спрашиваю?! Эй, ястребёнок, доложи! Умер?!              — Иди, Ястреб! — заорал молодой, хватая главкома за трясущиеся, протянутые к Сиду руки. — Иди, не задерживайся!              Он бы не побоялся сцепиться с Рысью — серая линия по всем параметрам слабей, но нашивки на рукаве изжёванной формы Митча запрещали. За драку с главкомом, пусть его начальственное величество сочится наркотиками, полагается порка.              Под непотребные выкрики Сид отпер двери отныне принадлежащей ему комнаты и сразу захлопнул за собой. Ясный Фрей… рюкзак скользнул на пол, утонув в бежевом для разнообразия ковре, а Сид заторможенно огляделся. Бестолочь охранник перепутал коды. Комнат-то две! Спальня неброских оттенков искусственного дерева, со встроенным шкафом и разрисованным плафоном над кроватью, холл или кабинет, в нём диван, лучше, чем у Фабера в салон-каюте.              Сунувшись в душ, узкий, элементарный, но личный — да он за это сутками над графиками будет корпеть! — Сид заставил себя сосредоточиться. Скоро на доклад, его сюда не пластик облизывать прислали.              Главком орал про Эдварда, умершего в прошлом году. Золотая борода главкома Митча вошла в поговорку, перекрашенная борода — Рыси седые на подбор, редко рыжие. Митч же заимел позолоту в шевелюре и на подбородке, как у Эдварда, как у всех Йонов.              Эдвард Йон погиб при нападении синяков на острова Брассал, перед смертью ему оторвало ноги по бёдра. Главком Митч командовал отступлением, Эдварда не спас, и война… что? Не до войн командующему ртутными бойцами, наркоману, слуге, смевшему подражать сыну владычицы.              Мягкий, в мелких ромбах на обивке, диван спружинил под задницей. Слуга полюбил господина, до чего оригинально. Эдвард Йон, затянутый в доспех, золотоволосый, гибкий — и плечистый здоровяк Рысь. Игер Спана, владелец линкомов, тайн и планетарных заговоров — и Сид Леттера, примостившийся на краешке дивана, готовый уписаться из-за отдельного сортира.              Стук отвлёк от зависти к Митчу. Он хотя бы служил рядом, дубина шерстистая! Не слишком удивившись, Сид открыл двери, позволяя молодому «кутёнку» войти.              — Мы соседи, — немного церемонно сказал «кутёнок», подняв застывшие глаза, — не принимай концерт на свой счёт, Ястреб. Можно воды?              Сид набрал в стакан из бытового автомата, тоже личного, не придётся шастать в коридор. Подал гостю, гадая, представится он или сочтёт формальности лишними. Вильдана Кобба обязаны узнавать по походке!              — Я Виль. — У него очень взрослое лицо, словно обожжённое жизнью. — Ты Стивен Сидней, администратор. Добро пожаловать в Гента-Глорию.              Прозвучало обречённо, с издёвкой. Вильдан без приглашения сел на диван, подержав стакан в ладонях, аккуратно поставил на подлокотник. Проследив взгляд Сида, огладил живот, замаскированный складками длинной рубашки.              Высокий, ловкий, несмотря на беременность, он был чудесен, как во флей-руммах, создан с той долей обаяния, что ни одна картинка не передаст, и Сид знал его почти столько же, сколько себя.              С Вильданом Коббом, тогда упитанным карапузом, Сид и остальные в младшей группе учились терморегуляции и заодно трём языкам. В средней группе менторы Вильдана не выключали. Ястребята повторяли за подростком-Рысью основные психотехники, ненавидя его изящество, восхищаясь и снова ненавидя.              В старшей группе специализации Рысей и Ястребов окончательно разошлись, они даже скучали, выдумывая Вильдану разные клички, не предназначенные для ушей наставников. Лё мечтала изловить трафаретного мальчика, засунуть в него пальцы и выложить в сеть последний урок. В казарме не сомневались, что кончающий на пальцах или на члене Вильдан обрушил бы центр связи. Наверное, главком Митч того же мнения.              — Митч не всегда так перебирает. — Кутёнок, пупсик, мальчик-картинка совсем не изящно убрал прядку со лба. Волосы у него выбеленные, а жесты скованные, дёрганные, будто голограмма сбоит. — Плохая ночь. Плохое утро. Вчера объявили цель синяков — Пояс Рианнон. Летняя кампания будет… сложной.              Сид бы выразился грубее. Пояс Рианнон! Кровавая срань это будет. На Поясе замки и поселения впритык, экватор же, не северные окраины.              — На островах Брассал тоже было сложно. — В разведке не стесняются, Вильдан, в конце концов, сам заявился. — Но главком отвёл войска. Если бы господин Эдвард исполнил приказ отступать…              — Ты новенький, — Вильдан обхватил ладонями колени, жёсткая складка залегла у рта, — выскочка с нижних ярусов. Не клюй что попало, Ястреб, статусному офицеру не нужны сплетни.              — По крайней мере, я не вынашиваю детей тому, кто обзывает меня кутёнком и убивается по господину, — Сид вернул удар. Прислужникам цитадели дай волю — с ботинками проглотят.              — Митч служил господину Эдварду с юности, — сказал Вильдан, будто его ни грамма не задело, — назначили, когда Эдварду исполнилось десять, Митчу пятнадцать. Он берёг господина полвека и на островах сберёг бы, да ему велели… Эдвард велел грузиться в транспорты и спасать бойцов. Понятно, новенький?              — Понятно. — Меняя тактику, Сид присел на диван. Ты можешь трахать высшего, сцеловывать с губ его удовольствие, но он остаётся высшим. Он приказывает — ты повинуешься. — Ты с Митчем давно? Давно, ну, объясняешь его концерты?              — Третий ребёнок, — Вильдан не гордился, не жаловался, просто тщательно контролировал горечь. — Я не господин Эдвард и никогда с ним не сравнюсь. Только спать Митч приходит ко мне.              Мальчик-картинка повзрослел — и менторы от его мордашки отказались? У Вильдана хороший уровень энергетики, уроки изучали по кадрам — попробуй, достигни. Поленился делать карьеру не в постели старшего? Запутался, где поблажки неразборчивому юнцу, а где честные заслуги, как Сид неизбежно запутался бы с Поллаком? Трое детей. Зачал впервые лет в шестнадцать — у Рысей норма.              — На хрена тебе трое? — с чувством выдохнул Сид. — Нравится носить брюхо?              — Нравится уважение, — Вильдан поднялся, запахнув полы рубахи, — я исполняю долг перед кланом, неприятных вопросов не возникает. И привилегии нравятся. Я с Митчем — для управленческого крыла достаточно.              — Твой официальный статус низок, да? — догадался Сид. — И много в этом крыле… э-э, привилегированных?              — Я служу в группе учебных программ. По статусу положена койка в казарме, — Вильдан опять провёл рукой по лбу, точно стирая боль. — У тебя брови сейчас поломаются, Стивен Сидней. Поживёшь здесь, задолбаешься притворяться значительней, чем ты есть.              — Я Сид, если что. Встретимся после работы?              Бывший трафарет для сопляков вежливо кивнул и выплыл из комнаты, покачивая складками балахона. Сид сбросил стакан в утилизатор, набрал ещё воды, выпил, смакуя ледяные пузырьки, тронул атласную гладкость дивана.              Вот куда закатываются звёзды, когда истекает их срок. Вильдан поднаторел в здешней возне, не вызывает отвращения, будто он и не Рысь. В рюкзаке смененная перед самым отлётом мощная инфо-карта — забежать вечерком водички попить, вручить подарок с Арии, потрепаться. Глядишь, мальчик-картинка обучит новичка вытягивать нужные Дагмар Йон секреты.                     ****       — Следуя указаниям статусного офицера, я изложил Деннису Фаберу экономические выгоды нашего участия в эксплуатации месторождения у Стены. Завоз оборудования и персонала с Земли снизит рентабельность добычи. Мне удалось создать у Фабера впечатление, что снизит существенно. На данный момент наше предложение об участии обсуждается в штаб-квартире рудной корпорации Афро-Азиатского Союза, есть основания рассчитывать на положительный ответ. Спешу заверить совет — на сегодня мы полностью владеем ситуацией. У меня всё.              