Детективное агентство "Анна и её духи". Второе дело.

Аня выпорхнула из больничного нутра, закованного в тяжёлую, обитую металлом дверь, и обнаружила, что Штольман уже ждёт её на крыльце, нетерпеливо постукивая тростью по каменным ступеням. Её задержали после дежурства. Доктор Стивенс, который курировал сейчас их практику, сказал, что руководящий состав необыкновенно доволен ей, и они хотели бы дать ей трёх студентов начального курса для патронажа. Анна этому очень обрадовалась и одновременно заробела. Такая ответственность всё же! А если не справится? Увидев Аню, Штольман с облегчением вздохнул и взял у неё её папку с бумагами. Она улыбнулась и, привычно уже обняв его за локоть, последовала за ним к воротам. — Как дела у Поля? — спросила Анна, когда Яков усадил её в поджидающий их экипаж. Вот сумасшедший. Заплатил за ожидание, чтобы она не мёрзла. Зима нынче в Париже выдалась морозная и снежная, и Штольман, памятуя о том, что она только недавно поправилась после переохлаждения и простуды, не давал ей мёрзнуть. — Привет вернул, обещался быть послезавтра! — улыбнулся Яков. Он по ней странно соскучился, хотя не видел всего полдня. По его мнению, тело бунтовало против любых, даже кратковременных, разлук. Слишком долго до этого они были порознь. Аня была одного с ним мнения, потому что сняла перчатки, стащила с него котелок, забралась на колени, обняла его за шею и довольно затихла. Да, именно довольно. Штольман явственно ощущал её улыбку, радость и волны удовлетворения даже с закрытыми глазами. Её пальчики принялись наглаживать завитки волос на затылке, и он прижал её поплотнее. Жаль, что они не дома, он всё-таки и правда соскучился. — Я по тебе скучала сегодня, — сказала Аня сверху. Яков тоже довольно улыбнулся. Вот, и она скучала! Всё правильно! — Сидела в анатомическом театре и не могла сосредоточиться! — То есть все остальные студенты, наблюдая за профессором, думали: «О, вот и селезенка!» А ты мечтала обо мне? Романтично! — оценил Штольман. Аня захохотала. — Перестань! — вытирая слёзы, отсмеявшись, сказала она. — Всё было совсем не так! — Да? — продолжал дурачиться Яков. От того, что она была рядом, на душе было легко и хотелось веселиться. — Это была не селезенка, а печень? Аня стукнула его по плечу. За две последних недели она смеялась больше, чем за предыдущие шесть лет. Чувство юмора у него было отменное. — Нет, — покачала она головой. — Не знаю, как пережить эти полгода! Я знаю, это глупо — тосковать, когда уходишь на учёбу, но так выходит. Я ничего не могу с собой поделать! Разговор резко стал серьёзным. Штольман прекрасно понимал, что она имеет в виду. — Нет, не глупо! — сказал он и поцеловал её. Когда экипаж остановился у булочной мадам Бувэ, Якову пришлось потрясти головой, ссадить сопротивляющуюся Аню с колен и некоторое время бессмысленно пялиться на сиденье, пытаясь понять, что следует делать дальше. Мозг, который явно испытывал кислородное голодание, ничем ему не помог, настойчиво предлагая вариант оплаты дополнительного времени вознице и возвращения к Ане. Яков усилием воли — неимоверным, заметьте — предложение отринул, надвинул шляпу и застегнул на Ане шубку и…платье? Штольман, ты что, совсем одичал — мороз на дворе? Поцеловал Анну в лоб — она досадливо вздохнула — и помог ей выбраться наружу. Улица встретила их морозом и горящими фонарями. Расплатившись с возницей, Яков взял Аню под руку, и они направились в пекарню. Штольман пытался дышать размеренней и не думать о красивых и молодых сыновьях булочниц, смущающих покой частных сыщиков средних лет. Его очень успокаивала мысль, что это не по Андре Бувэ Аня тосковала весь день и не его доводила до потери рассудка в темноте экипажа. Так-то! К его величайшему удовольствию, за прилавком обнаружилась владелица пекарни собственной персоной, а её плечистого отпрыска нигде не наблюдалось. Яков совершенно пришёл в себя, уселся за столик и принялся ждать, когда Анна сделает заказ. Она выбрала набор миниатюрных пирожных и сырную косичку, которую очень полюбила, чтобы съесть завтра с утра. Оплачивая заказ, она обратила внимание на то, что мадам Бувэ очень грустна, и хотела уже задать вопрос, как на стульчике у зеркала появилась красивая пожилая дама в старомодной одежде. После истории с Симоной и её жертвами, приход единичного духа воспринимался совершенно безболезненно. — Всё связано, девочка, — проговорила женщина, поправляя жемчужную брошь на воротнике платья. — Всё циклично. Всё возвращается на круги своя. И эти дела тоже будут связаны. А пока запомни — мой сундучок хранит потерю. Дама улыбнулась и исчезла. Аня пока ничего не понимала, но горела желанием разобраться. — У вас всё хорошо, мадам Бувэ? — участливо спросила она, видя, что на женщине лица нет. — Ой, мадам Штольман, что уж там говорить! — махнула рукой булочница. — Моя рассеянность привела к тому, что лишилась я одной очень важной вещи! Штольман подошёл ближе, желая разобраться в ситуации. — Что за вещь? — сочувственно спросила Анна. — От матери мне брошь осталась жемчужная. Дорогая! Я утром её надела, прицепила вот сюда, на платье, а в обед уж и всё — нет её. Куда делась, неизвестно! Я уж всё тут перерыла, а толку? Как не было, так и нет! Штольман поднял брови. Интересная история. Вдруг Аня улыбнулась, наклонилась вперёд и сказала булочнице: — Мадам Бувэ, вы же знаете, что мы сыщики! Я вам помогу прямо сейчас! Я знаю, где находится ваша брошь! Яков поднял брови еще выше. Вот так-так! К его замечательной Анечке уже наведался призрак, не иначе!