Детективное агентство "Анна и её духи". Второе дело.

Штольман не понял, как так получилось. Они только что входили в дом, здоровались с мадам Агнес, отдавали Мари свёртки с покупками, и вот щелчок пальцами — и он уже абсолютно раздетый на втором этаже их особняка за дверями их спальни. Яков еще несколько секунд пытался восстановить хронологию событий и понять, как всё-таки так вышло, а потом плюнул. Как можно связно мыслить, когда уже хорошо знакомые ему бесенята ликующе танцуют прямо перед его глазами? Он провел ладонью вниз, сжал Анину попку и прикрыл глаза: бесенята творили что-то невообразимое. Её пальцы в его волосах. Её губы на шее. Под подбородком. За ухом. Запрещенный прием. Кровь так запела в венах, что закололо кончики пальцев. Руки крепче притиснули её к нему, проследили тонкую талию и выступающие косточки позвоночника. Снова шелковистая кожа бедер — Штольмана поражало, как она не похожа на него самого, слишком нежная, слишком мягкая — колени и щиколотки, которые с легкостью помещались в замок его пальцев. Аня недовольно простонала, передвинулась ближе и выше, заставив разлететься перед глазами разноцветные брызги фейерверка. Старый стул протестующе скрипнул. Анне было неудобно, хотелось прижаться плотнее и ноги забросить выше, а не получалось. Где-то мелькнула мысль, что и этот стул придется менять. И в первый раз он был не готов к их мебельной инспекции, а уж теперь и подавно. И как всё-таки так вышло, что они тут оказались, да еще на этом средневековом орудии пыток? Анна вдруг ухватилась за спинку, подтянулась вверх, как-то передвинула ногами и ликующе улыбнулась. Бесенята сделали победное сальто. Теперь всё было, как надо. Штольман поцеловал выемку между ключицами, которая оказалась прямо перед его губами, и подумал, что ему всё равно, как это получилось. Главное, что всё-таки получилось.

***

Штольман силился сделать вдох, но у него никак не выходило. Аня, конечно, рассчитывала на подобный эффект, но такого она предположить не могла. Чтобы вот так ошеломить судебного следователя Штольмана, это надо постараться. Анна еще раз оглядела себя. Всё правильно. Тонкий алый шёлк вечернего платья многослойно спускался до самого пола, продолжаясь сзади небольшим шлейфом. Белая блестящая ткань подчёркивала талию и заканчивалась пышным бантом на пояснице. Ничего такого уж совсем вызывающего. Да, вырез, возможно, несколько смелый, но он всё же прикрыт белым кружевом. Да и рукава у неё, между прочим, наличествуют. В отличие от многих других моделей, которые она видела сегодня. Анна не стала совсем уж добивать Якова. Она и так понимала, что собственнические грани его нрава заставят его встать на дыбы и будут противиться её выбору, поэтому выбрала наряд с рукавами. Прозрачными и узкими, но рукавами. Так что не надо так реагировать, Яков Платонович. Штольман пока был раздираем двумя желаниями. Первое: снять с неё этот наряд, запереть её в доме и самому отправиться в чёртово казино. Второе: снять с неё этот наряд, запереть её в доме, запереться тут же самому и к чёрту это казино! Третий вариант, когда они оба идут в казино, где у мужчин есть глаза, он даже не рассматривал. Это платье следует предать суду за попрание общественной морали! И с каких это пор Аня носит такие цвета? Это же…безбожно! — Ты собираешься идти в этом? — спросил Штольман наконец, с удивлением слыша нотки венецианского мавра в своем голосе. Аня тоже их услышала и подняла брови. Вот так холодный судебный следователь! Она не могла сказать, что такая реакция ей не импонировала, но потом она решила сжалиться над ним. Не для этого она это платье выбирала, не для этого! — Да, — кивнула она, а потом достала из свёртка невесомый газовый шарфик и накинула его на плечи. — Ты не волнуйся так! Тут еще есть дополнение к нему. Так что ничьё спокойствие я не нарушу! Ну, это как сказать! Штольман, например, который видел всё то, что скрывает шарфик, да к тому же еще всё то, что скрывает платье — лежащие у камина на растопку остатки стула тому свидетели — абсолютно точно был уверен, что от его спокойствия ничего уже не осталось. Нет, так не пойдёт. Там всё-таки будут мужчины, а у них будут глаза, поэтому ехать так ему возможным не представлялось. Аня склонила голову набок и улыбнулась. Выглядела она совершенной девчонкой, радующейся вниманию к её красоте, новому наряду и интересному приключению. На душе у Штольмана вдруг стало спокойно и весело даже. Ну, в самом деле, ну что он тут становится на дыбы? Аня ведь идет с ним в казино? С ним. Это его Аня? Его. Ну, а с глазами и их владельцами он что-нибудь придумает. Они спустились вниз, где Мари тоже открыла рот и замерла в восхищении. Какая красавица её хозяйка! Это было и так понятно, а сейчас, в этом платье, стало особенно заметно. Да и сам месье Штольман куда как хорош в смокинге. Что за пара, просто загляденье! Она еще долго ходила по дому под впечатлением от увиденного. Яков и Анна сели в экипаж и отправились в казино. И в самом деле, заподозрить фамильный особняк за оградой с вензелями в том, что это нелегальный игорный дом, было крайне сложно. Когда власти осознали пагубность азартной зависимости, играть в Европе стало возможно только в Монте-Карло. Разумеется, на бумаге было именно так, но подпольные казино появлялись повсеместно. Если у владельцев не было покровителей сверху, то их довольно быстро обнаруживали и прикрывали. Судя по тому, что это заведение вполне успешно себе функционировало, то можно было сделать вывод, что у него есть прикрытие среди власть предержащих. Яков и Анна прошли в калитку ворот, где их осмотрел привратник. Он не сказал ни слова, но Штольман был готов побиться об заклад, что он запомнил их до мельчайших подробностей. Интересные люди тут служат! Интересные! Он позвонил в дверь, и открыл им вроде бы обычный лакей, который удивлённо поднял брови, когда Яков упомянул рулетку. Что вы, месье! Как можно! Вы ошиблись! Здесь частный особняк, никаких казино здесь нет и в помине! Лишь когда Штольман протянул бирку, полученную у Ардана, лакей мгновенно преобразился, пропуск изучил, просканировал пришедших взглядом и распахнул перед ними дверь. Вечер приключений начался.