чай, кофе, переспим?

Азирафаэль никогда не давал ему устного согласия. Как и отпора, поэтому Кроули каждый раз после трёх вопросов о погоде, самочувствии и их старушке-бабушке припадал к его губам. Как будто он задыхался, как будто правда бы упал к его ногам, если бы Азирафаэль отказал. Но он не отказывал, иногда приоткрывая губы. Кроули каждый раз чувствовал, как сердце отпечатывается на рёбрах. Кроули бы всё отдал, лишь бы чаще оказываться у тетки. Чтобы увидеть, как из-за её плеча восковыми эмоциями его выслеживает брат. Каждый раз наедине он плавился — до подкожных волдырей, по ощущениям, — от предвкушения. Это как знать по реакции соседней койки ответ тела на лекарство и гадать, начнут ли рваться твои вены. Азирафаэль стоил любых физических увечий: Кроули сбил бы до голых сухожилий колени, лишь бы увидеть, как тот коротко дёргает губы в улыбке; разодрал бы голос о гортань, лишь бы добиться кивка на признания; ребра бы по одному выломал, чтобы на судорожно бьющихся руках поднести ему сердце, а после положить в пыль на отдалении, потому что Азирафаэль, поморщившись, сказал бы, что не любит кровь. Кроули помнил, как Азирафаэль позволил ему целовать его голые плечи. У Тони пальцы едва сгибались, когда он наконец смог расстегнуть три первые пуговицы и отвернуть воротник, чтобы раскрыть губам больше белой кожи с мозаикой родинок. Кроули каждую проследил поцелуями. Тони был готов на всё, на любой каприз, на любой уровень отношений, но Азирафаэлю вполне хватало нескольких романов и легкой эротики на двух страницах. Раздевать больше он себя не позволил. У Кроули же была отменная фантазия, чтобы представить впившуюся в мягкое бедро резинку беловато-прозрачных чулок. Он бы подцепил зубами край и коснулся бы языком рельефного следа под. Он бы исцеловал каждый дюйм, не забыв про местечко чуть ниже колена. Ему хватало его фантазии, пока Азирафаэль выучено интересовался о его учебе в Лондоне. Он небрежно удивлялся и хвалил Энтони за неплохую успеваемость. А Кроули жадно ждал, когда его подпустят к себе, ведь времени в их последнее лето оставалось всё меньше: осенью Азирафаэль выходил замуж за Габриэля по крайней рекомендации тетки.