Гипервентиляция

Виен любила Юнги с самого начала — отчаянно и всей душой. Она всегда свято верила в то, что и Юнги когда-нибудь полюбит ее в ответ так же сильно, но этого не случилось. Может, потому что в какой-то момент их дружбе пришлось пережить расстояние и Виен не справилась с тем, чтобы сохранить то, что она так бережно создавала между ними изо дня в день. А, может, Юнги вовсе не испытывал всего, что чувствует она, а поэтому ему попрощаться со всем и открыться новому было в разы легче. Ее это ужасно злило поначалу, но потом она поняла, что все, что произошло, было ожидаемо. Виен много раз слышала, что если действительно любишь человека, нужно его отпустить. Ведь все, кто по-настоящему принадлежит нам, рано или поздно обязательно вернутся. Она прекрасно это понимает, но отпустить человека, которого любит всей душой, не может. Потому что Виен знает, что Юнги никогда ее не выберет. Он не будет смотреть на нее с такой же безмерной нежностью, с какой смотрит на Чимина. Юнги не будет жадно ловить взглядом каждое ее движение, не будет стараться быть ближе. Все это нужно только Виен, но не ему. Потому что Юнги любит Чимина слишком сильно. Настолько, что о других даже думать не хочет. Сначала Виен старалась этого не замечать, но это было невозможно, потому что Юнги и Чимин тянулись друг к другу, как магниты. Она всеми силами пыталась разорвать их связь, даже перестала узнавать себя — Виен всегда была доброй и спокойной девушкой, точно не той, которая злится от одной улыбки другого человека, адресованной не ей. Когда Юнги встал на ее сторону в конфликте, она почувствовала самой счастливой. Ей даже показалось, что у нее все получилось — наконец-то Юнги понял, кто любит его больше всех и кто готов ради него на всё. Однако потом Виен поняла, что никогда так сильно не ошибалась: Юнги угасал на глазах, ему было почти физически больно от разлуки с Чимином. Он перестал нормально есть, постоянно строчил ему сообщения и пытался дозвониться. Виен не помнит, когда в последний раз видела его настолько подавленным. Она старалась поговорить с ним по душам, но все, о чем мог думать Юнги, был Чимин, так что вскоре Виен сдалась. Она не хотела отдаляться от него, но было тяжело и больно, так что выбирать не приходилось. Правда в том, что Юнги всегда был на ее стороне: в школе, когда одноклассники не хотели принимать новенькую, он первым подсел к ней в столовой и разделил обед, дома, когда она ругалась с отцом из-за того, что не хотела посвящать свою жизнь бизнесу, Юнги часами ее успокаивал и ни на секунду не сомневался, что у нее получится воплотить свою мечту. Только слепая вера друга не давала Виен опустить руки, она придавала ей сил двигаться дальше. А когда ее семье пришлось уехать в Пусан, мир потускнел. Никто больше не интересовался, как она действительно себя чувствует, не помогал в школе, не провожал до дома. Виен очень красивая и умная девушка, от нее всегда вкусно пахнет, а волосы аккуратно уложены. Она очень добра к окружающим, но бесконечно одинока. Виен боится подпускать к себе людей слишком близко, потому что знает — будет больно. А боли она боится даже больше, чем одиночества. Виен внимательно рассматривает отражение в зеркале — длинные ресницы, полные губы, аккуратный нос и выразительные скулы. Она невольно сравнивает свои черты с чертами человека, который не выходит из головы ее любимого. Виен считает, что Чимин красивый. Она даже завидует ему, ведь Юнги полюбил его за пару месяцев сильнее, чем ее за несколько лет. Это задевает ее за живое, она до боли прикусывает губу, чтобы не расплакаться. Виен достает из косметички ярко-красную помаду. Она сомневается всего мгновение, но подносит ее к губам. Назад дороги для нее не будет. Она должна быть решительной, если хочет вновь стать счастливой. Виен свое больше не отпустит. В глазах девушки блестит недобрый огонь.

