Гипервентиляция

Чимин снова стоит перед дверью в квартиру Тэхёна и снова не решается нажать на звонок. Но на этот раз потому, что на щеке красуется синяк, который за ночь успел окраситься в жутко противный серо-коричневый. Тональника дома не оказалось, так что пришлось идти так. Расспросов не избежать, но ни на один тэхёнов вопрос Чимин отвечать не намерен — самому очень стыдно и обидно. А что делать с возникшим недоразумением он обязательно придумает. Чимин набирает в лёгкие побольше кислорода и боязливо звонит в дверь. Ожидание кажется ему по меньшей мере вечностью. Он места себе не находит, подпрыгивает, чтобы хоть как-то занять себя. Если бы Чимин узнал, что Тэхён открыл ему дверь спустя двадцать секунд, точно бы не поверил. Дежурная улыбка Тэхёна, с которой он обычно встречает гостей, резко сменяется растерянностью, а затем негодованием, когда он обращает внимание на синяк на щеке друга. Он уже открывает рот, чтобы выразить собственное возмущение, но Чимин мотает головой, одним взглядом почти умоляя: «Прошу, не нужно ничего говорить, я разберусь со своими проблемами». Тэхён его понимает лучше всех остальных, поэтому рассудительно решает промолчать. — Я рад тебя видеть, — Чимин тепло улыбается, проходя в квартиру, — такое ощущение, что мы не виделись тысячу лет! — Если бы ты не соизволил вылезти из своих учебников на этой неделе, то, уверен, точно прошла бы тысяча лет, — Тэхён своим тоном выражает шутливую обиду. Чимин звонко смеётся, откидывает голову и закатывает глаза, надменно цокнув. Проходит в гостиную и, чёрт возьми, снова замирает в ступоре, не в силах пошевелиться. Он снова видит его. И всё вокруг: и синяк на щеке, и экзамены, и Тэхён, который всё говорит-говорит-говорит, — перестаёт иметь значение. Чимину вдруг кажется, что нет момента важнее, что и судьба существует, раз они снова встретились, не иначе. Судьба в лице Ким Тэхёна, разумеется. Юнги сидит на полу и о чём-то очень увлечённо переговаривается с Хосоком, который, слушая его объяснения, активно делает записи в тетради с чертежами и формулами, в которых Чимин не понимает решительно ничего. На кофейном столике разбросаны книги со сложными названиями, вырванные тетрадные листы и смятая бумага. Юнги вдруг замолкает, увидев, что в комнату зашёл Чимин. Парень смотрит ему прямо в глаза с немым удивлением, а Чимину вовсе не хочется прятаться от его взгляда. Наоборот, он сам изучает его, будто видит впервые. Сегодня он серьёзнее, чем в их предыдущую встречу. На нём белая рубашка в полоску, синие джинсы и очки. У него плохое зрение? Почему Чимин раньше не замечал, что он плохо видит? Ему очки очень идут. Чимин чувствует, что взгляд Юнги опускается прямо на то место, где красуется огромный синяк. Ему очень хочется стыдливо прикрыться, попросить перестать смотреть, иначе он умрёт от смущения и неприятного чувства, которое разрастается в груди, перекрывая доступ к кислороду. Чимину кажется, что Юнги видит его насквозь. От этого еще сильнее не по себе становится. Меньше всего Чимин хотел, чтобы Юнги видел его таким: жалким и уязвлённым. Пусть он безумно рад внезапной встрече, было бы гораздо лучше, если бы они встретились совсем не так. — Чимин, можешь сесть рядом с Юнги, а я сейчас принесу нам чай, — Тэхён уходит на кухню. Чимин нехотя садится на указанное место. Про недоразумение, которое красуется на его лице, оба парня, слава богу, не расспрашивают. Чимину так стыдно никогда в жизни не было. Он хочет провалиться под землю, только бы не находиться рядом с Юнги в таком жалком положении. — Я очень рад тебя видеть, — Юнги улыбается, а у Чимина всё внутри теплеет, — не ожидал, что ты тоже придёшь. Не расспрашивает. Может, не всё так плохо? — Тэхён словом о тебе не обмолвился, так что я приятно удивлён, — признаётся Чимин. Хосок заговорчески усмехается. Ну точно. Тэхён и Хосок их встречу спланировали. Ещё сомнения? — Что вы делаете? — спрашивает Чимин, с интересом вглядываясь в чертежи, хаотично разбросанные по кофейному столику. — Проект для университета. Зарождение Вселенной. Теория Большого взрыва, — отвечает Юнги, смотря на Чимина с лёгкой улыбкой. Видит, что Чимин ничего в этом особо не понимает, что отражается на выражении его лица, которое вмиг становится заинтересованно-вопросительным. — Это, должно быть, очень увлекательно, — восхищённо говорит Чимин, с ещё большим интересом смотря на схемы и записи. — Не в том случае, когда сидишь за этим уже вторую неделю почти каждый день, — подаёт голос Хосок, страдальчески откинув голову от усталости, — но в следующий четверг можно будет выдохнуть с облегчением, ожидается показ. Когда Тэхён упоминал, что его брату нужна помощь с созданием презентации для проекта о Вселенной, Чимин и подумать не мог, что Хосок делает его не один. Чимин пусть и в астрономии не смыслит ровным счётом ничего, но помочь охотно согласился (хотя бы потому, что от него чего-то особенного не требовалось, а Хосок с Тэхёном ему помогали очень часто).

