Гипервентиляция

      

12 лет назад.

Чимин всегда думал, что любовь можно только заслужить, что ничего просто так никому не даётся. Впервые к нему эта мысль пришла в пятилетнем возрасте. Тогда он, маленький мальчик с глазами-щёлочками, и подумать не мог, к чему приведут эти раздумья. Бабушку Чимин очень любит. Больше всех, на самом деле (только отцу не говорите, расстроится). А всё почему? Ответ прост как стеклянная банка: бабушка с ним с самого его рождения, он никого из родителей так хорошо не знает, как бабушку. Папу Чимин, конечно, тоже любит, но с ним совсем-совсем по-другому. А с бабушкой тепло и уютно. Она и плакать разрешает, и по голове ласково гладит, и сказки на ночь читает. Отец же всегда был человеком твёрдым, немногословным. О нём даже сказать нечего, по правде говоря. Дома он появляется один раз за пару недель, с Чимином почти не общается. Это только потому, — думает Чимин, — что он разговаривать со мной стесняется, вот привыкнет ко мне — и будем играть каждый день! Только Чимину совсем не думается, что папа его «стесняется» уже шестой год. — Чимин, ты мой самый лучший мальчик, — бабушка с нежностью гладит его по щекам, улыбаясь со странной тоской. Только Чимин этого не видит и, вроде как, чувствовать не должен — маленький совсем ещё, ничего не понимает. — Ба, — Чимин льнёт к ней ближе, греется, — а если я буду хорошим-прехорошим мальчиком, папа будет приходить к нам чаще? Бабушка молчит самые долгие секунды. Задумывается. Даже гладить внука перестаёт. В конечном счёте выдаёт, с опаской, с тревогой, но стараясь звучать для Чимина самым уверенным образом: — Будет, Чимин. Когда-нибудь они поймут, что ты самый хороший мальчик в мире, и обязательно полюбят… и вернутся. Чимин так и не понял толком, кто такие они, но бабушкины слова запомнил. И решил: отныне он будет самым умным и послушным. Тогда его полюбят! По-настоящему полюбят! Разве не чудесно? Ему всего-то надо хорошо себя вести и всё будет, как надо.

***

Чимину пять. Он мало что понимает в жизни, но в одном он уверен: Новый год — его самый любимый праздник, потому что бабушка разрешает не спать дольше обычного, на столе много вкусной еды, а на следующее утро ещё и его двоюродная сестра Суа и тётя в гости прийти должны. Он Суа любит даже больше тёти, потому что она гуляет с ним по городу и конфеты покупает. А ещё Суа очень взрослая. Ей целых пятнадцать лет! Чимин мечтает, что когда-нибудь сам станет таким же большим и бабушка будет им гордиться. — Чимин, постарайся не испачкать рубашку раньше времени, — бабушка протягивает ему белоснежную рубашку, аккуратно сняв её с вешалки. Чимину её можно надевать только по особым случаям (таким, как Новый год или день рождения), так что он восторженно берёт вещь, бережно кладёт её на кровать и начинает переодеваться. Бабушка ему не помогает, потому что Чимин уже совсем взрослый и самостоятельный, со всем сам справляется.

