Devil's Trill Sonata

Вопреки здравому смыслу, Чонгук не бежит вниз к Юнги или к машине. Он быстро спускается на второй этаж, запираясь в своем кабинете и принимаясь описывать все то, что только что увидел. Он не замечает, как наступает утро. В обед он слышит робкий стук в дверь, и не отвлекаясь, приглашает гостя внутрь. — Чонгук, как ты? — спрашивает старший. На нем буквально лица нет. Кожа под глазами выцвела настолько, что отчетливо видно вены. Губы обкусаны до крови. Юнги нервно теребит рукава толстовки, ожидая от друга хоть какой-то реакции. Ему стоило огромных сил не бросить все к чертовой матери и не свалить отсюда сразу же, как только он очнулся. Было все это сном или иллюзией — ему было все равно. Он знал, что стоит убираться отсюда подальше, но не мог оставить здесь друга. Даже несмотря на данное много лет назад обещание, о котором он совершенно забыл и не вспоминал до прошедшей ночи. — Посмотри на меня пожалуйста! — громче произносит он. Чонгук стучит по кнопкам монотонно. Буквально раз в пару секунд в комнате раздается звонок, извещающий о конце строчки. Он то и дело сдвигает рычаг право, снова звонок. Меняет листок. Звонок. Сдвигает рычаг. Звонок. По его лбу стекает тонкая струйка пота, парень прикусывает губу, начиная печатать еще быстрее. — Чонгук! — старший кричит, наклоняясь прямо к его лицу. — Нам надо валить отсюда, понимаешь? — Нет, извини, у меня много работы, — все же быстро проговаривает он, мыслями явно находясь не в этой комнате. Юнги близок к тому, чтобы спихнуть машинку со стола или обрушить на нее коллекционное издание мраморных шахмат, когда из соседней комнаты отчетливо раздаются чьи-то шаги. Скрипичная трель пронзительно врывается в тишину этого дома, приводя парня в настоящую панику. Следом раздается мелодичный мотив, растекающийся по всей комнате будто густой туман. Юнги тревожно оглядывается, готовый, если потребуется, защитить себя и Чонгука, который, не обращая на происходящее абсолютно никакого внимания, продолжает долбить по клавишам. Старший высовывает голову в коридор, отмечая, что на скрипке играют, скорее всего, в библиотеке — звук идет с той стороны. Она находится достаточно близко, чтобы за пару быстрых шагов, он смог без раздумий распахнуть дверь, встречаясь взглядом с жёлтыми светящимися глазами. — Скажи мне, дорогой, — мягко обращается к нему Чимин, опуская скрипку, — С тобой здесь плохо обращались? Он медленно идет в сторону замершего на пороге Юнги, который втайне надеется, что все это — плод его воображения. — Тебя пугали? Насылали кошмары? Ты по ночам спал как младенец, так какого хрена, — повышает голос Дьявол, —Ты вздумал мне все портить? Он взмывает в воздухе буквально на несколько сантиметров, склоняясь над Юнги и насмешливо глядя в его напуганные глаза. — Не трогай меня, — голос парня звучит тихо, но уверенно. Чимин хлопает в ладоши, а затем отвешивает в воздухе шутливый поклон. — Раз уж ты так просишь, — смеётся он. — Чего ты добиваешься? Дьявол пожимает плечами. — Хочешь историю? — неожиданно спрашивает он, и прежде чем Юнги успевает подумать, мягко прикасается к чужим волосам, наматывая прядь на палец, — Просто смотри и будь послушным мальчиком.

