Гильдия Теней

Граф Сонор полагал, что в дни смуты, стоявшие над Маарой плотным и тяжелым облаком, нужно быть особенно дисциплинированным и не позволять себе даже мысли о какой-то слабости или снисхождения к самому себе. Он вставал в одно и то же время, в одно и то же время завтракал, обедал, ужинал, прогуливался, занимался письмами и встречами, объезжал столицу и ложился спать — всё строго по плану. Да и в одежде граф оставался аккуратен в каждой ситуации, хотя, с падением прежнего короля и падением Коллегий это оказалось сложнее, но Сонор искренне полагал, что чистота и аккуратность важнее изысков и лучше отказаться от роскошного экипажа, но ходить в том, что ежедневно стирается и отбеливается. Аккуратность и упорядоченность его доходила до болезненности — ему физически было неприятно видеть на своем столе перья и чернильницы не в том порядке, в каком он оставлял. Если Мальт просто был придирчив и жаден до порядка в своих вещах, то граф Сонор был именно въедлив — если перо лежало слева от пергамента, а чернильница стояла справа, то так и должно было оставаться. Только так и никак иначе! Коллегия Сопровождения, пока, конечно, существовала, замучалась с ним, отправляя в его услужение то одну, то другую работницу. Но одна по глупости подала завтрак пятью минутами позже, другая переставила чернильницу, третья не до конца выправила камзол… все это каралось мгновенным увольнением с позорной отповедью. В конце концов, граф Сонор нашел при дворе еще пару верных людей, которые видели вещи похуже и с каменными лицами воспринимали все его капризы и следовали четко его указаниям, лишь изредка переглядываясь с пониманием, мол, безумец, но мы знаем, что безумец этот еще не худший человек. В делах же граф Сонор был также въедлив. Он мог начать писать заново бумагу, если вдруг сделал помарку, потому что ее вид был невыносим. Если же с пера вдруг капнула чернильная капля, то…правильно, все начиналось с самого начала. Однако эти его особенности знали те, кто был к нему близок, или знал его уже давно. Арахна, нацарапавшая торопливое письмо с несколькими кляксами и торопливо зачеркнув пару слов в волнении, не была так хорошо осведомлена об особенностях графа Сонора, видя его лишь как человека собственной чести и благородства, обходительного и аккуратного. О том, что эта аккуратность была слегка причудливой, ей никто не сказал. К тому же, Арахна отдала письмо гонцу, грубо всунув лист в конверт. А гонец, тоже не зная особенностей графа Сонора, сунул этот конверт с небрежностью в карман. Словом, верные люди, прислуживающие графу, люди опытные и уже видевшие очень много, увидев смятый конверт с неровно написанной строчкой «графу Сонору от советницы Арахны», заранее посочувствовали и Арахне, и письму, полагая, что въедливый граф Сонор даже не возьмет такое безобразие в руки. Они ошиблись. Граф Сонор, конечно, пришел в удивление, увидев такой смятый и небрежный конверт на своём столе, среди прочих, аккуратных, подписанных строго и выверено людьми, которые уже сталкивались с въедливостью графа, и, нуждаясь в его защите, умасливали, подражая ему. Впрочем, граф Сонор был требователен к себе больше, чем к людям, полагая, что прежде, чем требовать что-то от других, должен искоренить это в себе. Чувствуя с утра недомогание, он встал несколькими минутами позже, за что сейчас жутко себя корил. И, увидев смятый конверт, вздохнул — вот и расплата. Впрочем, горестные мысли оставили его, когда он увидел подпись Арахны. Это было странно. До того момента ему писал Мальт и только он, писал от имени их двоих, к тому же от Мальта Сонор уже увидел несколько конвертов с бумагами, так зачем Арахна направила свое письмецо отдельно? Это грозило действительно важной новостью. Граф Сонор разодрал конверт с огромным удовольствием, высвобождая