Детективное агентство "Анна и её духи". Второе дело.

Особняк Буффаров Штольман осмотрел несколько скептически. Казалось, что к нему приложил руку какой-то безумный гений архитектуры, разбросав по крыше несколько разномастных башенок, а по фасаду — россыпь разнокалиберных окон. Такой стиль ему не очень нравился. Он всё же тяготел к классике и порядку. Бенуа Буффар встретил их в гостиной и тоже оглядел гостей с некоторой долей скепсиса. Яков ему понравился, он был именно такой, каким в его представлении должен был быть частный сыщик, а вот Аня его не впечатлила. Слишком красивая, слишком утончённая. На детектива она не тянула. Штольман, однако, усадил жену рядом с собой и приготовился слушать хозяина дома. Аня также внимательно смотрела на Бенуа, и он внезапно смутился. Может, она не просто для украшения при муже — вон как смотрит! — Господин Буффар, мы здесь, поскольку Поль Мартен сказал, что вам требуется помощь с вашей дочерью, — начал Штольман. — Он обрисовал ситуацию в общем, но мы бы хотели услышать вашу версию, а после поговорить с самой мадемуазель Буффар. Бенуа вдруг отчего-то успокоился. До этого он не мог найти себе места, но этот странно невозмутимый человек внушил ему какую-то уверенность своим тоном и надёжностью. Может быть, он и в самом деле чрезмерно волнуется и делает из мухи слона? — Моя дочь Югетта — очень своеобразный человек, — усевшись на диван, сказал хозяин дома. — Она с детства проявляла недюжинный талант к рисованию, декламированию, пению и твёрдо решила, что она свяжет свою жизнь с искусством. К сожалению, моя позиция не позволяет моим домашним отклоняться от общепринятого морального курса, да и я сам был против, поэтому все варианты в этом отношении остались нереализованными, и дочь, я бы сказал, затаила на меня обиду. Мужчина помолчал, подавив в себе желание выпить, которое последнее время преследовало его постоянно, особенно вечерами. Положение в Сенате становилось шатким, да и дочь спокойствия не добавляла. — Югетта не стала идти мне наперекор публично, как делают многие девушки и юноши её возраста и положения, но она стала вести себя несколько вызывающе. Скандалов с ней не было, но некая грань всё же была перейдена, и мне пришлось выкладывать круглые суммы, чтобы замять ситуацию — Например? — спросил Штольман. — Ну, — замялся Буффар. — Например, она вынесла из магазина духов несколько флаконов, не расплатившись. Или в ателье на другом конце города полгода шила платья, не заплатив ни за одно и прикрываясь нашей фамилией. Когда я увидел счёт, у меня глаза на лоб полезли. Курирует свой театр, покупая в долг декорации, костюмы и арендуя помещение. То есть, делает всё, чтобы ткнуть мне в лицо тем самым состоянием, из-за которого, как она полагает, я лишил её возможности быть представителем артистического сообщества. Штольман кивнул. Образ девицы, которая не смогла перестроиться и найти новое призвание, когда отец отказал в том, которое виделось ей в мечтах, и обиженной из-за этого на весь мир, вырисовался в его голове совершенно чётко. Сопутствующие проблемы в виде клептомании и излишней мстительности шли в комплекте. — Когда вы стали замечать изменения в её поведении? — спросил Яков. — Три недели назад Югетта перестала посещать свои театральные собрания, приёмы и суаре. Две недели назад и вовсе отказалась выходить из дома. Теперь она вообще не выходит из комнаты, мало ест. Она похудела и стала дёрганой. Доктор говорит, это нервное. Ни я, ни мать не можем от неё ничего добиться. Она даже не открывает нам дверь. Штольман задумался. — Вы не думали, что это может быть связано именно с вашей карьерой? Хотят помешать вам стать сенатором и запугивают вашу дочь? — Было такое предположение. Проводили расследование, связи не нашли. Это была наша внутренняя сыскная служба. Ей я не могу доверить углубляться в проблемы дочери. Она действует слишком топорно. Яков кивнул. — У неё есть жених? Поклонники? Актуальные, потенциальные и отвергнутые? — спросил он. — Есть Серж Клемансо, — сказал Бенуа. — Приличный молодой человек, сын одного из депутатов. Ухаживает давно, но Югетта, зная, что он мне нравится, решительно отвергает его. Но надежды он не оставляет. Ну, а кроме него, есть свора из волокит разной степени распущенности, которые шляются за ней по приёмам. Вот так. Яков поразмыслил минуту и поднялся, протянув руку Ане. — На данном этапе мне всё ясно. Теперь нам нужно переговорить с вашей дочерью. Бенуа тоже встал, но грустно покачал головой. — Я провожу вас, конечно, но, боюсь, она вас не впустит. Последние три дня она открывает только Жанин, это наша старая горничная, которая нянчила её в детстве. И то только, чтобы взять у неё чай. Яков прищурился. — Мы всё же попробуем! — решительно сказал он. Вся процессия стала подниматься по лестнице, стены над которой были увешаны картинами. Аня в какой-то момент сбилась с шага, и Штольман крепче взял её за руку. Она не отрываясь смотрела на один из портретов. Яков проследил за её взглядом и увидел изображение пожилой дамы с собачкой. По тому, как дрогнула ладонь Анны, он понял, что вновь не обошлось без потустороннего вмешательства. Решив не акцентировать на этом внимания, он сильнее прижал её к себе, делясь теплом. Аня в этот момент выслушивала нотацию от дамы. — Так и скажите моей внучке, крест я так и быть ей прощаю, а вот серьги пусть вернёт! Это ведь безобразие — разбазаривать семейные сокровища! Что за бесстыдство! Портрет перестал двигаться, изображение замерло, а Анна покачала головой про себя. Суровая, однако, дама. Держала всех в ежовых рукавицах, наверное. Остановившись у двери дочери, Бенуа постучался и сказал: — Югетта, дорогая, открой, пожалуйста. Я пришел с очень хорошими людьми. Это частные детективы. Они помогут тебе. Пора с этим заканчивать! Несколько секунд стояла тишина, а потом раздался нервный, испуганный, немного визгливый голос: — Нет! Убирайтесь прочь! Мне не нужна помощь! Штольман слышал, что девушка на грани истерики, что она измучена, и ей страшно. Нужно было что-то предпринять. — Позвольте мне, — вдруг мягко сказала Аня, подходя к двери. — Мадемуазель Буффар, — спокойно произнесла она, наклонившись вперёд, — мы в самом деле пришли помочь. Мы знаем о кресте и серьгах. И думаем, что еще не всё потеряно! Яков в изумлении посмотрел на неё. Вот это оперативность! Помощь с того света, однако, полезное явление! Зря он ей не пользовался ранее. Дело бы шло куда веселее! С той стороны двери раздались шаги, ключ повернулся в замке, створка приоткрылась, и в щели показалось очень бледное и испуганное лицо Югетты Буффар. — Вы можете зайти, — сказал она, оглядев посетителей. — Ты — нет, — резко сказала она отцу, пропуская Штольмана и Анну внутрь.