***

Юнги с сомнением оглядывает точно такой же дом, в котором они провели последнюю неделю, но теперь он выглядит намного новее. В нем кипит жизнь, и то и дело по коридорам пробегают горничные, будто готовясь к какому-то знаменательному событию. Он медленно движется по коридору, но никто не обращает на него и малейшего внимания. Внезапно он чувствует холодное покалывание и опускает взгляд вниз, чтобы обнаружить, как сквозь него пробегает маленький мальчишка. — Что за, — возмущенный крик прерывается теплой ладонью, закрывающей его рот. Чимин хмурит брови. — Попросил же быть послушным. Пойдем, — он протягивает ему руку. Юнги смотрит на него с недоверием, но цепляется своей ладонью за чужой большой палец, вызывая смешок. — Тэхён! — мальчик, пробежавший сквозь него раньше, теперь на полной скорости мчится в обратном направлении, выкрикивая чье-то имя. Юнги едва успевает отойти в сторону, — Поторопись пожалуйста! — Почему он так странно одет? — спрашивает парень. Дьявол растягивает улыбку: — В ночь всех святых так принято. Люди думают, что такие как я, поведутся на эту уловку и примут их за своих. Нам за ним, пойдём, — указывает он в направлении убежавшего ребёнка. Они поднимаются в мансарду, которая, к слову, выглядит почти так же. Только растений на стенах существенно меньше. Черноволосый мальчик поправляет перед зеркалом свой костюм зомби, пока его друг спокойно сидит на кровати. Кажется, он и не думал никуда спускаться. — Почему ты это надел, Тэхён? — Я слишком красивый. Вдруг влюбишься — обречешь нас на несчастливый финал, — бубнит «приведение». По нему невозможно сказать, шутит он или нет, как и разглядеть его лица. На ребёнке простынь с прорезями для глаз, и рисунком в мелкий цветочек — видимо белой не нашлось. — Ты и в этой простыне красивый, — смеётся мальчик. — Почему мне не сказал? Я бы тоже так оделся. — У тебя и так замечательный костюм, Гуки, — мальчик-приведение подходит к другу, обнимая его со спины и укладывая подбородок (по всей видимости), ему на плечо. Юнги хмурится. — Гуки? — он поворачивается к Чимину, который с улыбкой наблюдает за детьми, — Скажи, что это просто совпадение! — Ооо, хотел бы я, — разочарованно тянет Дьявол. — Это… не может быть мой Чонгук. Он и не дружил ни с кем до меня, — возражает Юнги. — В этой жизни, возможно. А вот в прошлой — Чимин пожимает плечами, — Поверь мне, это события далеко не двадцатилетней давности, к моему глубокому сожалению. Перед их глазами появляется янтарный сгусток дыма, медленно приближающийся и застилающий глаза. Юнги задерживает дыхание и жмурится, на всякий случай, но палец Чимина не отпускает. Тихий смех раздается у него прямо над ухом, и он слышит нежный шепот: — Не бойся так, малыш. Я не собираюсь вредить тебе. Он возмущенно стреляет в парня взглядом, за то, что приближается без разрешения, еще и прозвища даёт дебильные. Но немного расслабляется. — Ничего себе, — присвистывает он, когда замечает огромный дуб, — Что-то я не припомню такого возле дома. — Срубили, — кратко отвечают ему. Они идут дальше, прямо у дерева находя уже знакомых ребят. В этот раз они постарше. Тэхен лежит на коленях Чонгука, вслух зачитывая ему интересные моменты из книжки. Вдруг из дома раздается пронзительный крик, созывающий всех на обед. — Ты ведь останешься? — робко спрашивает мальчик, приподнимаясь. Чонгук мягко улыбается, кончиком указательного пальца поддевая чужой носик. — Как я могу отказать, если ты просишь. Юнги усмехается, разглядывая его. Он безусловно похож на его друга, но значительно смелее. Тот Чонгук, которого он знает много лет, наверняка сидел бы с покрасневшими ушами и мямлил что-то нечленораздельное. Он горазд только писать романы, но никак не участвовать в них. Чимин мягко направляет парня дальше. Перед глазами вновь туман, но в этот раз Юнги не закрывает глаза, а пораженно следит за тем, как мир, покрытый янтарной дымкой, живет будто в таймлапсе. Листья опадают с деревьев, а затем, почти моментально, распускаются новые. Он невольно улыбается, замечая стаю прилетевших птиц, но уже спустя несколько мгновений видит их смерть, так как по обычным меркам прошли, наверное, годы. Они проходят в дом, и то и дело натыкаются на Тэхёна и Чонгука в разных уголках дома. — Такое чувство, что они вообще не расстаются, — говорит Юнги. — Чонгук