Сид тронул сенсор на панели, запуская рассылку. Верхушка клана оценит мерцающие над столом графики и получит инфу персонально — эдакий жест почтения. В горле пересохло, в желудке, кажется, тоже. Он бы башку на отсечение отдал за любой пункт в докладе, но выступать на совете в присутствии владычицы было жутко до обморока.              — Спасибо, Леттера, — приветливо сказала Дагмар, — разумный компромисс. Земляне хозяева месторождения, а, по сути, разрабатываем его мы. Без Ртути они на Арии беспомощны.              Сид опустился в кресло позади Дагмар. Выпрямился, силясь изобразить предмет меблировки. Компетентный, услужливый, незаменимый предмет. Тень статусного офицера. Корчить самостоятельную фигуру опасно — пока опасно. У него покалывало спину, нервные узлы — или как там на жаргоне биоконструкторов? — половина совета прибить готова и Дагмар, и её советника Леттеру, хотя по лощёным рожам не скажешь.              — Меня более всего устраивает нерасторопность Берилла и Гранита, — владычица Эмма коснулась виска, потрясла пальцами в воздухе, будто избавляясь от чего-то вредного. Ощущения высших ярче, Эмму должно мутить от тяжёлой, как крыши цитадели, вражды. — Алари Спана надеется сорвать закон о запрете на обмен стелла вектигал. Милый Алари, у него дипломатия дикаря… потуги Берилла только раздражают рудную корпорацию. Дагмар, продолжай в том же духе. Мальчик, что на уме у нашего гостя?              Мальчик? Гость? Сид вскочил, прихлопнув желание воззвать к помощи платинового затылка Дагмар. Вчера он бегал по галереям базы, потом его сплющивало в тесном челноке, до сих пор серая дымка за окном вместо арианской темени вызывает секундный ступор, а руки ищут крепления шлема. Дагмар едва пролистнула доклад, и они отправились на совет.              — Фабер… прошу прощения, госпожа! Фабер хитёр, но понимает необходимость… э-э, некоторых мер. Земной корабль на орбите Арии, с его точки зрения, гарантирует личную неприкосновенность. Фабер вовсе не агент, он создатель флей-руммов, занимается месторождением из любезности и исследовательского интереса, — вроде нормально сказал. Лучше бы, конечно, не блеять и не запинаться. Ящерово семя! Зря, наверное, помянул корабль. Слишком близко к махинациям Дагмар.              Он дышал прерывисто, будто в транспорте, где впервые услышал о проклятущем законе, от Игера услышал, и они целовались тогда, орали друг на друга. Вконец отупел!              Утром, добираясь до кабинета Дагмар, Сид переваривал истерику главкома Митча, пикировку с Вилем, новое жилище и чуть не завизжал от запоздало дошедшей мысли. Вильдан звал его по имени — Стивен Сидней. С менторской картинкой они никогда не встречались, откуда?!.. Он врезал себе по губам в наказание за идиотизм, не помогло, видимо. Вильдан просёк, что в соседние комнаты кто-то вселится, справился в сети распределения, и всё. Никаких заговоров.              — Хорошие формулировки, мальчик, — похвалила Эмма. — Возражения?              Совет навис над белой столешницей. Верхушка в стартовом режиме, люки задраены, когти наточены. Не считая владычицы Эммы и наследницы Эсми в совете лишь двое высших. Дагмар предупреждала: не обольщайся, здесь технические управленцы, а полный совет, хозяева территорий, богатые ветви и их вассалы, с упоением снесут влезших на остриё власти прислужников.              — Я бы удвоила суммы вознаграждений, — пропела наследница Эсми, улыбаясь розовыми губами, — мы недостаточно финансируем наше посольство на Земле, им негде развернуться.              Слава Близнецам, наследница поддерживает Дагмар. Если бы Сида спросили, кого из шестерых детей Эммы Йон боготворят сильней, он бы растерялся. Чародейски красивая, сероглазая Эсми была сердцем Ртути, но как безутешно клан прощался с прежней наследницей — Эмбер, погибшей при давнем штурме, и как уважал рослую Эльму, коротко стригущую серебряные кудри, в чьих нежных ручках «системник» не менее смертоносен, чем в руках Игера. Эдварда Йона, военную опору матери, любили и боялись и с нетерпением поджидали, что младшие сыновья, химик Эван и знаток оружия Эмиль, по окончании контрактов вернутся в семью.              — Наши представительства позорно нищие, — безучастно проронил глава дипломатов, расправив обтянутые золотым хабиром плечи, — Гранит выбирает, к кому примкнуть, но Спана закачал в свои посольства уйму средств. По слухам, подарил дочери вице-президента рудной корпорации аверосы для отделки её кара. Возможно, статусный офицер ненадлежаще информирована.              Ещё до рождения Сида этому статному мужику, тратившему непомерные деньги на покупку у земных торговцев мантий и украшений, прилепили кличку Бездомный. Его семья лишь немногим уступала Йонам — экваториальные толстосумы, становой хребет клана, и тут почитателя нарядов угораздило выступить против Дагмар.              Два-три иска в совет, авария транспорта, нагло подстроенная на площадке цитадели, два-три покушения — и вооружённый мятеж под занавес. Высший не подчинится низшему, Ястреб не в праве приказывать господам, зачитывать священные статусы. Мятеж подавили, замки разодетого в пух и прах господина взорвали, а владения растаскали, как корзинку булочек в казарме.              Эмма милостиво обошлась с Бездомным. Не казнила, не сослала, дала пост главы внедомергианских служб Ртути, велела детям заключить контракты с детьми мятежника. Партнёры стали заложниками, ну и что? Обычная предосторожность, зато Бездомный годами промышлял на Земле, на Топке и Циклоне, ошивался в космопорте, интригуя с торговцами и агентами правительств.              Пока на пользу клану — Бездомный жив, живы его великовозрастные отпрыски. Он отстроил замок, обзавёлся земной роскошью, типа искусственного климата в столовых, но прозвище ему дивно шло.              Над прилизанными волосами Бездомного вспыхивали золотые точки — новинка земной моды. Взглядом пересчитав точки, Дагмар обернулась к Эмме.              — По слухам, подарил аверосы? Наш почтенный глава дипломатов страдает из-за пустяков. Алари Спана подарил бы корпорации свои средства на Земле, если бы они их приняли и если бы сделку можно было провернуть вне поля зрения Гранита, Циркония и Магмы. Госпожа, я говорила тебе: Алари жаждет сохранить репутацию хранителя устоев и на открытый подкуп не пойдёт.              Дагмар спокойненько топчет Бездомного. Сидя в радиоактивном овраге на Арии наедине с наследником Берилла, Сид не додумался спросить, как именно его папаша намерен сорвать закон в правительстве Земли. Теперь бы очень пригодилось.              Бездомный встряхнул рукавами, прикрыл веки, уныривая в безразличие. Рядышком с ним негромко хмыкнул производственник Бен Лерми. Ветвь Лерми вовремя покинула мятеж, поклонилась Эмме и Дагмар и потому сохранила заводы и плантации на экваторе.              — Возражений нет, владычица.              Высшие разгромлены. Вслух не спорят, ограничиваются мелкими подкусываниями. Караулят. Наверняка они попросту караулят ошибку Дагмар, такую, чтобы перья в клочья. Им бы Фабера на допрос, в уютные подвалы семейных замков. Фабер бы им поведал про земные счета.              От испуга пробил озноб, Сид глубже вдвинулся в кресло. Никому не дано сканировать голову, ну и славно. Он не владеет компроматом на статусного офицера, не трахался с Игером Спаной, не участвовал в афере с линкомом, нет-нет-нет! Скромный юный Ястреб, выпорхнувший из терповой дыры, носит за Дагмар файлы и гнётся до пластикового пола.              — Ястребёнок нам шикарно наврал, — Митч Золотая Борода водрузил огромные, загорелые кулаки на стол. — Госпожа, у меня язык отсох доказывать. Земляне прут к нам в объятия, Берилл и Гранит, гхм, обгадились, мы единственные продадим стелла вектигал в обход закона. Да за один этот закон всю дипломатию рвать, приостановить хотя бы! Мара… Дагмар нам прямо-таки сады Упсалы впарила. Ртуть в вине и сливках, так? Боюсь, госпожа, мы пропали.              Главком Митч был трезв, причёсан, а с его мундира Сид бы не побрезговал есть. Раньше их часто показывали в хрониках — Митча и Эдварда Йона, в отменно пошитой форме, безукоризненно пригнанной броне, будто в узких стальных ножнах. Холодная сила ртутного и грубая, щедрая мощь Рыси.              — Госпожа, никакой выгоды от продажи месторождения мы не поимеем, — Митч наклонился к Эмме через стол. — Земля прижимает колонии к ногтю — да они веками проект лелеяли, как бы нас достать! Ты назначила меня водить твои войска, сияющая, я твой слуга… ловкачка Мара закладывает нас врагам! Куда там синякам, Земля наш враг!              Лё бы Митча расцеловала. Ни шепотка, ни вздоха — Бездомный и Лерми витают в облаках лицемерия, главный инженер и квартирмейстер помалкивают, оба Ястребы, с Дагмар им ссорится не резон. У Митча правильная тактика: «я твой слуга…» Эмма прониклась, кивнула Митчу — его запавшие, мутные с похмелья глаза потеплели. Главком вовсе не развалина, утренний наркоманский скандал на нём никак не отразился.              — Слова главкома подтверждают: информация о продаже не должна находиться в свободном доступе. — Наследница Эсми тоже глядела на Митча так, точно напротив неё развалился не дерзкий слуга, а погибший брат.              — Госпожа Эмма, госпожа Эсми, я говорил и буду говорить, если синяки не пристрелят, — Митч задиристо хохотнул, — у нас, может, последний шанс отменить сделку, пока она не оглашена публично. Придраться к нарушениям, вон ястребёнок их явно накопал, аннулировать бесчинство Мары. Год, два или пять — новая война с Бериллом или Гранит проснётся и врежет нам, а земляне на загривке, на наших территориях! Мара, как ты вышибешь их восвояси? Станешь прыгать по судам негров, возить денежки космолётами, загребёшь миллиончик-другой? Видал я твою политику, трещотка!              — Возможно, нам стоит войти в альянс с Алари Спаной? — встрепенулся Бен Лерми. И сразу осёкся. — Временный, владычица! Объединить усилия и провалить закон?              У хозяина львиной доли заводов Ртути даже лоб пятнами покрылся — выполз из норы, вдруг не оценят или оценят, но не те? Игер Спана обвинял Эмму в предательстве Домерге, в предательстве крови белых. А на Сида в том арианском транспорте снизошло ужасающее откровение: если сейфы клана забьют земные йю, святые принципы защиты крови могут сгинуть к ящерам. Решения Эммы и Дагмар оберегали Ртуть куда эффективней.              Здорово, конечно, только воспитанная менторами честность мешала гордиться собой и старшими. Стивен Сидней Леттера весело и с песней сменял благо клана на благо покровительниц и ничуть в том не раскаивался.              — Поддерживаю! — рёв Митча заглушил ответ Эммы. — Я за альянс!              — Поддерживать альянс означает поддерживать Берилл, — отчеканила Дагмар, — его благосостояние и способность к войне. Госпожа, в течение суток мы вручим наши войска потенциальному предателю. Заведомо проигравший битву главком — уже не главком.              Митч заявил, будто статусный офицер легла под черномазых и проиграла битвы до скончания истории. Дагмар в долгу не осталась, негромко ввернув про безволие наркомана. Сид про утренний инцидент не болтал, рассудив: камеры слежения не дремлют.              — Я против альянса. Мы оскорбим и разочаруем землян и со Спаной отнюдь не подружимся, — перебил кто-то, сидящий слева от главкома. Тягучий голос остудил страсти, как соевый концентрат из холодильника остужает кипяток. — В сделку чересчур много вложено, не следует давать задний ход. К тому же разочарование правительства «Двух А» и рудной корпорации чревато последствиями.              Хеллет Грей, главный администратор Гента-Глории. Сид боялся смотреть на него и всё равно ощущал горячий сгусток угрозы. В Хеллете бездна энергии, статус высок запредельно. Главком Митч пугал тоже, но иначе. Сила Митча, бурлящая и яркая, изливалась вовне, сила Хеллета дремала под спудом. В ухоженных, отполированных коготках Хеллета вся экономика Ртути — базы и замки, плантации, заводы и поселения, предприятия и банки в иных мирах. Дагмар охрененный политик, если не позволила Грею свергнуть себя.              — Администрация выступает за сделку, за множество сделок. В итоге мы продадим Земле наши недра, поскольку наш флот не отразит планетарное вторжение, — продолжал Хеллет в тревожной тишине, — верно, Митч? «Двум А» надоела независимость бывших колоний, они вернут Домерге в материнское лоно. Не придумывайте сказок — сделке быть. Я лишь предлагаю сменить её оператора.              Главком Митч рассмеялся, запрокинув седую башку, Бен Лерми и Бездомный пялились в окна, а наследница Эсми взмахом руки активировала текущую сводку, точно проверяя, не вторглись ли земляне сию минуту.              — Инициированное тобой расследование, администратор Грей, находится в производстве, — намеренно официально сообщила владычица, — до его завершения офицер Дагмар Йон вне подозрений.              Расследование! Не первое, судя по реакции присутствующих. А Дагмар или наплевать, или у неё припрятана узда для рвения администрации.              — Грехи кап-кап, офицер Дагмар, — сказал Хеллет Грей, — цистерна накапала. Мне кажется нецелесообразным поручать важнейшее дело оператору, утратившему доверие.              Острое типично ястребиное лицо, о скулы обрезаться можно, напороться на улыбку, как на десантный нож. И давит Хеллет гораздо тоньше, подлее — не принуждая Эмму угробить сотрудничество с землянами. Убери статусного офицера, побочную родню, причину вражды, и буря уляжется.              — Мне кажется нецелесообразным слушать паникёра, — возразила Дагмар, — когда приплетают атомную бомбардировку, разумные доводы заканчиваются. Очевидно, что сделка с Землёй урежет часть полномочий администрации. Грей предвзят.              Владычица Эмма постучала по прикреплённому к запястью линкому и вышла из-за стола. Наследница подвинула кресло матери — зашелестели белые одежды, комната наполнилась запахом цветов и блеском серебра.              — Возражения учтены, — Эмма лучилась покоем, — меня ждёт прогулка с дочерьми.              В поспешно распахнутых дверях владычицу и правда ждали — госпожа Эльма, допрашивавшая Сида после боя на плато, и с ней стайка ребятни, младшие внуки, наверное. Ещё Сид заметил Лё, с «фламмом» у бедра, теребящую зубами форменный воротник. Дагмар взяла племянницу в охрану.              Бездомный и Лерми выкатились за мантиями Эммы и Эсми, как сквозняком сдуло. Главный инженер и квартирмейстер в надежде не отсвечивать уткнулись в линкомы. Сид бы с наслаждением улизнул — в сеть, за дверь, прочь из цитадели, но Дагмар бесстрашна, значит и он обязан изобразить храбрость.              Хеллет Грей из-под опущенных век изучал Дагмар, она не уклонялась от взгляда. Оба в форме с иголочки, наделённые хлёсткой силой желтоглазые бесы, бьют в упор, клёкот терзает уши.              — Мара, не допусти беды, — непонятно буркнул Хеллет, — отступись.              — А ты меня подвинь. Импотенция какая-то, светлая богиня! Хочет — и не берёт, — Дагмар была резка, — посети медиков, Хел.              — Ястребиная порода! — Главком Митч прижал ладони к похмельной роже, рывком поднялся. — Слишком шустрые себе во вред. Во вред клану.              — Куда ты? — отвернувшись от Хеллета, мирным тоном спросила Дагмар. — Не желаешь сочинить доклад о вторжении землян? Хел подсобит. Отличная ширма, специально для бездарного шлака.              — Иду вдохновлять доблестных воинов подохнуть за вашу Рианнон, — с тихой злобой сказал Митч. — Не забыли, птички, а? Пояс Рианнон! Воссияй Серебряная Слава, сбереги сынов и дочерей… одни — в бой, другие… уматывайте в жопу!              Осквернив гимн Ртути, Митч пинком отшвырнул кресло, заорал по ту сторону двери — бодро, как предписано в уставе. В галерее дружно отозвались. Главкома тоже ждали, свора рысих парней и девок в военных нашивках преданно подпирала стенки.              Хеллет Грей сдвинулся в кресле, вытянул руку. На запястье мелькнул стальной ободок, Сид уставился, будто под менторским гипнозом — то ли на браслет, то ли на эту руку, безжалостную и красивую. Хеллет Грей роет под Дагмар; учитывая интригу с Фабером, способен выкопать непредставимо смрадную кучу. Ну и где в таком раскладе окажется знавший и не донёсший администратор первой категории Леттера?              — У тебя новый юноша, Мара, — Хеллет всё ещё клекотал, — познакомь нас, пожалуйста.                     ****       Вильдан улёгся на диван, выставив внушительное пузо. За беременными положено ухаживать, и Сид пододвинул стол на гнутых ножках, уменьшил свет. Неделю он недоумевал, зачем в галерее и комнатах столько светильников, а вчера наткнулся на двух человек в ранге помощников. Лампы предназначены для убогих, это в стиле владычицы.              Наткнулся — и врос в ковёр. Вспоминал разговор с Игером про человека, командира арианской базы, свою растерянность, как же, синяк, высший, сын Алари с ним беседует. Вспоминались не слова — то, как Игер их складывал измазанными грязью и кровью губами.              — Нынешний молодняк сплошь с завихрениями. Сегодня одна девчонка, Ястреб, между прочим, привязалась. — Вильдан положил ладонь на живот. — Ничего, если я поем лёжа? Спина болит… что там, котлеты?              — Да, — подтвердил Сид, — говядина… с тестом.              — С клёцками, голодранец! — необидно поддел Вильдан.— Привыкай. В Гента-Глории едят мясо, и клёцки, и пироги. Штука в контейнере называется пирог. Уверен, он с мясом.              Не все в Гента-Глории едят мясо, но надрываться и мухлевать ради кормёжки здесь не требуется. Пока ты советник, помощник или любовник главкома. За неделю в цитадели Сид провернул всего несколько сделок, сбывая арианские диковинки. В управленческом крыле только на товарах элитного класса и удержишься, а раскручивать свою долю и долю Поллака он будет среди прежних соседей по казарме. Им-то пирогов не достаётся.              — Нет, пирог сладкий. — Контейнер с пирогом Сид, не утерпев, распаковал уже в столовой. — И чего девчонка?              — Мы снимаем её для роликов средней группы. Выполняет четвертной оборот, талантище! Но глупа кошмарно, и внушение на неё не действует. Привязалась: «Я трахаюсь с приятелем, вдруг он мой брат, наставник Виль!» Упрашивала выдать ей медкарту, сравнить генетический набор. Еле отговорил.              Обстановка у бывшего мальчика-картинки в точности повторяла комнату Сида. В холле-кабинете диван, нелепо хрупкий столик, утилизатор и бытовой автомат в нише — могли бы кресло добавить. Сид уместился в ногах Вильдана, поставил тарелку на колени. Поколебавшись, взял и контейнер, бросив Вильдану пластиковые приборы, вооружился вилкой. Клёцок он ещё не пробовал.              — Шарить в медкартах запрещено, малявке не разъясняли? — Сид уминал безвкусные, зато сытные клёцки. Сам он раздобыл медкарту как раз в средней группе, уверился в генетической полноценности, родню не выискивал. Любопытство порой обходится дороговато. — Напомни ей про Фрея и Фрейю.              — Я смотрел хроники. — Вильдан воткнул вилку в мясо, хмуро глянул из-под белой чёлки. Выходка девчонки его задевала. — В начале колонизации всех водили в храмы. И детей, и взрослых. Гимны пробирают до нутра, ты ведь чувствовал, Сид? Поёшь, боги парят над тобой, осознанно принимаешь выбор. Осознанно! Не менторы тебе, как барану, вдалбливают под контролем. И отдаёшься потом с желанием зачать.              — «Да возляжет брат с сестрой, дочь с отцом, сын с матерью, да пробьёт колос землю бесплодную и наполнит селенья наши народом», — процитировал Сид вдолбленное по-бараньи надёжно. — Когда ты ходил в храм, Виль? Их давно позакрывали. Вместо жрецов — менторы. Полежал на кушетке, поблевал, и готово. Побежал размножаться. Не сравнивай со временем колонизации. У первых поселенцев рождаемость болталась на нуле, вроде как женщины отказывались. Не верится, да? И уникалов приходилось заставлять.              Заставляли в рысьих питомниках. Сид прикусил язык. Рыси расхаживали по Домерге, когда прочие линии и даже высшие не намечались в пробирках. Основатель Ртути привёз серую братию на планету, разделил по возрастам. В положенные сроки старших впускали к младшим и запирали двери. Строптивых пороли. В случайно попавшемся ролике на матрасе, раздвинув тонкие ноги, лежала рысиха лет тринадцати, а рядом в нетерпении топтался выводок поллаков.              Брат, сестра — неважно. Генетические отклонения плода корректируют или убирают плод долой, вот и весь инцест.              — Мне можешь не рассказывать! У нас с тобой в годы колонизации пищала бы куча детишек. И мы бы знали, зачем эту кучу настрогали. — Вильдан спихнул тарелку с живота. — Реакция на менторские внушения не абсолютна, что доказывает истерика девчонки. У неё прореха вместо понимания долга деторождения. Завтра она пойдёт в бой и напортачит из-за неверно лёгшей программы.              Клёцки с мясом встали поперёк горла. Он вышвырнул ролик из хроники подальше, будь его воля, стёр бы совсем — не неизвестная рысиха лежала на матрасе, гримасничая детским личиком, там была Лё. Правильная, как строка устава, она бы приняла волосатых мужиков, а его тошнило от видения-подмены.              — Митч по возрасту тянет на моего отца. На дедушку! — ворчал Вильдан, уплетая пирог. — Я осознаю вероятность кровосмешения и патологий, не трачу попусту нервы. У нас здоровые дети.              Главком Митч отбыл к армии, Вильдан тосковал. Чуть не выронил контейнеры в столовой — отвлёкся на сводку с Пояса Рианнон. Мелкие пробные стычки между Ртутью и синяками никого не тревожили, но Вильдан листал сообщения со страхом.              — Ладно, осознанный ты наш. — Сид приподнял круглую упаковку с десертом. На вид малиновое желе, им раздавали в детстве. — Какого пола ваши с Митчем здоровые ребятишки?              Подковырку подсказала Нина, оператор слежки с базы на Арии. Обрядившись в кружавчики, через десяток посредников спущенные с орбитальной станции, она позвала Сида похвастаться. Изгибаясь перед круговым обзором, Нина стрекотала, что рубцы от плети сошли и талия снова как тростинка. Родила она год назад, «кажется, девчонку». Кажется.              Вильдан отложил вилку, скривился, испортив идеальность физиономии. Сид врезал трафаретному мальчику по рецепту Фабера, вывернув обычай наизнанку, и мстительно повеселел.              — Разве важно? — Виль искренне не понимал. — Я никогда не увижу детей. И у медиков не видел. Те, кто навещает отделение младенцев, порченые. Сид, я не разделяю предрассудков по поводу Ястребов, но что-то тебя понесло.              Фаберовские штучки прилипчивы. До чего же, оказывается, легко сбить уникала с толку! Фабер бы засветил глазки-бусины, хихикнул пакостно, зачёл очередную вредительскую лекцию. О безымянных и бесполых рысятах, отметках в реестре клана, способе греть бока на диване — не на казарменной койке, жрать котлеты и желе, а не концентрат.              — Не бери в голову. — Сид спрятал упаковку желе в карман. — Я устал, как… как загнанная Рысь! Схожу, ополоснусь — и спать.              — Кинь мусор в утилизатор, — зевнув, попросил Вильдан, — вставать лень. Опять на восьмидесятый ярус? Развлечения не по статусу дурной тон, птичка.              Вильдан Кобб был хорошим соседом. За неделю Сид столкнулся с такими тварями — серыми, летучими и прочими хвостатыми, что мальчик-картинка постепенно набрал божественного свечения. И в этикете управленческого крыла Вильдан разбирался назубок. В бассейн старших по должности нырять не возбраняется, но пойманного в статусном корыте осмеют на всю цитадель, о чём Виль и предупредил. Вылазки на ярус старших напоминали разведку боем — где бы куковал птичка Леттера, соблюдай он правила?              — На нашем ярусе не бассейн — соковыжималка для холуёв, — возразил Сид, собирая остатки ужина. — Там не купаешься — фильтруешь трёп, да ещё на ссору нарвёшься. Я пока не выучил, кого тут можно огреть безнаказанно, кого нельзя.              — Никого нельзя. — Вильдан сонно посапывал. — Не шустри, Стивен Сидней, схлопочешь.                     ****       Не шустри, схлопочешь. Своим не веришь — идёшь к чужим. Вильдан повторял главкома Митча, Игер Спана — дикаря из заброшенного края. Помахивая полотенцем, Сид выскользнул из лифта, прошмыгнул в галерею старших. Здесь живёт Дагмар, она ввела помощника в список доступа. Чужие должны стать своими, тогда он надолго обзаведётся привилегиями.              Плескаться вместе с занозистыми помощниками-любовниками из прислуги было познавательно, только к концу первой недели в цитадели Сид вымотался до озверения. И послал не уступившего ему бортик Рыся к блохастым предкам. Ну и выманивал он кое-кого, врал про комфортабельное корыто, прикрывая нещадный риск.              Хеллет Грей, главный администратор Гента-Глории повадился на совещания штаба Дагмар, и та едко указывала ему на трату времени. Хеллет Грей возникал в комнатах отдыха младших прислужников, озадачивал Сида пустячными поручениями, хвалил за исполнительность. При знакомстве Хеллет Грей задержал ладонь, погладил мозоли-отметины Арии. Ласка обожгла, напугала до мгновенного, позорного на совете беспамятства.              Хеллет Грей расставлял приманки, выведывая детали арианской сделки. Кого проще развести на слив, как не «юношу», у которого на подбородке вмятина от креплений шлема и наверняка бешеное стремление не возвращаться на радиоактивную помойку. А в деталях соглашения с Фабером развесистый компромат на Дагмар, причина для смещения с поста или смертного приговора, то, чего Хеллет и добивался.              Сид заткнул пугливого идиота, пищавшего о том, что пуп ртутной администрации обведёт его, как цыплёнка, выпотрошит и поджарит на вертеле расследования. Он не цыплёнок и не курица, он Ястреб. Ну и впрямь бултыхаться в бассейне старших намного приятней.              Штаб статусного офицера сутками горбатился на подготовке к совету кланов, а Сид вдобавок страдал над сделкой с землянами. Обязанности напирали, будто синяки на Поясе Рианнон, он просыпался до рассвета, хватался за сводки и колонки цифр и не расставался с ними до отбоя.              Совет кланов в космопорте намечался на середину лета, оставались считанные недели, Сид работал бы и ночами, лишь бы туда попасть. Игер Спана приедет на совет. Ложи Ртути и Берилла традиционно напротив, Дагмар сядет подле Эммы Йон, а её помощник займёт подобающую позицию за плечом и будет смотреть. Шанс увидеть Игера и карьера при статусном офицере связаны накрепко.              Сложив форму в раздевалке, Сид взобрался на верхнюю площадку. Светло-голубой прямоугольник пуст — поздним вечером старшие предпочитают развлекаться в личных апартаментах. Вскинув руки над головой, Сид оттолкнулся от бортика, вошёл в воду без затей, не превращая прыжок в полёт. Поплыл размашисто, наслаждаясь прохладой, не скованными одеждой и долбаным этикетом движениями.              Он успел промахнуть круга три, отсчитывая метры, как зашипела дверь. Сид нарочито нырнул. На пробный авантюрный заплыв Хеллет не повёлся или не отследил вторжения «юноши» на ярус старших, а сейчас именно он приближался к кромке бассейна. Не спеша, Сид сказал бы — вразвалочку, но у Ястребов упругая походка.              Отплёвываясь, скручивая шею недодавленного труса-цыплёнка, Сид подгрёб к борту. Уставился на Хеллета снизу. Длинные ноги, плавки в обтяжку, спереди явственно оттопыренные, слегка драпирующая тело странная одежина, напоминающая брачную рубаху. Только разрез не ритуальный, сплошной — от ворота до подола. Халат, сообразил Сид, земная мода. Он закажет себе такой, пусть придётся изрядно повозиться и потратиться.              — Прошу прощения, старший, — Сид встряхнул мокрыми волосами, — я совершил неподобающий поступок.              Он смиренен и сладок, как женщины, в фаберовских флей-руммах трахающиеся за деньги. С Поллаком прокатило.              — Неподобающей бывает глупость, — Хеллет сбросил свою хламиду, та бархатным комом легла у босых ступней, — точный расчёт никогда.              Прежде чем забраться в бассейн, Хеллет положил на кафель походную флягу. Не иначе память о бурной молодости, бесчисленных базах и лагерях. Хеллет опустился в воду, вынырнул, поднимая тучи брызг, не дав опомниться, притиснул Сида к борту.              — Ты принял все мои запросы, младший, — Хеллет слизывал капли с губ, — не избегал встреч, не отнимал рук, жмурился, когда я тебя касался. Достаточно, чтобы нагнуть и испробовать, насколько ты тесен.              У него жёлтые пристальные глаза, ресницы торчат светлой щёткой, и хочется, до пронизывающих мурашек хочется — не секса, не выигрыша в интриганской гонке. Ощутить вкус власти Хеллета, примерить, как роскошный халат.              Хеллет не лапал его, даже не прижимал особенно. Удерживаясь за скользкий борт, изучал, ставил оценки. Сид вильнул бёдрами, потёрся, едва не канув на дно. Хеллет сдвинулся в воде, лишая поддержки.              — Минус баллы, младший, — с менторской укоризной сообщил Хеллет, — плаваешь ты не по инициативе Дагмар. Она и в твои годы не делала промашек. Тогда что? Что в твоём маленьком умишке? Пересплю с врагом благодетельницы, он размякнет, обольёт меня спермой и секретами, благодетельница умилится и не выпнет на Арию. Ничего не упустил?              Вот сволочь. Раскрыл щелчком, как бракованный пакет сои. В активе Хеллета Грея тонны свороченных шей, совсем не цыплячьих. Страха почему-то не было. Не съест же его Грей за нормальную для юнца попытку соблазнить. А отношения главного администратора и статусного офицера из-за Сида хуже не станут.              — Если мой умишко так банален, зачем плаваешь рядом? Ты поставил маячок в систему безопасности, старший, и примчался. В халатике.              И сверкая яйцами. Когда барахтаешься в корыте и в начальственных заморочках и отступать поздно, можно стыдливо квохтать, а можно переть напролом.              — Примчался поглядеть, есть ли смысл тащить тебя в койку, — Хеллет обнажил зубы в своей режущей усмешке. — Всё, младший, шутки в сторону. Тебе нужно учиться. И не у Дагмар. Задатки имеются, но Дагмар их не развивает, потакает слабостям. Тебе необходима муштра.              Дагмар потакает? Она сунула его в самую маразматичную сделку Ртути, бросила с Фабером, как иной раз бросают в бою застрявший десант, она лгала и затыкала им бреши. Спору нет, за преданность он получил Гента-Глорию и управленческое крыло… хрена с два он бы получил, не изобрети Игер ту дурь с линкомом.              Окатив бассейновой волной, Хеллет приобнял Сида, вмял ладонь в живот. В прикосновении не было похоти — главный администратор испытывал конструкцию на предмет изъянов.              — Ты не беременел, по сложению заметно. Не нашёл того, с кем ребёнок не докучливая вахта в десять месяцев, а хорошее приключение? Рано или поздно клан потребует возврат долга. И тут Дагмар тоже, гхм, отпадает.              У Сида свело пальцы от отвращения. Кабала, цепь на глотке, на пузе, вашу мать! Неписанный, в башку никому за сотни лет не стукнуло записать, закон: здоровый мужик вносит в клановую ораву парочку детишек. Без вклада ты трутень, бесполезный выродок и на приличные должности не рассчитывай.              — Урок, — Хеллет отпустил его, взял с бортика потрёпанную флягу, отвинтил крышку, — не служи двум господам. Оба будут не в восторге и порвут тебя на тряпки. Служи целесообразности. Логике. На, хлебни.              Сид послушно отпил — в горло хлынул жидкий огонь. Пойло работяг, тянущих лямку в загашниках вселенной. Пристало Поллаку, но не Хеллету Грею с его халатами, браслетами на холёных руках.              — Благу клана, что ли? — Смахнув слёзы, Сид вернул флягу. — Устарело, старший.              — В чём, по-твоему, заключается благо Ртути? — Грей выпил, поморщился, будто неведомый зарок вынуждал его поглощать дрянь вместо коньяка из элитных кладовых. — Кто мерило этого блага? Высшие? Мы, счастливчики, которых Эмма надёргала из казарм и которых сметут без её защиты?              Эмма замкнула клан на семью. Хеллет посмел назвать владычицу по имени, Сид последовал примеру, вздрогнув от острого, нелогичного, ящер побери, чувства облегчения.              