грубо всунутый лист, развернул и, стараясь не замечать взглядом кляксы и помарки, прочел про Велеса. Его поразило то, что Арахна бесхитростно доверилась именно ему. И, надо сказать, что даже польстило. До этого момента граф Сонор презирал Велеса за слухи, ходившие по городу, за его наглое поведение, но не имел несчастья работать с ним хоть какое-то время, именно работать, а поэтому не знал, насколько этот человек на самом деле отвратителен. Прочтя же открытую мольбу Арахны сделать хоть что-нибудь, ее скорбную весть об издевательстве Велеса над Атенаис, граф Сонор понял, что больше нельзя стоять в стороне — это раз. А второе — почему Атенаис не жаловалась сама? Почему через Арахну? Граф Сонор вспомнил покорную чужой воле Атенаис и хмыкнул — ну да, действительно, кому она пожалуется? До последнего будет сидеть и ждать, когда кто-то решит за нее. а Арахна молчать не стала… Граф Сонор тоже бы не стал молчать, а потому одобрил поведение Арахны и только не мог понять — почему же молчит Мальт? Почему Арахна не решила этот вопрос с ним? Кажется, они близки и давно знакомы?.. Но время на раздумья не было. Граф Сонор взял лежавшее на прежнем месте перо, открыл чернильницу, стоявшую на своем же месте, и хотел уже обмакнуть перо в чернила и написать Арахне ответ, как вдруг увидел в пачке принесенных конвертов один, невольно заинтересовавший графа Сонора больше других. Заинтересовавший подписью. Велес! Он тоже прежде не писал к Сонору, но конверт от него был аккуратно подписан и идеально заклеен. Даже не смят. Граф Сонор отложил на положенное место перо и потянул из середины принесенных конвертов тот, на котором была подпись Велеса, вскрыл, чувствуя заранее неприятный холодок и даже отвращение. Предчувствие не подвело его. Строки немного корявые, но без помарок, без клякс, гласили следующее: «Уважаемый граф Сонор, вы, как и я — человек, преданный королю Мирасу, да будут дни его долги. Я прошу вашей защиты от того беспорядка, что творят наши законники — Арахна и Мальт. С их подачи Патрульный Штаб, вверенный мне Его Величеством, да будут дни его долги, превратился в сборище мятежных крыс. Также госпожа Арахна не утверждает и не отрицает, а лишь держит у себя списки врагов Маары. Вы — человек чести. Для вас закон превыше всего. Помогите мне выгнать или образумить это беззаконие, потому что один я слаб. Ваш друг и слуга — Велес». Граф Сонор выронил лист на стол. Изумление, а следом и гнев, охватили его. велес был отвратительным человеком, но Арахна и Мальт? Законники короля Мираса…могли ли они не утверждать приговоры врагам Маары? Да и враги ли то? зачем они оба впутали графа Сонора? Граф Сонор не умел оставаться в стороне, вот и впутали. Только Арахна не могла знать, что Велес не только жесток, но и не дурак. Он увидел, что Атенаис направилась к Арахне, оскорбленная и уничтоженная его безобидной шуткой, а вернулась окрыленная, с надеждой. Значит, Арахна ей что-то пообещала. Правда, Велес полагал, что Арахна обещала поговорить с Мальтом, которого Велес не опасался от слова совсем. И, на всякий случай, обратился к графу Сонору. Опыта интриг и ума не хватило Велесу, но простая удача и одновременно неудача столкнулись сейчас в его судьбе и в судьбе Арахны. Если бы Велес отправил свое письмо один, граф Сонор вынужден был отреагировать во вред законникам — и то, что Арахна написала свое письмо тоже к графу, было неудачей. Но если бы он не написал также к графу, то Сонор отреагировал бы ему во вред. А так, имея два письма, от двух советников, что обвиняли друг друга, граф растерялся! Где истина? Конечно, Велес неприятный человек, но могла ли быть вина больше, чем на нем одном? Распустили ли они на самом деле штаб? Покрывали ли они на самом деле врагов Маары? Граф Сонор устал от размышлений, которые