выпросил себе комнату, когда им стукнуло 14, — неохотно поясняют ему, — Их родители близко общались, вроде как. Дом большой, его родителям по сути все равно. Не знаю подробностей. Неожиданно Юнги слышит ту самую мелодию, которая и привела его в библиотеку. — О, — восклицает он, — Откуда это? Кто играет? Не ты? А ты тут будешь? — он забрасывает Дьявола вопросами, на что тот лишь закатывает глаза, утягивая парня в другую комнату. Там они видят юношу. Он почти не выпускает инструмент из рук, то и дело практикуясь. А затем, ладошка ложится на глаза Юнги, закрывая ему обзор, а на ухо шепчут: — А вот этого тебе видеть не нужно. Парень ощущает легкий толчок в спину, и идет в ту сторону, куда его направляют. — Похороны? — Юнги растерянно моргает, глядя на небольшой ряд людей во всем чёрном, — Прямо в саду? — Так было принято. Рядом с гробом, прямо на плече Чонгука, обнимающего его, рыдает Тэхён. — Его брат умер, — поясняет Чимин, — Тот, что играл на скрипке. У Юнги внутри все обрывается. Он ведь только что видел этого человека! — Почему мы не помешали? — растеряно спрашивает он. — Ты ведь знал! — Это случилось давным-давно. И как бы я не хотел, прошлое мне неподвластно. — А где ты был раньше? Когда это происходило? — возмущается Юнги. Он не знал этих людей. Но их горе не может не задевать его. Чимин молча указывает пальцем в направлении дуба. Там, опираясь на трость, стоит одинокий силуэт. Той ночью, Тэхён впервые берет в руки скрипку, и практически не расстаётся с ней. — Пожалей свои пальцы, — говорит ему Чонгук, сжимая чужие ладони, — На них ведь места живого уже нет. — Я выучу эту пьесу, чего бы мне это не стоило, Гуки. Я должен, в память о Джине. — Он убил себя именно потому, что музыка стала его бременем. И для тебя он хотел бы другой жизни, поверь мне. Тэхён отталкивает чужие руки, которые всегда дарили ему спокойствие, и сбегает играть в библиотеку. Мать теперь с гордостью смотрит на него. — Почему у меня ощущение, что должно произойти что-то плохое? — шепчет Юнги. — Может, ты из будущего? — горько улыбается Дьявол. — Что это за мелодия, что он играет все время? И ты... ты ведь тоже её играл? — Соната Дьявола. Так Джин её назвал, — и не спрашивай почему, Чимин отмахивается, — Все равно не знаю. — Помнишь, ты обещал мне, что пока мы вместе, не будет никаких правил? — спрашивает Чонгук, надевая на шею румяному Тэхёну коньки. Тот хмурится, но кивает. Сегодня один из немногих дней, когда он поддался уговорам друга и вышел погулять на улице. Зима в этом году была теплее обычного. — Тогда…я сейчас сделаю кое-что, а потом буду ждать тебя на озере. И если тебе понравится, ты приходи, покатаемся там. Не думай ни о чем, ладно? Сосредоточься на своих ощущениях. Юнги усмехается: — Он такой серьезный. Гляди! — он тянет Чимина за рукав, — У него уши покраснели, он его поцелует что ли сейчас? — Вау, да ты и правда из будущего, — закатывает глаза тот. Чонгук аккуратно приближается к лицу Тэхёна, выдыхая облачко пара прямо около его губ. Тот внимательно смотрит на него, почти не моргая, а затем прикрывает глаза, подаваясь вперед. Они сталкиваются губами, нелепо и неумело. И у Юнги внутри что-то обрывается. Он сжимает руку Чимина, не отводя взгляда от ребят, и чувствует, как тот ободряюще сжимает ее в ответ. Тэхён отстраняется первым, с сияющими глазами и широкой улыбкой. Его щёки покраснели еще больше, и он резко поворачивается на 180 градусов, прикрывая лицо руками. — Беги на озеро, Гуки, — говорит он, — Как и договаривались. Чонгук рассеяно моргает, но с трудом сдерживая улыбку, бежит в сторону озера. Возле их дуба он присаживается, чтобы зашнуровать коньки как следует. Чимин рядом ощутимо напрягается, и его волнение автоматически захлестывает и Юнги. Тэхён появляется спустя пару минут, запыхавшийся от бега и светящийся от радости. — Ты пришёл, — улыбается Чонгук. — Пришёл, — парень снимает с шеи коньки, — Поможешь зашнуровать? Чимин отводит Юнги немного дальше, указывая пальцем на дуб: — Я скоро появлюсь там. И мне нежелательно пересекаться со старой версией себя. Побудем немного в стороне. Ребята кидаются в друг друга снегом, пока разбираются с коньками Тэхёна, а затем, крепко держась за руки, выходят на лед. Юнги почему-то внезапно понимает, что именно сейчас произойдет. — Можно… — он поворачивается к