Гипервентиляция

Чимин просыпается с жуткой болью в висках и спине. Хочет издать страдальческий стон, но вовремя себя останавливает, болезненно прикусив губу. Запоздало осознаёт, что лежит на тесном диване в чужой гостиной, прижатый почти вплотную к Юнги, который размеренно дышит ему в шею, по-хозяйски обняв за талию. Заспанными глазами Чимин смотрит на его тёмную макушку с таким видом, словно решительно не понимает, как они оказались в таком положении. Но всё до смешного очевидно. Вечеринка, как и все предполагали, затянулась до поздней ночи. Тэхён, проявив себя как неравнодушный хозяин квартиры, разрешил гостям остаться на ночь, посчитав крайне неправильным выгонять их на улицу в такую темень. Да и у него уже имелся бесхитростный план, как затащить ничего не подозревающего Чонгука к себе в постель, чего уж греха таить. Но, как и следовало ожидать, ничего телесного у них не было. Это же Чонгук, а как иначе? Намджун ушёл спать в комнату Хосока, пожав плечами, когда тот с энтузиазмом предложил поспать с ним в обнимку. По крайней мере, лучше уж на двухспальной кровати (пусть и с другом) в обнимку, чем ютиться на узком диване и… тоже в обнимку. Вообще-то, изначально планировалось, что в комнату к Хосоку пойдёт как раз Юнги (на правах лучшего друга), но впоследствии стало ясно, что никуда он не собирается. Вот и досталось самое неудобное место в квартире этим двоим. Так и пролежали всю ночь, дыша друг другу в щёки. Чимин весь потный и разгорячённый от того, что так и уснул в джинсах и кофте. Чимин прошедший вечер помнит хорошо — выпил совсем не так много, чтобы память отшибло. Помнит игру, разговор на балконе, танцы в гостиной и почти всё, что было после. А после было что-то совершенно за гранью его привычного восприятия. А всё потому, что он был совершенно счастлив и совсем не одинок, как это обычно бывает во время вечеринок. Отчего-то все всегда заняты друг другом, а Чимин лишь смотрит на это со стороны, отгоняя от себя глупые мысли, которые возникают-то просто так, без причины. Вот и Чимину хочется, чтобы просто так, но, впрочем, об этом он тоже предпочитает не думать. В этот раз всё было по-другому. Чимин не чувствовал себя лишним, потому что Юнги был рядом. Они пусть друг друга знают всего ничего, но даже этого Чимину хватило, чтобы не чувствовать себя как раньше. Любая компания кажется неплохой, когда больше некуда идти. Чимин это через себя когда-то провёл, поэтому знает. А тут компания не то, что «неплохая», она замечательная! Вот так Чимину вчера повезло. А Юнги всё так же лежит, обнимая его за талию, в совершенном неведении, какие мысли бедного парня посещают. Чимину очень жарко. Может, от того, что чувствует чужое горячее дыхание у себя в районе шеи и тяжелую руку на животе? Увидел бы их в таком положении кто-то ещё, Чимин бы залился краской, он в этом уверен. Не привык выставлять нежность напоказ, хотя «нежностью» это назвать язык не повернётся. Чимин нехотя поднимается, осторожно убрав с себя чужую руку. Юнги спит как убитый, ничего ему не мешает. Чимин мученической походкой плетётся на кухню, которая находится всего лишь в нескольких шагах от гостиной. На кухне горит приглушённый свет от одинокой лампы, за приоткрытым окном осень, шум от проезжающих машин и рассвет. Тэхён сидит за столом, устало подперев рукой подбородок. Смотрит на него полусонно, очевидно, тоже проснувшись совсем недавно. Чимин без слов идёт к столешнице, на которой стоит кувшин, и наливает себе почти полный стакан воды. С горла не пьёт, неприлично же, в гостях как никак находится. Тэхён наблюдает за его действиями молча, никак не нарушая утреннюю идиллию. Наконец, Чимин с великим удовольствием допивает воду, с шумом ставит стакан в раковину. Смотрит на Тэхёна вопросительно, на что тот сразу же отрицательно мотает головой. — Что? — не выдерживает Чимин, не сумев перенести проницательного взгляда друга. — Ничего, — Тэхён пожимает плечами, чем заставляет Чимина испытать волнение. — Я же вижу, что тебе нестерпимо хочется задать мне вопрос, Тэхён, — подытоживает Чимин, укоризненно на него глядя. — И с чего ты это решил? — фальшиво возмущается Тэхён, прекрасно понимая, что Чимин прав. Знает его слишком долго. — Да потому, что у тебя каждый раз, когда ты хочешь меня о чём-либо спросить, но