***

Чимину казалось, словно замедлилось время. Присутствие Юнги его ободряло. Чимин и подумать не мог, что он бывает таким серьёзным, когда дело касается учёбы. На протяжении всего вечера Юнги был «за главного», руководил процессом. Впрочем, каждого этого устраивало. Время от времени у Чимина дыхание спирало, когда их ладони случайно касались друг друга. В такие моменты ему казалось, будто по телу проходится мощный электрический заряд, не иначе. Спокойствию Юнги Чимин мог только позавидовать. Казалось, что происходящее не имеет для него никакого значения, является чем-то привычным, обыденным. — И мы закончили! — победно восклицает Хосок. Чимин может поклясться, что слышит в его голосе ноты самодовольства. — Чимин, Тэхён, спасибо вам за помощь. Без вас было бы куда сложнее. — Не обольщайся, Юнги, — снисходительно говорит Тэхён, — я просто устал каждое утро за завтраком слушать нытьё Хосока по поводу проекта. Хосок толкает брата локтем, Тэхён от неожиданности даже сваливается на пол. Чимин смеётся, наблюдая за их взаимодействиями. В очередной раз встречается взглядом с Юнги и, кажется, тонет. Запоздало выпрямляется, желая в чужих глазах выглядеть по меньшей мере хорошо, а как максимум — идеально. Но можно ли выглядеть хотя бы неплохо, когда на щеке у тебя синяк размером с чёрную дыру? Чимин с трудом борется с желанием позорно прикрыться. Хочется убежать, спрятаться, только бы он перестал так смотреть, иначе Чимин не выдержит, сорвётся. Вдох. Отчего-то в голову лезут мысли о Джисоне и дышать становится тяжелее. Словно он сжимает руки у основания его шеи и даже не думает отпускать. Чимин ощущает, как хлопковая ткань футболки стремительно намокает. Голова идёт кругом, эхом звучат многочисленные угрозы Джисона, от которых не убежать, не спрятаться. — Мне нужно выпить воды, — Чимин резко встается с места, быстрым шагом идёт по направлению к кухне. Вот так. Медленный выдох.

***

Чимин судорожно берет стакан с полки и наливает воду из кувшина. Руки трясутся, а дыхание всё ещё не выравнивается. Это его тревожит не на шутку. Чёртов Джисон. Мысли о нём всегда вызывали в Чимине животный ужас, так уж повелось. И всегда они приходят неожиданно, перекрывая доступ к кислороду. Когда-нибудь он обязательно избавится от этого, но сейчас Чимин слишком слаб. Успокойся! Дыши, давай. Это всего лишь Джисон, он ничего тебе больше не сделает. Не сделает же? Не помогает. На кухне покоя тоже не нашлось. Юнги, чёрт его дери, тенью пошёл за Чимином. Стоит сейчас в дверном проёме, глаз с него не спускает, изучает, пытается что-то внутри него высмотреть. Что ему нужно? Зачем пришёл? Неужели он видит то, что Чимину удавалось скрывать годами? — Чего уставился? — вышло куда грубее, чем того хотелось. Но по-другому не получается. Юнги ведёт себя так, словно знает о Чимине непременно всё. Словно и знакомы они с самого его рождения. Ему это не нравится, это неправильно. — Ничего, — простодушно отвечает, — просто интересно, кто это с тобой сделал? За что тебя так? Надо было дать отпор, Чимин. Вот так сразу. У Чимина дыхание спирает от злости и непрошенной обиды. Отчего-то становится так неприятно, так гадко на душе, словно у Чимина душу наизнанку вывернули, а вернуть обратно забыли. — А тебе разве не должно быть всё равно? В самом деле. Они знают друг друга чуть больше пары недель, а Юнги лезет туда, куда не просят. Это раздражает до искр перед глазами, до сжатых в кулаки ладоней. Он тут всеми силами пытается не показаться перед ним жалким и уязвлённым, а Юнги ему в нутро нагло смотрит и ничего зазорного в этом не видит. — Должно быть, — равнодушно выдает. Настолько равнодушно, что Чимин даже вздрагивает. От него слова в таком тоне слышать жутко непривычно. — Настолько всё равно, что даже спросить решил? — Чимин, — Юнги подходит ближе, взглядом выражая молчаливую поддержку. Только Чимин раздражается ещё сильнее, потому что не нужно ему всё это. Он не нуждается ни в жалости, ни в поддержке. — Просто не делай вид, что я что-то значу для тебя, не говори мне, что всё обязательно будет хорошо. Мы знакомы слишком мало, прости. Все когда-нибудь уходят, ты тоже уйдёшь. Давай не будем лезть друг другу в душу? Тогда и больно будет гораздо меньше, наверное… Чимин не хотел этого говорить. Не хотел! Почему с его языка сорвались именно эти слова? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чимин в ужасе смотрит на Юнги, прикрывая рот ладонью, словно только что произнёс убивающее проклятие. — Прости, — взгляд почти невозможно прочитать, но Чимину кажется, что он видит в нём что-то, что отдалённо напоминает сожаление, — я не знал, что это больная для тебя тема. Чимину действительно очень неприятно. Мысли о Джисоне всегда отдавались назойливой болью в районе груди, а после расставания всё стало хуже в разы. Страх, дикий ужас сковывает Чимина каждый раз, когда они сталкиваются лицом к лицу. Юнги не должен был становиться свидетелем этой жалкой сцены. Он этого не заслужил, в конце концов! Но. Чимин больше всего на свете боится одной единственной вещи — оказаться брошенным. Как тогда, в детстве, когда и пойти не к кому, потому что не осталось ни одного человека, который бы его принял. А людей, которые никого к себе близко не подпускают, не бросают.