Чимину, заглядывая ему в глаза, — Можно мне не смотреть? Тот молча кивает, притягивая парня ближе к себе, и неловко обнимая. Юнги жмется ближе, когда слышит голоса Тэхёна и Чонгука, проезжающих мимо. — Гуки, пообещаешь, что не бросишь меня никогда? — Обещаю, — отвечает парень, и их тихий смех доносится издалека. Чимин едва заметно вздрагивает, а Юнги жмурит глаза, позволяя скопившимся слезам течь по лицу. Они слышат треск льда, а потом крики о помощи. Дьявол уже должен был бы привыкнуть к этой картине, так как это стало его личной пыткой в собственном аду. Но даже спустя столько лет ему невыносимо смотреть за тем, как Тэхён почти мгновенно проваливается под лёд. Он смотрит на Чонгука широко раскрытыми от паники глазами, в которых мгновением раньше плескалась любовь. А теперь плещется сам Тэхён, в ледяной воде озера. Чонгук, лежа на поверхности льда, протягивает ему руку, но ему никак не удается вытащить парня, ведь края разлома обрушаются, стоит ему только пододвинуться ближе. В голове у него крутится только мысль о том, что нужно позвать на помощь, но никто не приходит. Юнги зажимает уши от пронзительных криков, которые сейчас поразительно похожи на голос того парня, которого он долгие годы считает своим лучшим и единственным другом. — Мы совсем никак не можем помочь? — спрашивает он, всхлипывая. Чимин крепко обнимает его, поглаживая по спине, но ничего не отвечает. Тэхён погружается под воду, и Чонгук, не теряя больше ни секунды, сбрасывает коньки, и наплевав на все меры безопасности, бежит босиком прямо по льду, которые в любой момент может точно так же проломиться. Бежит в сторону дома, умоляя помочь, но никто до сих пор не выходит навстречу. Юнги видит знакомую фигуру, появившуюся с обратной стороны дуба. Дьявол совсем не изменился. На его лице плещется беспокойство, но он не заходит на лед, и не спешит на помощь. — Я не мог вмешаться, — признается он шёпотом, — По правде говоря, лучше бы я вообще здесь не появлялся. Обернись, — просит он, — Сейчас можно. Парень оборачивается, быстро вытирая слезы, и разглядывает замороженное озеро, с одним небольшим проломом. Коньки Чонгука валяются неподалёку, а его крики стихли — должно быть, из дома их действительно просто не услышали. — Вон там, — Чимин указывает пальцем на крошечный огонек, который медленно поднимается над озером. — Что это? — Его душа. Сейчас ты не увидишь, но там, со стороны леса, для него открылся проход. — Тогда почему он летит к дубу? — спрашивает Юнги, и тут же понимает. Дьявол из прошлого, который с сожалением наблюдал за происходящим, сейчас ожесточенно махал руками, по всей видимости, сигнализируя не приближаться к нему. — В тот момент, когда он должен был идти к свету, — тихо поясняет Чимин, — Он обернулся на меня. А я все продолжал ему махать, чтобы он шёл туда, знаешь? Его юной и чистой душе совершенно нет места рядом со мной. Тэхен увидел меня, и, напуганный, потянулся к единственному, кого он знал. А как только его душа приблизилась ко мне, назад пути уже не было. Не подумай, я не держу его в плену и не пытаю. Я люблю его всем сердцем, как своего дорогого ребёнка, но сделать ничего не могу. — И ты нашел Чонгука, — шепчет Юнги, — Чтобы убить его? Чимин опускает руки, и парень отстраняется, заглядывая в янтарные глаза. Может, это все игра воображения, и скорее всего, так и есть. Ведь в глазах Дьявола не может плескаться сожаление. — Я не буду извиняться за то, что такие мысли посещали мою голову. Но Тэхён никогда не простил бы мне этого. Он злится на Чонгука. Злится на то, что тот оставил его, убежав за помощью, хотя обещал никогда не оставлять. Это детская обида, с которой мне не совладать. Он привязан к нему сильнее, чем к кому-либо еще. Возможно, если он извинится, Тэхен сможет найти покой. — А меня? Я правда тогда отдал тебе душу? — Чимин кивает в ответ. — Ты нужен был, чтобы привести его в этот дом. Вряд ли бы он поехал в такую глушь один. Юнги ничего не говорит, и просто идет рядом, пытаясь осмыслить все, что с ним сейчас произошло. Дьявол легко щёлкает пальцами, перенося их в гостиную, и устало падает на диван. Больше они не разговаривают. Чимин выглядит уставшим, и Юнги уходит на кухню, чтобы сделать ему чашку чая. Но когда он возвращается, Дьявол уже спит на диване, смешно подложив ладошку под щёку. Парню