Эр Рокэ, мы потерялись

Ричард всегда спит мирно и тихо, даже дыхание незаметное. Рокэ иногда это пугает: он прислушивается к едва различимым вдохам и выдохам, рассматривает в неровном свете свечей спокойное лицо, кладет ладонь на медленно вздымающуюся грудь, чтобы проверить, убедиться: все в порядке. С собственных губ неосознанно срывается вздох. Рокэ не замечает, что в эти мгновения перестает дышать. Порою Ричард тянется к нему сквозь сон. Обнимает за шею, доверчиво жмется, утыкается губами в ключицу, и тогда его выдохи шумно и влажно оседают на коже. Рокэ поглаживает его по все еще русым, но выгоревшим от военной жизни волосам, по крепким, натренированным плечам и спине, целует в прохладный лоб. Ни за что не угадать, атакован ли Дикон кошмарами: погребен под руинами, поражен ударом кинжала, предан, и, может быть, одинок. Лицо остается всегда безмятежным, словно северная богиня сновидений одаривает его лишь сочными лугами надорских земель, полнит легкие диким разнотравьем Варасты и солонит морской водой привкус на языке… Ричарду нравятся дальние дали… И еще Рокэ знает, что келейный сон Ричарда иллюзорен. Едва возникнет неверный звук, и рука схватит рукоять пристроенной на тумбе даги еще до того, как распахнутся грозовые глаза. А острие клинка окажется у вражьего горла быстрее последнего вдоха. Такое... случалось... И все же Ричард спит тихо. Мирно... но не смиренно. И Рокэ обретает в этом покой.