не решаешься, взгляд такой, словно ты планируешь преступление мирового масштаба, — теперь плечами пожимает уже Чимин. Тэхён, нехотя признав очевидное поражение, всё же сдаётся и задаёт мучивший его вопрос: — Вы с Юнги выглядели слишком близкими для людей, которые знают друг друга двадцать минут. Я никогда не видел тебя таким открытым. Чимин раскрывает глаза в ужасе, шокированно глядя на друга. Не может этого быть! Просто напросто не может! Неужели он так прогадался? Чимин прекрасно понял то, что хотел донести до него Тэхён. От этого легче не становилось. Дело в том, что для Чимина открытость имеет полярно противоположное значение тому, что принято в обществе. Для людей открытость — это звонкий смех в компании друзей, расслабленное поведение и общительность. Чимин же, являясь душой компании, открытым никогда не был. Он никогда не позволял людям усомниться в своём счастье и это стало его главной проблемой, потому что кроме Тэхёна и Чонгука в его жизни не осталось тех, кто бы принял его переживания. Открытость в понимании Чимина — это рассказать о том, что его изводит изо дня в день, о чём он не может не думать. Никому до этого просто дела нет — вот и весь секрет. Чимин утонул в себе, а вытащить не хватило смелости. А вдруг в самом деле не примут? А вдруг так же покинут? Вот и получилось так, что из всех людей из его огромного списка контактов, открытым он может быть только с Тэхёном и Чонгком, которым повезло подружиться с ним ещё в детстве. — Что заставило тебя так внезапно сблизиться с почти незнакомцем? А Чимин застывает в ступоре, не зная, что сказать. Слова просто напросто испаряются, перед глазами маячит пустой лист, который ожидаемо не даёт никаких ответов. — Не знаю, — почему-то даже опускает голову. Неужели стыдится чего-то? — Если честно, я встретил его ещё раньше. Пару дней назад, в парке перед домом отца. У Чимина происходит чистосердечное признание. Тэхён своё укоризненное «Опять туда ходил?» решает не озвучивать, чтобы не делать больно. Но Чимин и без того всё понимает, поэтому и кивает сам себе. «Ходил, потому и очень стыдно об этом говорить», — думает. — Он сам подошёл, сам заговорил. Мне внезапно стало так легко и свободно, в груди поселилось чувство, будто в тот вечер я только его и ждал, только за ним и пришёл. Я был уверен, что мы больше никогда не встретимся, но увидел его вчера среди гостей, спокойно сидящего в нашей компании. Так ведь не бывает, правда? Вопрос риторический. Повисая в воздухе, он вызывает в Чимине толику волнения. Всего на секунду закрадывается сомнение: вдруг Тэхён его не поймёт? Но оказывается, что Чимин переживает зря, потому что уже через мгновение Тэхён облегчённо выдыхает (напридумывал себе всякого, а всё оказалось куда проще, а главное — безобиднее). Тэхён ободряюще улыбается Чимину, отчего тот сразу теплеет. Он кидает мимолетный взгляд на диван в гостиной, на котором мирно спит Юнги, не подозревая, что являлся предметом бурного обсуждения всего минутой ранее. Пусть и дальше будет в неведении. Чимин реагирует на уведомление о сообщении от тёти: Чимин, возвращайся скорее домой! С тобой всё в порядке? Ты обещал вернуться ещё вечером. Напиши, как только прочитаешь сообщение. Я очень за тебя переживаю. Стоит ли говорить, что опека его тёти иногда бывает слишком… слишком? Чимин понимает, что если сейчас же не вернётся домой, тётю хватит приступ, как минимум. Он ведь сам виноват. Забыл, чёрт возьми, написать о том, что переночует у Тэхёна. Она, наверное, уже надумала себе тысячу самых ужасных вариантов. Чимину правда жаль, ему необходимо сразу попросить прощение, когда он доберётся до дома. — Мне пора уходить. Тётя волнуется, — говорит Чимин, с сожалением глядя не на Тэхёна, а на диван в гостиной. Уходить, как и тогда, совсем не хочется. Одно из самых лучших качеств Тэхёна — он всегда всё понимает и ему не нужно ничего объяснять, не нужно искать оправдания. Вот и сейчас он задумчиво кивает, не задавая лишних вопросов. О том, какая у Чимина тётя, тому известно. Чимин собирается на редкость быстро и бесшумно, успешно справившись с задачей никого (одного опредёленного человека) не разбудить. Смотрит на него напоследок, а у самого в груди теплится крохотная надежда на то, что они когда-нибудь обязательно встретятся вновь.