ничего не остается, кроме как накрыть его своим одеялом, и искать другой ночлег. Он решает, что неплохо было бы проверить Чонгука перед сном, и поднимается наверх. Медлит немного, прежде чем войти, но все же легонько толкает дверь, морщась от противного скрипа — петли здесь смазывать было некому. Дождь барабанил по крыше, и по всей мансарде раздавался этот успокаивающий шум. Юнги останавливается в метре от кровати друга, пристально разглядывая тень с изумрудными глазами, которая резко повернула голову в его сторону. Чонгук спал на спине, а над ним в воздухе парило нечто. У него были несоразмерно длинные конечности и вытянутое тело. Одна из его рук начала вытягиваться, словно резиновая, пытаясь дотянуться до шеи Юнги, который пятился назад, не отводя взгляда от этой ужасающей картины. У тени было не два глаза, а четыре. Вернее, так думал старший. Когда нижние глаза загорелись красным, раскрываясь в пронзительном крике, он понял, что это были рты. — Убирайся, — тихим, но уверенным голосом произнес кто-то. В комнате стало светлее будто на улице включился фонарь, и голубой свет медленно распространялся от окна, вынуждая тень отступать все дальше. Юнги завороженно смотрел, как от монстра отпадали целые лоскутья черноты, утопая и впитываясь в половые доски. — Ты достаточно спокоен для человека, впервые встретившего пожирателя снов, — раздается всё тот же голос. Старший проходит мимо кровати, краем глаза замечая, что Чонгук слегка улыбается во сне. На подоконнике сидит высокий парень со скрипкой, и что-то в чертах его лица кажется парню знакомым. — Тэхён, — протягивает руку тот, — Полагаю, Чимин показал тебе все, — Юнги кивает, пожимая чужую холодную ладонь. Для него, все происходящее — это слишком. Он уже предвкушает будущие сеансы психотерапии, так как не может даже реагировать на события так, как полагается. Его вроде, почти убили только что? Ну ладно, почему бы не познакомиться с призраком, которому уже больше нескольких сотен лет. — Юнги, — представляется он, — Хотя ты наверняка уже знаешь. Почему ты можешь прикасаться ко мне? — парень с сомнением осматривает свою руку, — Ты не должен быть, ну… призрачным? Тэхен тихо смеется, откидывая волосы со лба, и старший видит красивый перстень, сверкнувший в свете луны. Кажется, он знает еще одного любителя таких колец. — Чимин слегка поколдовал, мне так привычнее, — отвечает парень, крутя кольцо на пальце, — Могу я попросить тебя кое о чём? — спрашивает напрямую. Юнги кивает, присаживаясь рядом, и разглядывая собеседника. — Не забирай пока Чонгука, — просит парень, — Знаю, что это все кажется безумным для простого смертного, но ведь и он не может жить спокойно. Воспоминания его души терзают его, загоняя сюда, в этот дом. Ко мне, — тихо добавляет он. — Так он поэтому так одержим своей книгой?! — внезапно понимает Юнги. — Он не смог найти покоя в прошлой жизни, после того, что произошло. Не сможет и в этой. И я не смогу, — поясняет Тэхён. — Чимин сказал, что ты обижен на него… — Отчасти это так, да, — парень отводит глаза в сторону, разглядывая безмятежное лицо спящего Чонгука, — Но у меня никогда не было намерений навредить ему. — Думаешь, он поверит тебе, когда ты все расскажешь? — Зачем верить мне на слово, когда можно довериться своим воспоминаниям? — Тэхён загадочно улыбается, — Чимин устроил шоу не только для тебя. Чонгук во сне вздрагивает, руками сжимая простыни, его брови хмурятся. — Хочешь сказать, он увидит то же самое, что и я? — Это уже происходит, — парень подходит к кровати, аккуратно сжимая своей холодной рукой чужой кулак. Он поглаживает тыльную сторону ладони, и крепкая хватка слегка ослабевает. А после, спящий Чонгук сам тянется, и переплетает их пальцы. — Он делал так каждую ночь, когда я появлялся здесь, но потом просыпался и пугался, — улыбается Тэхён, — Раньше мы часто пробирались в комнаты друг друга, и засыпали, держась за руки. Юнги невольно тоже улыбается, потому что постепенно лицо Чонгука вновь становится умиротворенным. — Мне неловко просить об этом, но не мог бы ты проверить, как там Чимин? Такие перемещения с трудом даются ему, а я не хочу оставлять его одного — просит Тэхён, убирая выбившиеся пряди с чужого лба. — Хотел остаться с ним наедине — мог бы просто попросить, — усмехается старший, — Мне все равно кажется, что я