ни к чему не вели. Ему очень захотелось встать и пойти к Мальту с этими двумя письмами, требуя ответ, ведь если подумать, то очевидно, почему Арахна не обратилась к Мальту, а написала к Сонору — Мальт просто уже знает про это письмо и также не знает, что делать с Велесом. Вот и к нему обратились…граф Сонор сам придумал себе это объяснение и вполне удовлетворился им. Хотелось пойти за ответом. И пойти к Мальту, знакомому Сонору дольше, чем Арахна, но для этого нужно было разобрать бумаги до положенного для визита часа — нельзя нарушать свои собственные правила. И граф Сонор с тяжелыми мыслями принялся за работу. До полудня он писал и переписывал бумаги, отдавал распоряжения, назначал встречи, заключал и проверял соглашения, перепроверял опять и снова. Когда полдень пришел в Маару, в его кабинет постучали и просунулся, не дожидаясь ответа, как было и положено, в двери один из его верных людей: -Ваша милость, полдень! -Благодарю, — ответил с облегчением Сонор и только теперь поднялся из-за стола. Теперь можно было и нанести визит к Мальту. Мальт испытал легкое удивление, увидев в своем обиталище графа Сонора. Чаще всего всякий, имевший знатный титул, вызывал Мальта к себе, не желая тащиться в бывшие Коллегии. А те, кто не имел титула из числа советников, чаще всего и не имели необходимости в личной встрече с Мальтом. Мальт же был не один, когда ему доложили о визите графа Сонора, в это время он вел беседу с бывшим дознавателем — Персивалем. Если, конечно, бывает бывший дознаватель… вернее, членом павшей Коллегии Дознания — Персивалем. С Персивалем у Мальта были враждебно-ледяные отношения. Во-первых, вечное соперничество и вечные подставы по службе, пока еще был прежний король, во-вторых, Персиваль поспособствовал не так давно жестокой расправе и подлогу в Коллегии Палачей — именно он надоумил казненного ныне друга Арахны Лепена подсунуть ложную записку о заговоре Эмису, к которому Лепен и ревновал Арахну. По стечению обстоятельств записку Эмис не получил, она была в руках Регара — наставника Арахны, когда Персиваль явился по такому же заранее обговоренному доносу. Персиваль, конечно, сам растерялся, увидев, что придется арестовать Главу Коллегии Палачей, но ничего не смог сделать и арестовал. А так как надвигался переворот и Мирас, тогда еще принц, желал всей законности и не хотел прослыть спасителем заговорщиков, то у Арахны не было выхода, кроме казни и Лепена — сознавшегося, и Регара — ложно сознавшегося… Но история собирает всякую вражду и издевается. Теперь Персиваль и Мальт были на одной стороне, что, впрочем, не убавляло между ними яда. Хотя сейчас это был уже яд по привычке. Да и Персиваль, во время бойни проводивший Арахну до Мальта, показывал себя не полным подлецом, а так…частичным. Но разговор был между ним и Мальтом шел сейчас о том, как обеспечить через несколько дней, как придет тепло, доставку зерна до столицы с юга. Персиваль настаивал на частичном привозе: -Зерно может испортиться или подвергнуться нападению по пути. К тому же, мы привезем в голодную столицу запас зерна, которое не раздадим сразу, ведь нам нужно сохранить запасы. А если склады будут разграблены толпой? Мальт возражал: -Делить зерно — плохая идея. Король против. А мы его слуги. -Мы слуги здравомыслия. Если мы раздадим, скажем, две трети обоза, то народ, изголодавшись, возмутится, что ему не отдали все зерно и есть риск того, что он нападет на склады. Тогда что мы будем держать в запасе к следующему межсезонью? Зимний сезон еще не идет к концу. -Я понимаю твои опасения. Мы поставим солдат. -Да, — Персиваль скептически закатывал глаза, — солдаты же не люди. У солдат же нет в народе друзей, жен, матерей… сколько из них смогут устоять? Сколько из них смогут сразиться со своим же народом? -Король