***

Бабушка говорит, что когда большая и маленькая стрелки будут на десяти, можно будет садиться за стол. Чимин за часами следит внимательно, но время так и не проходит. — Бабушка, почему время не может идти быстрее? — мальчик сидит за кухонным столом, недовольно подперев крохотными ладошками подбородок. — Ну что же ты, мой хороший? —улыбается, с теплотой глядя на уставшего внука. Она на него всегда так смотрит — с теплотой и любовью. — Время — самая ценная вещь в мире. У кого-то его совсем мало, поэтому он каждую прожитую секунду бережёт, а кому-то времени дано так много, что кажется, будто у него в запасе есть целая вечность. Может, и не нужно вовсе, чтобы время текло быстрее? Чимин кивает завороженно, многое из слов бабушки не понимая, но жадно сохраняя в памяти каждое её слово. Он порой сам не понимает, для чего это делает, но чувствует, что так правильно. — Бабуль, хочешь я тебе помогу? Я же уже совсем взрослый, забыла? — в знак подтверждения своих слов даже выпрямляется. — А не устанешь? — с подозрением на него косится, играючи смеясь. — Ты станцевать со мной обещал, помнишь? — Помню! — Чимин воодушевленно подскакивает с места. — Я совсем-совсем не устал. — Хорошо, — сдаётся бабушка, — тогда отнеси эти две тарелки в гостиную и поставь на стол, — она протягивает ему посуду, Чимин с гордостью её принимает. Чимин сегодня самый счастливый человек в мире. Впереди столько всего интересного. Новый год они встретят вдвоём с бабушкой, и он уверен, что в этот раз точно не заснёт раньше двенадцати. Завтра утром в гости придёт Суа и поведёт его на горку. Она ему это обещала ещё несколько недель назад. Через пару дней Чимин с бабушкой отправятся в Пусан к её сестре. Чимин ставит тарелки на стол, когда слышит звонок в дверь. Очень странно. Они сегодня никого не ждут, обычно к ним не ходят в гости в такое время. Он слышит, как бабушка открывает дверь и удивлённо охает. Нужно пойти и проверить, всё ли хорошо. Чимин направляется в прихожую на цыпочках, чтобы его не услышали. Он стоит за дверью и со странной тревогой и волнением наблюдает за происходящим. У входа стоит молодая девушка с длинными каштановыми волосами и пухлыми губами. На ней красивое чёрное пальто и красный шарф. Глаза у неё очень выразительные — на ресницах тушь толстым слоем. Она не двигается с места, молчит. — Уходи, — бабушка говорит чересчур жёстко, Чимин даже вздрагивает от неожиданности — она никогда ни с кем так не разговаривала. — Выслушай меня, — умоляет девушка, — пожалуйста. — Как ты смеешь просить меня о чём-то после того, как ушла из наших жизней на пять лет? Ушла, никому ничего не сообщив, испарилась, словно тебя и вовсе не было. Пять лет, Джиён, мы жили без тебя. Чимин слушает, затаив дыхание. Боится, что если будет дышать слишком громко, то его тут же поймают. — У меня были на то причины, — отчеканивает, — я не могла позволить кому-то так легко испортить себе жизнь. — Испортить себе жизнь?! — Голос бабушки срывается на крик. — Ты так его называешь? Какая же ты эгоистка, Джиён. — Давай не будем сейчас об этом. — Зачем ты пришла? — Я пришла сказать, что завтра утром уезжаю в Канаду. Навсегда. Моему мужу предложили отличную должность. — И ты собираешься окончательно оставить всё позади? — Собираюсь, — холодно изрекает. Возникает тяжёлое молчание. Обе женщины прекрасно понимают, о ком идёт речь. Они смотрят друг на друга, не отрываясь. Каждая пытается найти ответ. Не получается. — Уходи! Немедленно уходи, пока ты не сделала хуже! — говорит шёпотом, чтобы Чимин не услышал. — Если ты не боишься ранить меня, то хотя бы раз подумай о нём. — Ты же знаешь, что это был не мой выбор! Почему ты до сих пор не можешь этого понять? Я его не выбирала. — Проваливай! — Бабушка не выдерживает, вскрикивает. — Мама, прекрати! — в глазах девушки отчаяние и страх намертво застывают. Женщины замирают в одно мгновение, запоздало осознавая смысл сказанных слов. Чимин наконец выходит из своего убежища, решительно ничего не понимая. Он неловко мнётся с ноги на ногу, смущённо глядя то на девушку, то на бабушку. — Бабушка, кто это? — спрашивает тихо. — Это… Чимин внимательно изучает девушку, которая вмиг теряет дар речи. Кажется, она боится посмотреть ему в глаза, взгляд отводит. А Чимину так невыносимо хочется, чтобы она на него посмотрела. — Она назвала тебя мамой, — Чимин умён не по годам, — а ты моя бабушка, значит… Значит, это моя мама… — не вопрос, утверждение. Чимин шокированно смотрит на девушку, поверить не может… Как же так? Это его мама. …И что-то внутри этого ребёнка обрывается. Так быть не должно. Он ведь совсем маленький. Дети не должны такое чувствовать. Чимин видел, что у других ребят были мамы. Они заботились о своих детях, любили, жалели, гордились. Чимин до сегодняшнего дня даже не думал, что у него, вообще-то, тоже есть мама. А сейчас она стоит перед ним — такая красивая и настоящая — на него даже не смотрит. Как же так? Это ведь его мама! Она должна на него смотреть, должна любить, жалеть и гордиться… Ведь должна? Чимин не знал, что людям может быть так тоскливо. — Почему… — глаза наполняются слезами, — почему ты снова уходишь? Он только-только узнал, что у него есть мама, а она уже собирается исчезнуть. Это неправильно. Так быть не должно, разве нет? — Что ты натворила, Джиён? — Бабушка в ужасе смотрит на девушку, а та даже пошевелиться не может. — Так нужно, — даже имя его произнести не в силах, — я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня. И уходит, плотно закрыв за собой дверь. Чимин даже не думает бежать за ней, умолять остаться. Просто не может. Так и остаётся стоять на месте, утирая горькие слёзы. — Чимин, мой маленький, всё хорошо? Ты не должен был это увидеть, прости меня. Лучше бы она совсем не появлялась. Чимин не отвечает. Молча пялится на дверь и думает, думает, думает. Он ведь прожил целых пять лет, даже не подозревая о том, что у него есть мама. Ему хватало бабушки с отцом, а о большем и мечтать не хотелось. А тут внезапно выяснилось, что мама действительно существует (ещё и такая красивая!), и стало так удивительно грустно из-за того, что она так просто ушла. Он ведь теперь только её ждать будет. Чимин совсем не хочет понимать, что она больше не придёт.