напился палёного виски и теперь брежу, так что да. Почему бы мне не проверить Чимина. Старший тихонько прикрывает за собой дверь, и Тэхён слышит удаляющиеся шаги вниз по лестнице. Он знает, что скорее всего, Чонгук узнает его, как только проснется. И он не имеет ни малейшего понятия о том, как он себя поведет. Это волнительно, особенно, если учесть, что эта встреча — то, чего ты ждал сотни лет. Он аккуратно вынимает свою руку, обхватывая длинными пальцами гриф скрипки. Достает смычок, и начинает тихонько наигрывать одну единственную мелодию, которая всегда напоминала ему о смерти. Спустя несколько минут, веки Чонгука начинают слегка подрагивать, и он переворачивается на спину, глубоко вздыхая. Тэхён знает его слишком хорошо, чтобы понять, что тот проснулся. — Перестанет ли меня преследовать эта музыка, — сонным ото сна голосом, хрипит он. Звучит лишь главная партия, раз за разом, по кругу, — Тэхёёён, пожалуйста, хватит играть, ложись обратно, — тянет Чонгук, вновь переворачиваясь на бок, и шаря руками на кровати перед собой, будто ожидая там кого-то обнаружить. У призрака внутри кажется вздрагивает то, что давным-давно забыло о своем существовании. Его сердце не может биться — значит и пропустить удар не может. Но Тэхён фальшивит, случайно зажимая другую ноту. Он только что действительно назвал его по имени? У Чимина получилось вернуть его воспоминания? Боясь упустить этот момент, призрак откидывает скрипку, нависая над таким знакомым, но в то же время другим лицом. — Гуки? — пробует позвать он, — Это правда ты? Парень смешно причмокивает губами во сне, вновь вздыхая. — Тэ, ложись, потом позанимаешься, — мямлит он, а затем настороженно замирает. Он медленно открывает глаза, почти сталкиваясь носом с призраком, который смотрит на него с такой…. надеждой? Чонгук чувствует в своих лёгких ледяную воду и закашливается, присаживаясь. Чужие руки поддерживают его и гладят по спине, а все, о чем он может думать — воспоминания, которые каким-то образом появляются в его голове. Одно за другим. Вот они с семьёй приехали на званный обед, где он познакомился с тихим мальчиком. Вот его брат играет на скрипке, а все взрослые от него просто в восторге. До младшего никому нет дела, так что Чонгук играет с ним всё чаще и чаще, занимая всё его время. Ему всегда хотелось иметь хорошего друга, а тот мальчик подходил просто идеально. Он был умным, справедливым, и поддавался, когда они играли в догонялки. Он помнит, как его мать то и дело кричала на него, вежливо затихая, стоило Чонгуку заглянуть в комнату. Помнит, как они убежали смотреть на звёзды посреди ночи, за что попало уже им обоим. Помнит рисунки на стенках. Однажды они даже оставили записку на стене комнаты Тэхёна, когда там клеили новые обои. Интересно, она все еще там? Чонгук подрывается с кровати, отодвигает комод, совершенно не обращая внимания на шокированного парня, который в растерянности смотрит на него. Он срывает кусок полотна, и видит выцветшие мелкие буквы: «На этих волшебных берегах дети, играя, вечно вытаскивают из воды свои лодки. Мы с вами в детстве тоже там побывали, но не помним об этом. До сих пор до нашего слуха доносится шум прибоя, но мы уже никогда не высадимся на том берегу.» «Про что это?» Тэхён

«Про Питера Пэна» Чонгук

«Разве мы не хотели оставить тут что-то на память о себе?» Тэхён

«Мы оставили» Чонгук

Далее стоят подписи обоих, и дата: 11.04.1710г. Он бежит к рисунку, который они с Юнги обнаружили в первый день, и теперь в его голове есть история его возникновения. Тогда Тэхён рассказывал ему о таинственном мужчине, которые скрывается за дубом, но иногда приходит с ним поболтать. Получается, речь шла о Дьяволе? Он медленно разворачивается, встречаясь взглядом с встревоженными янтарными глазами. — Почему…почему я вспомнил все только сейчас? — отчаянно спрашивает он, смаргивая слезы. Он тянет руки к призраку, подходя всё ближе. Тэхён прижимает руку ко рту, сдерживая всхлип, когда видит в некогда чужих глазах тот самый блеск узнавания. Чонгук мягко кладет руки на его лицо, и ведет вниз, к шее. Прижимает к себе крепко, и призрак может почувствовать, как яростно и громко стучит чужое сердце. Слезы стекают по его лицу, и он робко обнимает друга в ответ. Того самого друга, которого прождал здесь столько лет. — Чонгук, — шепчет он