требует так и не иначе! Иди к королю и излагай свои размышления, — возмущался Мальт, и возмущение его было больше от того, что он чувствовал именно правоту Персиваля. Риск был! -Ты — главный законник, ты — советник. Ты и излагай, — справедливо заметил Персиваль. Спор продолжить не удалось. На счастье Мальта ему доложили о прибытии графа Сонора. Персивалю пришлось оставить Мальта. А сам Мальт удивился появлению Сонора, но старался сильно уж не выдавать своего удивления: -Ваша милость, какая неожиданность! -Я прошу прощения, что появился без предупреждения. Я не задержу вас надолго, — пообещал Сонор и извлек два письма из кармана. Сначала протянул Мальту письмо Велеса. — Что вы скажете об обвинениях нашего советника? Мальт с непроницаемым лицом прочел письмо Велеса и ответил, тщательно контролируя рвущийся гнев: -Патрульный Штаб делал что мог, в условиях, всем хорошо известных. Он был наспех сформирован. К тому же, когда голод, холод и смута…добровольцы. Нет, там неидеальная дисциплина, но все же дисциплина. Арахна отвечала за Штаб, а я отвечаю за Арахны и говорю вам, ваша милость, что все эти обвинения напрасны. Если же кто-то и воспротивился вдруг Велесу, то это очень даже справедливо, я и сам воспротивился бы ему! И всякий человек чести. Последнюю фразу Мальт произнес нарочно, призывая Сонора присоединиться к нему. Граф же спросил: -А вы — Мальт, человек чести? -Честь бывает разная, — не стал скрывать Мальт. — Я совершил много подлостей, но оставался верным королю Мирасу, да будут дни его долги и закону. Я не Рыцарь Луала и не жду его чертогов, и я дружен с подлецами, если то необходимо, водился с теми, кто может замарать имя одним своим присутствием, но, ваша милость, я не предавал идей, в которые верю и которым служу. Ответ графу Сонору понравился. Он и сам присягал когда-то прежнему королю, но, движимый идеей принести благо народу и внутренним законом чести, перешел на сторону Мираса, обещая перейти ему в оппозицию, если Мирас станет употреблять свою власть народу во вред. Мирас согласился, а про себя сделал заметку, что граф Сонор союзник хороший, но временный… -Хорошо, — согласился граф Сонор, — а что вы скажете о приговорах врагам Маары? Это было уже сложнее. -Большая часть тех приговоров, что приводятся в исполнение, это мятежники, которые действительно опасны. Они считают короля Мираса, да будут дни его долги, узурпатором и захватчиком. Братоубийцей. Такие подлежат суду: подстрекатели и враги. Но Велес приносит списки совсем чудовищные и масштабные, в которых обвиняет всех и каждого, кто скажет дурное, даже не подумав. Но когда стоит смута, когда холод и голод властвуют…нельзя лить кровь. Мы с Арахной не утверждаем его страшные списки, но могу уверить вас, что каждое имя из него проходит последовательное следствие. Мальт и врал, и не врал одновременно. он понимал, что такое Велес и что такое Арахна и не сомневался, что все идет именно так, как рассказывал сейчас графу Сонору. Граф Сонор удовлетворился и этим ответом. Затем показал Мальту второе письмо — от Арахны. И вот здесь Мальт уже выдал свое удивление сверх меры. Он не знал об этом письме и не полагал, что у Арахны вообще хватить силы духа впутать графа Сонора в это противостояние. Граф же следил за состоянием Мальта, и, увидев его лицо, вдруг ужаснулся, испугавшись на мгновение, что предал доверие Арахны: -Вы же знали об этом письме? И сколько мольбы было в этом вопросе! -Конечно, — Мальт через силу улыбнулся, — простите, ваша милость, просто я не думал, что она совершит столько помарок — мы столько раз обсуждали с ней текст… Он лгал на ходу, и это успокоило графа Сонора, который и желал успокоиться. -Вы подтверждаете ее письмо? -Да, — тяжело признал Мальт, не желавший развязывать против Велеса таких игрищ прямо сейчас. -Вы