***

Чимин Юнги, пожалуй, любит слишком сильно. Он это понял почти сразу, в тот самый момент, когда увидел его в квартире Тэхена. Уже тогда в голову прокралась назойливая мысль, что это судьба, а к ней если не прислушиваться, то она любит делать больно. Он рад, что между ними теперь все хорошо. Ему была невыносимо от мысли, что он потеряет самого дорогого человека, Чимин бы не пережил. Он знает, что слишком слаб, что слишком боится быть брошенным, чтобы начинать сначала с другими людьми. А с Юнги больше не будет страшно, он ведь обещал быть рядом. Чимин знает, что Юнги свои обещания всегда сдерживает, поэтому и верит ему беспрекословно. Рядом с Юнги курить совсем не хочется. Но без него слепая нужда в сигаретах всё равно возвращается. Когда Чимину было плохо, только они помогали унять душевную боль, которая медленно, но верно переходила в физическую. В воздухе пахнет дождем. Облака красиво плывут по вечернему розовому небу, Чимин дышит полной грудью — ему хорошо и спокойно. Он зажимает сигарету в зубах и ищет в рюкзаке любимую зажигалку со стразами, которую только в сумке и прячет, чтобы тетя случайно не нашла. Он зажигает сигарету, с удовольствием затягивается и выдыхает. По венам течет тягучее умиротворение, он успокаивается. Однако через секунду происходит то, что снилось ему только в самых худших кошмарах: он слышит до боли знакомый голос, который он так и не забыл с пяти лет. — Чимин! — Джиен торопливо выходит из машины, подбегает к нему, стуча каблуками по асфальту. Ей кажется, что он точно уйдет, если она не ускорится. Чимин в ужасе смотрит на женщину, которая останавливается на расстоянии пяти шагов от него — подойти ближе у нее смелости не хватает, да и она знает, что он не позволит. Его легкие сжимаются от недостатка кислорода, сигарета падает из рук на мокрый асфальт и медленно гаснет. Она все-таки пришла. Чимину вдруг кажется, что он вот-вот задохнется. Он с трудом держится на ногах, его трясет от эмоций, которые он держал в себе столько лет. Чимин поджимает губы, одним ловким движением стирает с них ярко-розовый блеск, след от которого остается на щеке. Он делает все, чтобы меньше походить внешне на женщину, стоящую напротив него. Но понимает, что напрасно, ведь они похожи с ней почти как две капли воды. Чимин осознает это только сейчас и ему больно так, что легкие сводит. Все кажется слишком неправильным, слишком чужим. Чимин отчего-то улыбается сам себе, глядя на свое отражение. А оно смотрит на него пусто, обнимает своим равнодушием вкупе с отчаянной жалостью и желанием хоть что-то изменить. Но изменить что-то сейчас вряд ли получится. Прошло почти восемнадцать лет, целая жизнь, если быть точнее. А Чимину почти безразлично, его сердце почти не разрывается на куски, осколки не врезаются в легкие, перекрывая доступ к кислороду. У него своего не осталось, он только и делает, что чужим живет. Чимин так долго крутил в голове их встречу. С изощренной тщательностью подбирал слова, которые непременно скажет ей, как заденет ее за живое за все годы, когда он был без нее. Но вот он увидел Джиен, свою маму, она стоит перед ним неподвижно, никуда больше от него не убегает, а сказать ей Чимин ничего может. Она всё так же восхитительно красива. Годы вовсе не испортили ее, наоборот, добавили ее виду изящества. В ней почти нет изъянов, кроме одного — в глазах матери застыла боль, намертво в них отпечаталась. Ее изнутри не вытравить, она навеки с Джиен останется и будет медленно ее душить. — Я знаю, что не имею права требовать от тебя прощения, — Чимину вдруг кажется, что ей нестерпимо холодно, — я и не стану этого делать, потому что знаю, как сильно виновата перед тобой и что ты никогда не сможешь меня простить и будешь прав. Но я лишь хочу, чтобы ты выслушал меня, Чимин. Ты сможешь сделать это для меня? Чимин кивает, даже не задумываясь. В глубине души он знает, что это их последняя встреча, поэтому позволяет ей открыться. — Ты ведь знаешь, что я тебя никогда не хотела, — в словах Джиен нет жестокости, нет грева и даже отчаяния. Чимин слышит лишь принятие. И ему становится почти физически больно. Он вонзается ногтями в нежную кожу, чтобы отрезвиться. — Но на то были причины. Я любила твоего отца, а он любил меня, это правда. Но иногда одной любви мало, Чимин. Поначалу все было хорошо, но шло время, и я понимала, что это не мой человек: он начал ревновать меня к каждому встречному, бил и издевался, а когда я сказала, что хочу уйти от него, он насильно потащил меня в кровать и я забеременела. Чимин в ужасе смотрит на маму и только сейчас замечает, что на ее