ему на ухо, — Я так скучал. Парень в ответ сжимает его лишь крепче, сам содрогаясь в плаче. Он не может поверить в то, что Тэхён всё ещё здесь, спустя годы. Они не готовы к серьезному разговору, который им предстоит, поэтому, спустя какое-то время, молча ложатся рядом на кровати, глядя на звёздное небо. Чонгук не выпускает чужой руки, периодически поглаживая тыльную сторону своим большим пальцем. В его голове то и дело проносятся воспоминания, которые принадлежали ему в прошлой жизни, получается? Поэтому его тянуло к этому дому. Поэтому он заслушал то произведение до дыр, и даже начал писать книгу, вдохновляясь образами, возникающими в голове. — Тэхён, — обращается он к другу, поворачивая голову, — А эта пьеса, что ты играешь всегда… ее ведь придумал твой брат? — Да, а что такое? — слегка хмурится он. — Сейчас эта пьеса известна, как Дьявольская Соната. И композитор утверждал, что однажды к нему во сне явился сам Дьявол, и сыграл на скрипке самую прекрасную мелодию. А проснувшись, он создал эту сонату. Но не смог воссоздать её полностью… там странная история на самом де- Тэхён смеётся. Чонгук замолкает на полуслове, невольно любуясь открывшимся зрелищем. Засохшие дорожки слёз все еще видны в лунном свете, но он слишком скучал по этому лицу, сам того не зная. Тем более, он никогда не видел взрослого Тэхёна, ему разрешается так пялиться. — На самом деле, — поясняет призрак, — Чимин тоже разучил пьесу. Полагаю, это он и являлся тому бедолаге. Зная его, он наверняка еще и душу его прихватил. Так значит, музыка Джина теперь известна? — Да, — кивает Чонгук, — Вроде того. — Я рад слышать это, — выдыхает Тэхён, разворачиваясь лицом к парню и разглядывая его лицо. Чонгук размеренно дышит и ничто не говорит о том, что ему было страшно. — Ты помнишь, как… — начинает было призрак, нервно наматывая чужую прядь волос на палец, — Я умер? Чонгук разворачивается к нему навстречу, одной рукой прижимая парня ближе и утыкаясь в его шею. Он пахнет лесом и дождем. — Помню, — выдыхает он тихо. Он боится посмотреть в чужие глаза, и увидеть в них осуждение. Эта боль просыпается по нарастающей. Воспоминания об их первом поцелуе, о том, насколько окрыленными они оба чувствовали себя — всё это ранит безмерно, особенно, когда знаешь конец. Тэхён замечает, что Чонгук дышит все чаще, а затем чувствует горячие капли у себя на шее. Он лежит, практически ничего не предпринимая, пока на его груди плачет самый близкий и самый родной человек, который у него когда-либо был. Он уже несколько сотен лет не чувствовал абсолютно ничего помимо бледного ожидания, поэтому сейчас мир взрывается красками для него. Но в его палитре лишь синий и серый. Там, где могла бы быть душа, что-то болезненно тянет, а слезы ручьями стекают по его лицу. Чонгук прижимается ближе, цепляясь за рубашку на его груди. Он не скрывает своих всхлипов, и с каждой секундой им лишь хуже. В одно из мгновений Тэхён действительно жалеет о том, что заставляет их обоих проходить через это. Нужно было умереть каким-то более мирным способом. — Почему никто не услышал? — всхлипывая, спрашивает Чонгук, — Я так громко кричал. Кричал на озере, кричал, пока бежал к дому. Они все сидели в гостиной, и пили чай, представляешь? Если бы не мой отец, они бы даже не побежали проверить. — Я не обижаюсь на то, что ты не смог привести помощь, — шепчет Тэхён, стараясь как следует сформулировать мысль, циркулирующую у него в голове уже не один год, — Но ты должен был быть там. Хотя бы просто смотреть, как я-… просто быть ряд- Он прикусывает губу, понимая, что не может продолжить. Невыносимо представлять маленького Чонгука, сидящего возле проломившегося льда, когда где-то внизу захлебывается и замерзает человек, которому он был готов отдать свое сердце. — Я должен был сразу прыгнуть за тобой. — И тогда мы умерли бы вдвоем. — Тебе не пришлось бы ждать меня. В конце концов… что за жизнь у меня была без тебя? Я не помню. — Потому что ее и не было, — заключает Тэхён, — Тебя увезли из страны вскоре после моих похорон. А по пути, на корабле ты подхватил воспаление легких. Я знаю, потому что Чимин рассказывал что-то о том, почему твоя душа так долго не перерождается. По итогу: мы оба умерли глупой смертью. Только я имел неосторожность полететь в объятия к Дьяволу, потому что он был единственным