понимаете, что нужно действовать? — граф Сонор вошел в привычное ему состояние и жаждал деятельности. -Да, — повторил Мальт. -У меня есть предложение! Мы выступим против Велеса на следующем Совете. Вы, я и Арахна. Ну и Атенаис! Четыре советника! -Давайте-ка…- Мальт понял, что нужно как-то сдержать энергию графа и принял задумчивый вид, — давайте-ка вот как поступим. Нам ни к чему порочить имя Велеса прежде разбирательства. Предлагаю подать письменную жалобу королю Мирасу, да будут дни его долги, от вашего имени, Арахны, Атенаис и моего. И тогда — пусть король сначала ознакомиться с нашими изложенными четко и скрупулезно жалобами. Потом уже мы выступим против него открыто. Это позволит провести самое рассудительное следствие! Мальт знал натуру графа и угадал, куда надо надавить. Граф Сонор обрадовался: -Это гениально! Это будет самое честное и чистое следствие! Граф больше не мог ждать и торопливо отправился обратно, к своему логову, рассчитывая в следующий же рабочий час приняться за дело по Велесу. Он уже не сомневался, что победа близка и был удивлен, увидев на своем столе новое письмо от означенного и уже заранее заклейменного в его уме Велеса. Что-то нехорошее было в этом письме… Граф Сонор вскрыл конверт и прочел новую жалобу: «Ваша милость, граф Сонор, довожу до вашего сведения, что этим утром советница короля Арахна попыталась забрать из отданного мне королем, да будут дни его долги, в управление — Патрульного Штаба двух патрульных — Лагота, и новичка — Ольсена. Не мне вам объяснять, что она не имела права поступать так. разумеется, никто ей никого не передал. Разобравшись, проведя следствие, я установил, что Ольсен, проявивший неуважение ко мне, а следовательно и недоверие к королю Мирасу, да будут дни его долги, и Лагот, защитивший мятежника, написали к ней жалостливое прошение. Тогда советница Арахна и явилась в Патрульный Штаб, требуя передачи этих патрульных под ее правление. Я вежливо объяснил Арахне, что ее власть не превосходит мою, и всякую жалобу нужно подавать через совет. Разумеется, я не хочу обвинить ее в чем-то, кроме забывчивости, но вы и сами видите, что происходит. Я прошу вашего содействия в моей борьбе против законников, которые ставят себя выше закона и установленных ими же бюрократических порядков, утвержденных, к слову, королем Мирасом, да будут дни его долги. Вы — человек, который знает слово закона и знает, что у меня есть право требовать разбирательств по этому случаю. Надеюсь на вашу дружбу. Ваш слуга — Велес». Граф Сонор застонал-ка кот боли. Если это было правдой, Велес, на самом деле, имел право требовать разбирательства. Патрульный Штаб больше не принадлежал Арахне, и она не имела никакой возможности прийти и просто забрать оттуда патрульных, если ей захочется. Но граф Сонор стоял перед выбором между двумя понятиями чести: честь закона, где требовалось выступить на стороне Велеса, и честью здравомыслия, которая знала, что Велеса надо уничтожить, и чем скорее, тем лучше. Сам того не понимая, Велес блестяще загнал графа в ловушку и поставил перед выбором: закон или будущее? По закону виновата Арахна. А в будущем Велес нанесет явно больше вреда, да и неприятен он всем и всему… нет, Арахна тоже не безгрешная душа, но от нее пока больше пользы. И что делать? Выступить против обоих? Против двоих не получится. Нужно выступать и против Мальта в таком случае, потому что даже Луал не разберет, где там виновата Арахна, а где ответственность Мальта. Граф Сонор стоял перед тяжелым выбором, и, не зная, как выбрать так, чтобы его честь была спокойна, решил притвориться, что этого письма он не получал, и продолжить борьбу против Велеса, сделав как-нибудь, при случае, внушение и Мальту, и Арахне. Решение было простым, а еще проще оказалось забросить письмо