Благо Ртути равняется благу Йонов. Счастливчики-низшие, в Берилле, Граните, Магме и Цирконии гнущиеся в поклонах, в цитадели Серебряной Славы хапают привилегии горстями. Они — мы, поправился Сид — бетонная стенка Эммы. Сведём в могилу мятежников, сварганим безумные сделки, разгромим синяков, ибо падение в казарму, к протухшей сое и ничтожеству страшнее смерти.              — Н-не знаю, — промычал Сид и перенёс атаку на рубежи противника. — Предлагаешь себя в учителя и в отцы моим детям?              — А справишься? С учением для начала.              Хеллет провёл ладонью по голой груди, смазывая узор из капель, поплыл вдоль бортика, рассекая воду широкими взмахами. У конца бассейна выбрался, прошлёпал босиком по плитам, подобрал халат и флягу и ушёл, не попрощавшись. Сид остался в облаке бисерной пыли — со стояком и раздражением проигравшего.                     ****       — Снабжение орбитального патруля разделено на одиннадцать долей. Формально. В действительности основные затраты приходятся на Ртуть, Берилл и Гранит. Продовольствие, снаряжение, горючее, ремонт — без этих расходов Домерге уязвима перед агрессором. Тем не менее несправедливо отягощать ведущие кланы и освобождать от нагрузки отстающих. Предложение Ртути: ввести сбор с отстающих кланов. Применить долевой коэффициент и взимать согласно требованиям.              У кого-нибудь другого доклад звучал бы унылой тягомотиной, но Дагмар перемещалась по кабинету, как танцующая над цветком золотая пчела, меняла схемы и улыбалась Сиду.              — М-м… офицер, что взимать с Титана или Льда? — Ему предстояло напихать в доклад графиков и цифр, значит, ночь не спать. — Они голодают. У нас прошения от Титана и островных чудиков. Умоляют владычицу выслать лекарств и концентратов.              — Земли, — Дагмар тронула мочку уха, задев блестящий завиток волос, — не участвуют в долевом снабжении, пусть рассчитываются территориями. У островных чудиков великолепные угодья. Прошения — в утилизатор. Ртуть и так посылает им по каравану в год.              Одиннадцать кланов, окупаются всего три. Дьявольская триада, смеялся Фабер, добавляя, что Ртуть, Берилл и Гранит — чрезмерно разросшиеся лагеря колонистов. Лагеря с амбициями государств. В старину на Земле богатые страны обирали бедные до нитки, здесь Домерге традиции не нарушила. Островных чудиков пора подёргать за усы, напомнить, как они задолжали белой расе. Чудики — бывшие Соль, Бронза, Медь, давно отказавшиеся от кланового имени, похерившие генетическую чистоту — сидят на плодородных землях, не переставая ныть. Ртуть найдёт их холмам и долинам лучшее применение.              — Джеймини Спана выступит с протестом, берилловым важно прикормить Цирконий, как они прикармливали Магму, — Дагмар склонилась над картой, размечая пункты армейской связи. — Ради союзников Спана в одиночку доставят на орбиту транспорт с топливом и носками для пилотов и не чихнут. Оградят бедолаг от долевого сбора на патруль. Наш удар по Анн Лорри. Для неё отдельный доклад.              Анн Лорри, статусный офицер Гранита. Её ветвь волочёт треть клановых расходов на оборону, Лорри клюнет. Ещё ночь без сна.              — Офицер, а война? Пояс Рианнон. — Вчера Ртуть разнесла форт синяков на Поясе, точно поселянин терпово гнездо. — До совета в космопорте неделя. Берилловые будут в ярости.              — Ты молод, Сид, — Дагмар схлопнула карту военных. — Вечно Митч переусердствует с кодами-обманками… на время совета кланов объявляется перемирие, и потом снабжение патруля — конёк Джеймини Спаны. Он трибуну расколотит.              Видал он на Арии перемирия. Братцу Игера бойцы, штурмующие Пояс, может, и до звёзд, но в прошлом году одна «синюшная» тётка, чью дочь убили на плоскогорье Ягль, как-то пронесла «фламм» мимо датчиков, и её перехватили у трибун совета. Кому статусная забава, кому горе — железный постулат войны.              Вчера они с Вильданом гоняли хронику морского сражения за форт. Море кипело, исторгая тонны взбаламученной взвеси, в бешеную воронку втыкались транспорты. Измочаленный Сид отключился под грохот орудий, и ему приснился Игер в броне и с системником, расстреливающий Ястребов в упор. Очнулся Сид на диване мальчика-картинки, в ледяном поту, с руганью на губах. В коротком забытье он не желал Спане победы, до предательства не опустился, только стонал сквозь темень: «Выживи, падла, не сдохни».              — Сид, снабжение, — окликнула Дагмар ласково и строго, — покажешь мне аргументы для Лорри.              — Офицер, к тебе Хеллет Грей, — рявкнул потолок. В охрану Дагмар подбирала развязных девиц, вроде Лё, сегодня дежурила Хоуп, эдакий гибрид мускульного тренажёра и бочки с алкоголем.              Дагмар сказала: «Проси» — и приняла Хеллета, как царица подданного. Главный администратор цитадели был привычно выутюжен и одет, точно на приём в посольстве; Сиду тоже привычно захотелось спрятаться под стол. После купания в бассейне на ярусе старших, Сид не то чтобы чурался Хеллета — дрых в редкие часы, выкроенные у подготовки к совету.              — Мара, по сравнению со мной все администраторы прошлого и будущего — жалкие недотёпы, — Хеллет посмеивался, но брови сошлись в изломанную линию, — я достану из воздуха энное количество палаток и переселю в них пять тысяч беженцев. Здравствуй, Леттера. У тебя отвратительно бодрая морда.              Сид заслонился графиками, а Дагмар флегматично повела плечом.              — По-моему, в эвакуации нуждается куда больше народу, Хел. Зона поражения двести километров. Владычица приказала очистить район Зеркальных гор.              — Кстати, не просветишь, почему мы не в курсе, сколько народу понастроило дома в зоне потенциального поражения?              — Потому что ты поощрял переселение людей в районы заводов. Территории обмена. Помнишь, как подмазывал глав семей на Поясе? Дескать, пустите людишек, они наполнят ваши подвалы товаром.              Хеллет с неправдоподобной скоростью очутился около Дагмар, врезал ментально, она врезала в ответ — сила на силу, лицом к лицу.              — Я не стану вывозить людей. В реестре клана пять тысяч уникалов из Зеркальных гор. Пять тысяч, Мара. И помоги мне боги их вытащить.              — Нарушишь приказ Эммы. Ей дороги ртутные без разбору — высшие ли, низшие, люди. Исполняй, Хел!              — Где логика? Уникалы переборют яд, люди вряд ли. Прямо сейчас они дышат абраксом и травятся. Калечатся необратимо. Люди перемрут у нас на носилках, в грёбаных палатках, если я вообще их достану.              Дагмар и Хеллет раскачивались, единые в поле ментальной сцепки, крушили показное безразличие вдребезги. Сид зажал рот рукой. Абракс!              Поднимаясь на лифте в кабинет Дагмар, он уловил кусок сводки. В отместку за форт синяки организовали рейд и подорвали заводы пластика в Зеркальных горах. Ему учиться до седых волос и морщин, ему, администратору, фреевы яйца, первой категории! На заводах абракс, ядовитейший материал, убивающий медленно, по-садистски, и он выплеснулся в море, в воздух. На живых.              А ты, дурачина нетёсаный, на сводку даже не пикнул — лучше завод, чем замок, народу, мол, меньше. Радиус поражения двести километров!              — Нам некуда девать беженцев. Не расселили с войны за острова Брассал, привезём ещё тысячи. Мы таем, Мара, поглощаем самих себя. Ртуть и Берилл! Каннибалы! — Хеллет рубил ладонью графики. — Что у вас? Снабжение патруля? Безупречная Дагмар Йон мыслит стратегически! Нам нечем кормить эту прорву. Земли превращаются в вымороженную труху, в пастбища для дикарей. Ты лепишь подписи в отчёты, ты… производство жратвы сократилось на пятнадцать процентов — всё победа на плоскогорье Ягль, красивая битва за острова Брассал, ваши прекрасные, возвышенные войны. Пояс Рианнон? О да, вперёд к морю! Двести километров яда! Двести километров на годы мёртвой земли.              — Хеллет, уймись, — Дагмар не злилась, голос её был мёртвым, точно та земля.              — Дикари и Свинец напирают с севера, Берилл с юга. А мы знать не знаем, какая куча прожорливых глоток на нас упадёт. У нас совет кланов! — Хеллет Грей слепо щурился и продолжал хлестать. Наотмашь, забыв про датчики слежения. — Статусный офицер Йон, того, кто сядет со Спаной за стол переговоров — продуктивных переговоров, впишут в Книгу Достойных. Либо мы договариваемся, разоружаемся и вместе разбираемся с дикарями, либо однажды Домерге осыплется, как сгнивший труп. И земляне нас выручат! Пришлют еду в обмен на месторождения, ограбят и бросят околевать.              У Сида дробно стучали зубы. Деннис Фабер лупил теми же словами, будто ему было не всё равно, что станется с братьями человечества, удравшими в космос. Уникалы создали новый мир и угодили в старый капкан. Утробная вражда, ресурсные войны, ядерные бомбы — и планетарный коллапс, сумерки двуногих, лишь недавно мнивших себя богами.              — Торопись, Мара, не то моя идея осенит берилловых, а ублюдки не склонны к цивилизованным методам, — с клёкотом выдохнул Грей, — они выжгут нас атомными зарядами и подомнут Домерге. Ресурсов здесь хватает на один клан — великий, мирный, от северного полюса до южного.              — И это Ртуть! — Дагмар смела перепутанные графики. — Хел Грей, я велю тебе сесть в транспорт и лететь к Зеркальным горам. Ты эвакуируешь людей, довольно истерик…              — Транспорт ждёт на площадке, — перебил Грей. Он успокоился, точно вывалив на Дагмар проблему, её решил. — Людишек уже подбирают, я прилечу и в серебряном сиянии приму руководство операцией спасения.              — Главы ветвей оповещены, медики в пути, — Дагмар усмехнулась краем рта и вдруг притянула Хеллета за худое плечо. Поцеловала в лоб. — Проверь респиратор. Надышишься абраксом, в кабинет не пущу.              — Есть, офицер. — Он расслабился под её руками. — Одолжишь Леттеру? Верну в сохранности.              — Я одолжу его тебе в постель, но на работе он мой. — Дагмар подвинула кресло и принялась сортировать сваленные в беспорядке графики. — Представишь доклад по форме, Хел!              Грея проводила девица Хоуп, а в кабинете с окнами, выходящими на белую рябь залива, притихла даже аппаратура.              — Офицер. — Сид потёр онемевшую челюсть. Кажется, и он ударится в истерику, только без поцелуев. — Офицер, прогноз главного администратора преувеличен.              — Несомненно. Администратор Грей склонен к преувеличениям, поэтому он до сих пор и не надел вожделенную бляху. — Дагмар разглядывала то ли запястья, то ли неброскую кайму на форменных рукавах. — Подумай насчёт постели. Хел умеет обращаться с мальчишками. И лишний канал, м-м… коммуникаций нам не помешает.                     ****       Личный помощник, личная сливная труба, до чего удобно. Канал коммуникаций!              Зажав подмышкой тяжёлый пакет, Сид отсчитывал ступени памятной до конвульсий лестницы в казармы. Санитарный ярус, душевые кабинки, урчащие бытовые автоматы, запах сои, алкоголя и наркоты. Комнаты развлечений, круглые столы и голограммы идиотских игр над ними, его всегда блевать тянуло от казарменного досуга, полулюдского гогота над сальными шуточками, отупляющего примитива.              В галерее не было никого, задержавшись на очередном повороте, Сид шарахнул в пластиковую стенку носком ботинка. Статусный офицер обязана пресекать бред и паникёрство, к тому же у неё нет выбора. Клан не гирлянды цветов, не плюшевые диваны и не горделиво мерцающая статуя Основателя, клан — механизм, маслом в нём служит вера. В то, что всех спасут, вылечат и накормят и что логика отправляется в зад, когда гибнут свои.              Дагмар права, права, а Хеллет и провокатор Фабер ошиблись. Хеллет тоже провокатор, куда гадостней Фабера, потому как изнутри вредить проще. Но абракс убил большинство человечишек, спасённых Хеллетом Греем из района Зеркальных гор, они умирали на носилках, выхаркивая ошмётки лёгких, тут Грей угодил в точку — доказала вечерняя сводка. Сводку крутили и крутили, Сид упрямо складывал цифры.              Статистика не опровергала Хеллета и Фабера. Территория Ртути росла, вбирая земли соседей, но там, где в год рождения Сида шумели деревья, теперь в холодных болотах кучерявился мох. К ящерам статистику! Белые уже драпали в космос, повторно удовольствия всяким фаберам не доставят.              В спальном отсеке по галереям носился сквозняк. Глухой час — до пересмены далеко, ужин закончился. Сид открыл обшарпанные двери, вдохнул запах оружия, дристанных концентратов и крема от ожогов. Поставил на пол пакет и нагнулся над койкой, занавешенной короткими шторками.              Лё спала как птенец. Взъерошенная, золотистая, тёплая. Очертив пальцем тугие мускулы на предплечьях, Сид шепнул:              — Воспрянь, госпожа Йон, я с гостинцами.              Она мигом напряглась, вояка, тренированная на любую опасность, дыхание сбилось, и у Сида защипало глаза.              Коньяк, мясо в брикетах, мыло и шампуни, натасканные из душевых его нового жилища, — на стол; дать ей проснуться, проглотить обиду. Лё села на койке, одёрнула майку, моргнула припухшими веками и немедля съязвила:              — От щедрот управленческого крыла? Мило! Вам и коньяк наливают?              Коньяк он сменял на арианские диковины. Очень хотелось сказать, что вкусное пойло, диванные подушки и мясо трижды в неделю не избавляют от грязи, но Сид промолчал. Не поймёшь, пока сам не поваришься.              — Что у Дагмар с Хеллетом Греем?              С Лё он как облупленный. И вояка не терпит обходных манёвров, ещё выкинет за порог.              — Ну… Грей заводил против неё расследования. Не помню сколько. Много! — Лё озадаченно почесала нос. — Ты же не про то?              — Не про то, — кивнул Сид.              — Они с детства, как мы с тобой. — Она колупала буквы, выпукло блестевшие на коньячной бутылке. — Только их не разделили по группам. Видел у него браслет? Там написано: «Мара и Хел». У Дагмар четверо детей. Двое — от Грея.              Замечательно. Хеллет по утрам вламывался в кабинет не к Сиду Леттере — к любимой женщине. «Юноша», канал коммуникаций… старшие мудрят, а ты цыплёнок ощипанный. Сожрут и кости прикопают.              — Тебе приспичило трахнуться с Хелом? — в смехе Лё стервозные нотки. — Трахнись. Дагмар до него как до мужика похрен.              Не похрен. Когда похрен, не целуют. Проницательная дура Лё хохотала, шлёпая себя по голым коленкам. Дагмар, в отличие от сестры, матери Лё, соблюдала закон. Дети её затерялись в огромном клане, коротали век без священной фамилии Йонов.              Из коридора ввалилась омерзотевшая за день дылда Хоуп и с ней стриженый парень, охранник в цитадели. Парень чмокнул Лё в губы, по-хозяйски отобрал бутылку.              — Это Мерл со сто тринадцатого яруса, — медово пропела Лё, — познакомься, Мерл. Сид бо-ольшой начальник. Небожитель.              Все целуются, сукины дети, а ты ребусы разгадывай! Лё лизалась с парнем напоказ, тот порывался познакомиться обстоятельно, травил байки, веселился, хвалясь подружкой. Притащил форму Лё, помог облачиться, присев на корточки, застегнул ботинки и просиял глазами. Ничего так Мерл, ушатать бы его бутылкой по темечку, заботливый. Лё с ним не соскучится.              Сид подыскивал предлог распрощаться — выручила Хоуп. Развернула над линкомом хронику, ту, с заводов, где в буром небе лопается шар огня, разбухнув обломками и дымом, накрывает море. Сид, промямлив: «Ну, до встречи», ринулся к двери и остановился от крика за спиной.              — Спана! Говнюк Спана, смотрите! — кричала Лё.              Игер был на платформе, открытой огню и ядовитому дыму, без респиратора — шквал нёсся в раскроённое ненавистью лицо. Съёмка с дрона, секунда — и платформа падает вниз, уходит от камеры, пенится багряный прибой.              — Просила же. Просила офицера… Дагмар. Отпустить на Пояс. Просила. — Выражение у Лё точь-в-точь как у Игера в голограмме. — Мудацкий синяк наших… и на Арии. Пасть бы ему абраксом забить.              — Можете вы полчаса не визжать про синяков и убийства?! — заорал Сид, поздно осознав, что орёт вслух. — Задолбала ваша тупость!              Услышали. Повернули одинаковые ястребиные головы. Весёлый парень Мерл покивал сочувственно, Хоуп выругалась, Лё вздёрнула подбородок. У него нервная работа, и он пойдёт её делать, подальше от казарм, от ящерова единомыслия. Почему Игер не надел защитную маску?              По лестнице он скатился кубарем, всадил кулак в неповинную панель лифта. Трепыхалась дохленькая надежда: Игера не пошлют на Пояс Рианнон. Разбежался! Игер копия Лё — соей не корми, дай подраться. На совет кланов сынок Алари явится под завязку заряженный Поясом, ненавистью к ртутным. Пасть ядом забить, ему, Сиду, забить. Игер Спана, сын Алари, «синюшная» сволочь. Враг.              Лифт, драная рухлядь, скрипит и шатается. Фабер говорил: чересчур долгая жизнь для человека неестественна, уникалы — люди, люди, как бы ни выделывались, у вас психика сбоит.              Сумасшествие заразно. Игер помешался на вражде с братьями, Дагмар и Хеллет заигрались в любовные битвы, главком Митч проклинал войну, отнявшую у него Эдварда Йона, светлого героя, сдохшего безногим обрубком. В наркотических соплях Митч рыдал и ненавидел, а потом, умывшись и напялив выглаженную форму, зазывал молодых на бойню. Вильдан, мальчик-трафарет, и тот играет — в осознанное брюхо.              Створки выпустили Сида с негодующим шипением. Невидимый в высоте купол рассыпал блёстки-песчинки, Основатель поднимал необхватную ручищу — последний привет засыпающей цитадели. Сид бы не играл и не прикидывался — отыскал бы место на карте, куда приземлилась платформа из хроники, взял за шиворот, встряхнул, выбил боевую зверюгу. Из него — настоящего. Настолько близкого, что ладони жжёт, болит где-то под верхней форменной пуговицей. Логика опять потерялась, ау!              Игер на Поясе Рианнон, а ты здесь, дебил, в ртутной цитадели, в сердце Серебряной Славы, и от лифта одна дорога. На ярус старших — учиться, а если к знаниям продираются через суррогат любви, то он сумеет.              Сид поймал спикировавшую на рукав блёстку. Почему Игер не надел респиратор?                     ****       Беженцы с Пояса Рианнон осадили цитадель по всем правилам — на кромке залива растянулся палаточный городок, толпы людишек бродили за ограждением, будто в кошмарной хронике Мелиадского кризиса. Вот-вот с вышек ударят очереди, и людишки бросятся врассыпную.              В кабинет Дагмар под вечер стихийно набилась половина управленцев цитадели. Квартирмейстер заунывно сетовал на прожорливость беженцев и нехватку концентратов, командир охраны пророчил беспорядки. При общем согласии Хеллет Грей велел урезать рацион и запросить помощи семейств.              — Кое-кто утверждал, что абракс убьёт людей, — ввернула Дагмар. — Неужели трупы так много едят?              — Отправь в лагеря десант, — огрызнулся Грей, — пули докончат начатое абраксом.              Главный администратор покинул совещание; едва сдерживаясь, Сид сбежал вдогонку. Слава Близнецам, беженцами занимается штаб Грея и та скаредная братия, что зовётся штабом квартирмейстера Ртути.              У него стоит на Хеллета Грея, а за окнами серая ночная хмарь, Игер на Поясе Рианнон, не закричишь, не заплачешь, пересохло всё — под веками, в груди, на крепко сомкнутых губах. Разве что напиться и устроить постельный марафон. Кажется, лечиться сексом вошло у него в привычку.              Грея он настиг у лифтов. Выпрямился, не смутившись под нечитаемым взглядом.              — Старший, приглашаю тебя на коньяк и частный… урок, — голос подводил, западая на концовках слов, выдавал хрипотцой.              — Коньяк оставь себе, — быстро ответил Хеллет, обойдясь без своей кинжальной улыбочки, — буду после отбоя.              До отбоя, до того, как цитадель перейдёт в режим энергосбережения и с куполов посыплются блёстки, оставалось полчаса. Сид принял душ, достал из встроенного шкафа запасной форменный комплект. Не торопясь оделся. И кинул на постель тюбик смазки.              Когда в башне напротив управленческого крыла полетел светящийся «снег», на линкоме мелькнул вызов. Сид впустил Грея, безмолвно разлил коньяк по пластиковым стаканам, выуженным из бытового автомата. Грей тряхнул шевелюрой, приложился к фляге, пережившей в администраторском кармане бомбёжки и наводнения.              — Боевое прошлое? — Сид не нарывался, просто слишком тягостной была тишина. — Тебе не идёт.              — Напоминание, — Хеллет положил флягу на кровать. — О том, откуда я. Советую завести нечто подобное. Урок, Сид. Не зазнавайся.              Хеллет поцеловал его в уголок рта холодными губами, прошептал: «Хорошо, что ты в форме». Они целовались в серой мгле, раскрашенной сующейся в окно Арией, Сид старался делать всё правильно, сам не зная зачем. Хеллету прищемили крылья, не то он бы не пришёл, дразнил бы на расстоянии.              Хеллет расстегнул на нём несколько пуговиц, прильнул губами к шее. Пахло земным парфюмом — богато, насыщенно; Сиду казалось, что его ласкает голограмма вроде давешних картинок-трафаретов. Вальяжный мужчина, обладатель халатов, клановых хранилищ и власти, сбытая мечта, но они оба не здесь. Не здесь, а где? На Поясе Рианнон, в кабинете офицера Дагмар? К ящерам!              Он смял губы Хеллета грубо, взасос. Попытался влезть под ремень брюк и получил отпор.              — Так тебя валяли на Арии? — До чего же жуткая у него улыбка, прямо бог смеющейся смерти. — У нас другие обычаи.              Брюки и трусы с Сида сняли до того элегантно, что выпей он немного больше — не заметил бы. Хеллет собрал китель складками у него на талии, то ли прикидывая размер, то ли одобряя стройность, и уложил боком на постель. Сам, не раздеваясь, лёг за спиной, даже матрас не просел.              Легчайший скрип свинченного колпачка, первые касания рук — по голому заду, по бёдрам. Совсем не нежность — механика, отрегулированная, работающая. Работающая, о да!              Смазав между ягодиц, Хеллет сунул в него палец, надавил, где требовалось, будто выполняя инструкцию. Что за?!.. Член по стойке «смирно», в мошонке давит, распирает от желания кончить, горят ладони и ступни, а в сознании иссушающая, больная пустота.              Его перевернули, Хеллет встал над ним, соизволив расстегнуть ширинку. Сид подхватил себя под колени, и ему засадили — уверенно, сильно, скрупулёзно точно. То, что случилось потом, длилось долго, принося мгновенный восторг, вновь выбрасывая в рассудочную ясность. Сид застонал всё-таки, обнял Грея, стискивая в горсти распроклятую форму, сжал член собой. И засмеялся сдавленно, видя, как узкое замкнутое лицо перекосило гримасой.              Закончив, они лежали на одинокой, не очень мягкой подушке, какими снабжали комнаты помощников, у Сида намокло под задницей, растеклось по животу. Если бы не сперма, он бы решил, что трах с главным администратором Гента-Глории подсмотрел во флей-румме.              Ёрзая на пятне, Сид принуждал себя любоваться длинным, поджарым телом Грея. То есть Хеллет был великолепен, но не складывалось. Словно ты, оголодав за смену, заказал в столовой мясной набор, но тебе принесли грёбаный концентрат. Лопаешь, куда деваться, желудок набил, только радости никакой.              — Неплохо для первого раза, — обронил Грей. — Выбрал учителя?              — Нет. И выбирать не собираюсь. Два учителя лучше, чем один.              — Я в душ, — Хеллет не дослушал, поднялся рывком. Побег с ложа удовольствия, ну-ну.              Завтра по цитадели разнесётся слушок, Вильдан подкусит насчёт шустрых Ястребов, будет второй раз, третий… Сид научится. Опробует апартаменты Хеллета, зачёркивая часы на пыльном тряпье в «консервной банке». Примет искусную технику, забывая неуклюжее, испытанное с Игером, подлинное — и запретное. Научится. Иначе наркота, а это не вариант.