Эр Рокэ, мы потерялись

За дальними морями, за тридевять земель, в сухом безжизненном лесу стоит кривая ель… Напевая одну из тысячи раз слышанных песен-сказок, Ричард шагал по сумрачному лесу. Под подошвами сапогов хрустели сухие веточки, проминалась палая листва. Сквозь кроны величественных деревьев едва-едва проглядывалось быстро темнеющее небо. Ричард подбирался все ближе к логову чудища, терроризирующего несколько расположенных у границы Окделлских земель деревенек. Ну как, терроризирующего… девиц не похищал, юношами тоже не интересовался, скот не задирал, молоко не кисло, но в лесу кружил жителей так, что те, выходя, падали едва не замертво: бледные, перепуганные, вмиг осунувшиеся и на десяток лет постаревшие. Сначала думали, леший… Ричард поджал губы, приваливаясь плечом к стволу мощного каштана и выглядывая на заросшую папоротником поляну. Сказок они, что ли, не слушали в детстве? Лешие колечками откуп не берут, сыр не едят, да и не каркают. Впрочем, карканье могло мужикам и послышаться… Над русой макушкой Ричарда что-то ухнуло и захлопали зло крылья. Он пригнулся, сполз по стволу, принял нижнюю стойку, как учил отец, и, выудив из колчана за спиной серебряную стрелу, вложил ее в лук. Натянул тетиву, выровнял дыхание… и пустил красавицу прямо в пикирующего на него огромного ворона. Ричард даже моргнуть не успел, как ворон еще в воздухе превратился в белокожего, с иссиня-черными длинными волосами мужчину, который легким движением пальцев отмахнулся от стрелы и с грацией, доступной только волшебному миру, опустился на землю. Ричард вытаращился на мужчину. Красивого… и, надо сказать, абсолютно голого. Оборотень-ворон, да-да, и эту сказку Ричард знал на зубок, сделал несколько шагов вперед, его лицо, с ярко-синими, светящимися магией глазами, ничего не выражало. Ричард опустил лук и выпрямился. Биться с таким противником физическим оружием бесполезно — ему предстояла схватка иного рода. Он сделал медленный вздох… и провалился в колодец. Ледяной холод черной густой воды острыми иглами впился в тело. Смрадно пахнущая жидкость доставала до бедер и быстро прибывала. Ричард зачерпнул полные руки, даже не думая паниковать. Страхи… нашел чем пугать, право слово, колодцем. У левого уха кто-то хихикнул. Вода схлынула, колодец исчез. Теперь Ричард стоял на натянутой между двумя отвесными скалами веревке. Ричард спружинил на ней и прыгнул вниз. Нежить щелкнула языком. И вот только тогда Ричарду стало по-настоящему страшно. Он, десятилетний, стоял на крепостной стене и смотрел как мрачная процессия входит в ворота замка. Раненые солдаты, в порванной и испачканной кровью одежде, поломанные, едва катящиеся по ухабистой дороге повозки, измученные кони со страдающими от боли и поражения всадниками… и отец… отца нигде не было видно. Маленькое мальчишечье сердце сжалось от ужаса, глаза защипало, и вовсе не от ветра, ладошки закрыли ладонью рот, пытаясь унять вскрик. На одной из повозок из под белой ткани показалась синюшная рука. Ричард сглотнул… зажмурился и досчитал до десяти. Отец выжил. Отец вернулся, выздоровел, снова собрал своих вассалов и выгнал захватчиков из Надора. Отец жив. Отец дома. А он, Ричард, уже давно не мальчик. Это все лишь… морок. Оборотень хлопнул в ладоши, и Ричард снова оказался в лесу. Он привалился к стволу, вытирая со лба холодный пот. Нежить посмотрел на него с интересом. — Смелый. Ричард пожал плечами. — Зачем ты это делаешь? Ворон-оборотень пошевелил пальцами. Рядом с ним появилось роскошное кресло. Мужчина взял с его спинки темно-синий прозрачный халат и накинул его, запахивая полы. — Скучно, — протянул он, вздыхая. — Видишь? Настолько растерял хватку, что не смог тебя испугать. — На меня сложно нагнать страху. Оборотень по-птичьи склонил голову набок. — Мне нужно, чтобы ты перестал пугать деревенских, — твердо сказал Ричард. — Чего ты хочешь? Оборотень задумался… потом лукаво улыбнулся. Ричард мог поклясться, что в синих глазах полыхнуло Закатное пламя. — Придешь через недельку? — любезно спросил нежить. Был бы Ричард девицей, решил бы, что оборотень строит ему свои ужасные глазки. — Отчего не прийти, приду. Хочешь, колечки принесу? С настоящими драгоценными камнями. Ворон рассмеялся и погрозил ему пальцем. — Маленький будущий герцог, вам следует поучиться искусству дипломатии. Что же вы, как торгаш на рынке, сразу откуп предлагаете, чтобы я отцепился от вас и от ваших угодий. А ведь вы меня, почти заинтересовали, — нежить притворно вздохнул и вознес глаза к небу. — Ладно, юноша, вы выдержали испытание. Приходите и принесите вина. Только настоящего, кэналлийского, а не этой вашей кисляты из Торки. Развлечете меня беседой, поглядим. — Но эту неделю ты никого пугать не будешь. — Не буду, — податливо отозвался оборотень. — И кружить. И обманывать, — добавил Ричард. Нежить вздохнул и принялся разглядывать свои ногти. — Ладно, — нехотя кивнул он. — И вообще ничего плохого делать не будешь. — Очертите рамки плохого, юноша! А если я захочу, например, купаться голышом в лесном озере? Что, тоже нельзя? Ричард фыркнул. — Ну-ну. Ты меня прекрасно понял. Оборотень закатил глаза и, не сказав больше ни слова, исчез в облачке синего дыма. Ричард хмыкнул, отпил воды из фляги и пошел по тропинке из леса в деревню, чтобы забрать у старосты своего коня и вернуться в родовой замок. Кажется, с этим делом он справился. Уж за неделю он придумает, как окончательно прогнать ворона со своих земель. Но чего Ричард не ведал, так это того, что ворон-оборотень, превратившись в маленькую букашку, полетел за ним следом, ни капельки не планируя не делать ничего плохого. В конце концов, юный будущий герцог не спросил с него обещания. А слова… это просто слова.