Велеса в дальний ящик стола. Совесть, конечно, скрежетала, желудок мутило, но за годы граф Сонор понемногу учился с ней договариваться. Можно сделать все, если оправдать это благом. Блага сейчас было больше от законников, чем от мясника… В это же самое время Мальт спросил у Арахны, не предполагая даже, что происходит в несчастной душе графа Сонора: -Долго мы будем молчать? -А что ты хочешь? — убитым голосом спросила Арахна. -Ты явилась в Патрульный Штаб и требовала передать тебе двух людей, которые не подчиняются больше твоей власти, — напомнил Мальт, — уж что-нибудь скажи, снизойди! Арахна уже не плакала. После пережитого в Штабе, после унижения перед патрульными, оказалось, что объясняться с Мальтом, которого она подставила, даже не подумав, еще тяжелее. -Я получила письмо от патрульного Лагота. Ты его знаешь. Да ты и видел то письмо. Я его сунула в карман и только когда ложилась спать, оно выскользнуло… Велес принялся издеваться над новичком, как его… Ольсен? Да. Лагот вступился. Теперь просил защиты. -И ты бросилась в Штаб? Вот просто взяла и бросилась? -Он избил их! -А после твоего появления отправил обоих в карцер! — напомнил Мальт, злясь на Арахну. Она потухла. Это было ей уже известно. Велес прислал записку, объявляя, что отправил двух патрульных, введших ее в заблуждение, в карцер. -Он их мучает… -Арахна, — Мальт с трудом подавил в себе гнев, напоминая себе, что она еще слишком наивна и слаба для того мира, в котором оказалась, — Арахна, послушай, пожалуйста. Ольсен оскорбил Велеса. Он проявил неповиновение. Патрульный Штаб — это, в некотором роде, тоже армия. Ты же не бегаешь за Корсаром и не требуешь освобождать солдат, которые не повинуются, от карцера или плетей? Нет. Потому что знаешь, что Корсар имеет право карать за преступление и, более того, обязан это делать. В данном случае, как бы не звучало это печально, Велес был не только в праве, но и обязан покарать Ольсена. Лагот, который вступился, тоже требовал наказания. Арахна молчала, опустив голову. Она сама знала, что была не права, что напрасно влезла, но время не повернуть вспять. В результате — патрульных Арахна не спасла, Велесу дала повод к издевкам и к реальной жалобе в Совет, а еще и унизилась сама и подвела Мальта. Молодец, день прожит не зря — кто рано встает, тот все успевает! -Что теперь будет? — все тем же убитым голосом спросила Арахна. -Не знаю, — честно ответил Мальт, — я не люблю этот ответ, но часто вынужден прибегать к нему. Я знаю, что тебе жаль Ольсена и Лагота, мне тоже их жаль, и я понимаю, что Велес, скорее всего, был жесток в своем наказании и будет жесток. Но мы не контролируем это. Он их не убил, не забил до смерти, а значит, преступления нет. А вот закон, дающий право на кару — есть. Ольсен был новичком, но по закону, переступив порог Штаба, он стал патрульным. Это уже означает, что он несет ответственность, как солдат. Только другого вида солдат. -Я понимаю. -И Патрульный Штаб не под твоим управлением. Если бы это было чуть раньше, ты могла бы распоряжаться сама, но… Мальт не стал заканчивать. Арахна тихо заплакала от досады на собственную глупость. -С одной стороны, — Мальт приобнял Арахну за плечи, не отступая от поддержки. Как-никак, именно он привел ее в Совет и теперь нес ответственность за все. даже если она не права, это его вина, что он допустил такой промах. — С одной стороны, слышишь? Ему выгодно написать жалобу в Совет на это происшествие. Но с другой, если смотреть на его натуру — ему не меньше нравится упиваться властью и дразнить тем, что он может это сделать. К тому же, это еще мелкий промах и Велес понимает, что не утопит ни тебя, ни меня. нас может ждать, в самом худшем случае, фраза: «не делайте так!». ну или что-то такое. Мальт пытался развеселить Арахну, состояние