красивых руках есть мелкие шрамы. Он не знал, что отец так поступил с ней, думал, что получился случайно, но никак не в результате насилия. Однако реальность оказалась куда более жестокой. — Я пошла к маме, надеясь, что она меня поддержит и поймет, но я ошиблась, — Джиен вымученно ухмыляется, вновь погружаясь в воспоминания, которые ее никогда не отпускали. Чимин с каждым ее словом рассыпается атомы, хочет, чтобы она остановилась, но молчит, не в силах вымолвить ни слова. — Мама настояла на том, чтобы я родила тебя, отказалась от мечты стать врачом, не пошла в университет. Она пригрозила мне, что иначе выгонит из дома, а идти мне было некуда. Мне пришлось повиноваться. — Это неправда! Бабушка не могла так поступить! — Чимин срывается на крик, глядя на женщину загнанным зверьком. В глубине души он понимает, что она не врет, но принять тот факт, что самый дорогой человек оказался способен на такое, он не может. Чимин чувствует, что к горлу подступает тошнота, виски сдавливает от боли, а в ушах стоит оглушительный звон. Джиен смотрит на него с искренним сожалением, но ближе не подходит. — Я подумала, что ты заслуживаешь знать правду, Чимин. Он бездумно кивает, смотрит сквозь нее, все еще сказанное осмыслить не может. — Беременность протекала тяжело, было много осложнений. Лишь мысль о том, что ты родишься и я что-то почувствую, захочу жить ради тебя, спасала меня. Но вот я взяла тебя на руки в роддоме в первый раз и с ужасом осознала, что ничего. Я ничего не почувствовала. Поэтому трусливо сбежала оттуда, твердо решив, что не вернусь. Только через много лет я поняла, что это была хроническая депрессия, что мне нужна была помощь, но все, кого я так любила, отвернулись от меня. Я начала новую жизнь, оставив позади всё, что мне было так дорого. Но не было ни дня, когда я не вспоминала о тебе, Чимин. Я не жду, что ты простишь меня, и я понимаю, что никогда не смогу стать тебе мамой, но знай, что я не забывала о тебе, что мне тоже было очень больно. — Скажи, — Чимин всхлипывает, глядя на женщину, — у меня есть брат или сестра? — Нет, — отрицательно качает головой, — Дэнни очень хотел детей, но я слишком сильно терзалась из-за того, что оставила тебя. Он предлагал забрать тебя еще двенадцать лет назад, но я не смогла. Испугалась. — Ты права, у меня никогда не будет матери. Раньше я верил, что ты вернешься и мы будем вместе, что ты обязательно полюбишь меня, узнав, какой я хороший. Ты знаешь, как сильно я ждал тебя каждый Новый год? Как сильно плакал каждый раз, понимая, что ты не придешь? — Чимин больше не сдерживается: он плачет навзрыд, смотря ей прямо в глаза. — Но правда в том, что ты даже и не думала вернуться. Даже чтобы просто навестить раз в год, я ведь много и не просил. У тебя даже мысли такой не было, мама, — Чимин впервые так ее называет. Раньше он бы все отдал, чтобы иметь возможность обращаться так к собственной матери, а теперь ему безразлично. — Мне очень жаль, — Чимин знает, что она она не врет. Ей действительно жаль, только вот теперь это не имеет никакого значения. Ему было слишком больно все эти годы, он не готов так просто отпустить обиду, которая копилась в нем каждый день на протяжении всей его жизни. — Я знаю, что поступаю эгоистично, вываливая на тебя все это, — Джиен уверенным шагом идет к машине, открывает ее дверцу и достает оттуда коробку из-под обуви. — Но я хочу, чтобы ты знал, что отныне у тебя есть я. Пока ты не можешь меня принять и, может, даже через десяток лет не захочешь, но я буду ждать, Чимин. Столько, сколько потребуется. Так, как ждал меня ты. Я хочу отдать тебе коробку, которая может многое прояснить для тебя. Открой ее, когда поймёшь, что готов. Джиен сокращает расстояние между ними и вручает неподвижному Чимину коробку с воспоминаниями. От мамы пахнет духами с ароматом ванили и сигаретами. Чимин курит те, что без фильтра, а Джиен — вишневые. Они похожи настолько, что становится тошно. Их ладони случайно касаются друг друга, когда он забирает коробку. Чимин запоздало понимает, что это их самое первое прикосновение. Что-то внутри него обрывается. Было бы гораздо легче, если бы она не появлялась в его жизни, Чимин бы, может, когда-нибудь забыл о своей боли. Было бы проще, если бы он по-прежнему думал, что Джиен счастлива без него. Но все оказалось куда печальнее. Правда придавливает его к земле, не дает сдвинуться с места. Чимин даже дышит с трудом. Ему срочно нужен Юнги, иначе он просто не выдержит — лопнет, как воздушный шар. Чимину так плохо, как сейчас, никогда не было и вряд ли будет. Во всяком случае, он хочет в это верить.