которой омрачалось и ухудшалось день ото дня, и для этого фразу «не делайте так!» — он произнес нарочно растягивая и пища. Но она не успокоилась, лишь ткнулась ему в плечо, позволяя себя приобнимать и спросила: -Ты думаешь, что он предпочтет ждать удобного момента и ждать шанса? -Да, — подтвердил Мальт и не удержался, хотя обещал себе несколько часов назад, что пока не будет поднимать этой темы, — но если вдруг он решит возмутиться, ты всегда можешь снова обратиться к графу Сонору. Арахна мгновенно оттолкнула Мальта от себя и с тревогой взглянула на него: -Что? -Напиши к нему так, как ты умеешь, — предложил Мальт. Видя же ее растерянность, продолжил, — он приходил сегодня ко мне. Показал письмо от Велеса, где он пожаловался на тебя, мол, ты распустила Патрульный Штаб и не выносишь приговоры. Это было еще до того, как ты устроила героический прорыв… и показал твое письмо. На первое я сказал, что мы делали то, что могли и проводим следствие по каждому имени, не утверждая приговоров на каждом шагу. А вот на твое письмо… я был поражен, Арахна. Арахна судорожно вздохнула. Мальт понизил голос и тихо, очень тихо, не сводя взгляда с ее лица, спросил: -Почему, Арахна? Почему ты написала именно к нему? Искала покровительства у него? -Почему? — глухо переспросила Арахна. — Потому что ты ничего не сделал на Совете, когда король передал патрульный Штаб в его управление! Ты просто промолчал! -А что, я должен спорить с королем? — поинтересовался Мальт. — Смахивает на измену. Или на глупость. -Он мясник! -Он советник, пока не доказано обратное! Арахна хмыкнула: -Значит, твои утешения неверны. Не утверждаю приговор, распустила Штаб, и вот, еще и ворвалась к патрульным, нарушая все его права! Мне конец, Мальт! -Нет, — возразил он, — обвинения Велеса в первом письме слабые. Реальный проступок один, и ты сделала его сама. Велес будет ждать второго. Учитывая твою рьяную деятельность, это может быть запросто… Арахна с ненавистью взглянула на Мальта, но не нашла, что сказать ему. -Граф Сонор начинает борьбу против него. я убедил его падать письменную жалобу из заявлений Мирасу, чтобы не возбуждать следствия и в нашу сторону. Если мы открыто выступим, то он имеет основания выступить против тебя и, следовательно, меня. а если мы подадим бумаги королю, то можем избавиться от Велеса очень быстро. -То есть, — медленно спросила Арахна, понемногу оживая, — я сделала все правильно? -Вопрос не в том, что правильно, — напомнил Мальт, — а в том, что ты сделала это в обход меня. и я не могу понять, неужели мое молчание на совете тому причина? Так я не мог возмутиться. Ты еще можешь возмущаться, а я уже нет. Я дольше с этими людьми и они знают мои подлости и могут меня уничтожить. Мои выражения уже не спишут на молодость лет. Арахна снова опустила голову. Груз вины, донесенной до нее Мальтом, осознанный лишь сейчас в полном своем ужасе, бил очень больно. Этот упрек нельзя было перестать слушать, и ничего невозможно было сказать в свое оправдание. Разве что… -Мне лучше уйти из Совета, как я и хотела, — сказала Арахна, касаясь руки Мальта, руки очень холодной. -Да, — горько кивнул он, — оставь меня одного с Велесом и остальными! У нас же, законников, такое выгодное положение! Даже думать не смей про отставку. Во-первых, тебя не отпустят. Мальт вдруг усмехнулся. Вторая причина была лишена логики, но нельзя было ее упускать. Арахна ждала. -Во-вторых, ты, конечно, нередко ведешь себя неразумно, поступаешь так, как будто у тебя девять жизней в запасе…знаешь, по числу Рыцарей Луала? Так вот, во-вторых, ты нужна мне. Арахна с удивлением взглянула на Мальта. От него было неожиданно слышать, что кто-то ему нужен. Даже как соратник. -Сам удивлен, — признался Мальт, — просто, пожалуйста, не поступай больше настолько неразумно, ладно?