взрослым, заботящимся обо мне. И я был так рад увидеть знакомое лицо… — Возможно, если бы я был там, этого бы не случилось, — шепчет Чонгук. — Мы никогда не узнаем. — Прости меня, — парень приподнимается, нависая над обескураженным Тэхёном, который медленно моргает, разглядывая солёные дорожки на чужих щеках, — Я понимаю, что это ничего не исправит. Но пожалуйста, — Чонгук делает паузу, пытаясь совладать с дрожащим голосом, — Прости. Он внимательно смотрит на призрака, в ожидании ответа, а затем его резко притягивают к себе, и он чувствует чужие холодные губы на своем лице. Тэхён целует его кончик носа, лоб, виски, пока наконец не замирает нерешительно возле губ. Чонгук тянется ближе, нервно выдыхая. Первые секунды — это лишь невинное касание, посылающее мурашки по всему телу. Потом ему начинает казаться, что Юнги внизу слишком сильно растопил камин, потому что ему буквально нечем дышать. Он запускает свой язык внутрь, нависая над Тэхёном и принимая более удобное положение, когда чувствует его руки у себя на груди. Он моментально отстраняется, пытаясь понять в чем дело. — Сейчас мы снова дадим волю чувствам, а потом я исчезну, и что тогда? — спрашивает призрак. — Прости, — Чонгук беспомощно падает рядом, — Да… ты прав. Они молча лежат какое-то время, вновь переплетая пальцы. — А тебе обязательно исчезать? Тэхён смущенно улыбается, поворачиваясь к парню. — Чимин говорит о том, что старые духи со временем забывают обо всем. Кем они были, почему остались на земле. Если первоначально у них и было незавершенное дело, чем дольше они его откладывают, тем больше шансов, что они никогда не вспомнят о нём, заключая себя в безвременное пустое существование. Они сходят с ума и могут навредить людям. — Ни за что не поверю в то, что ты сможешь навредить мне, — обиженно дует губы Чонгук. — В этом доме и без меня полно тех, кто хочет навредить. — Кстати об этом, в прошлый раз ты ужасно напугал меня! — возмущается парень, — Хочешь сказать, этот ужас постоянно летает вокруг меня, когда тебя нет рядом? — Ты — лакомный кусочек для них, — улыбается Тэхен. — Не оставляй меня в таком случае больше никогда, пока я в этом доме, хорошо? — Я не буду давать тебе обещаний, которые не смогу сдержать, прости, — виновато улыбается призрак, — Я останусь здесь до тех пор, пока не появится возможность уйти. Мы думали, что для этого понадобишься только ты. Но я все еще здесь, даже после того, как ты извинился. Полагаю, нам нужно будет выработать другую стратегию. — Я сделаю всё, что зависит от меня, — говорит Чонгук, стараясь сдержать слёзы, — Даже если сильнее всего боюсь тебя потерять вновь, когда только нашел. — Спасибо, Чонгук, — смущенно улыбается Тэхён, обнимая парня, — Думаю, тебе стоит поспать немного. А я обещаю, что всё ещё буду здесь, когда ты проснешься. — Только если ты обещаешь, — предостерегающе заявляет парень, прикрывая глаза. Он чувствует, как Тэхён аккуратно перебирает его волосы и мягко поглаживает по спине. И понимает, что навсегда запомнит этот момент.

***

Тэхён сдерживает свое слово. Они просыпаются вместе, и спускаются вниз. Чонгук, чтобы позавтракать, а Тэхён просто так, за компанию. И видят весьма странную картину: на собранном диване в одежде лежит Чимин, а сверху, развалившись звездой спит Юнги. Парни прыскают от смеха, встречаясь глазами с Дьяволом, который, судя по всему, проснулся уже очень давно. — Почему бы тебе просто его не скинуть? — предлагает призрак. — Не надо никого скидывать, — Чонгук подбегает ближе, стаскивая ноги друга на пол, — Юнги, подъём! Тот сразу же встаёт, пошатываясь, и разлепляет один глаз, замечая, что все уже в сборе. — Пожрать вам что ли приготовить? Че вылупились? — бурчит он, удаляясь в сторону кухни. — Утром он всегда такой, — поясняет Чонгук, — Извините. За завтраком они обсуждают сложившуюся ситуацию, и Юнги невольно присвистывает. — Значит, пока вы не разберетесь с тем, как отправить его душу подальше отсюда, мы здесь застряли? — заключает он. — Тебя никто не держит, теоретически, — пожимает плечами Тэхён. — Потише, друг мой, у меня всё же с ним контракт, — вмешивается Дьявол. — Мне будет спокойнее, если Юнги решит остаться. Но Тэхён прав, хён. Мы не можем держать тебя здесь, — говорит Чонгук, кидая предупреждающий взгляд на Чимина. — Нет уж, — Юнги резко встаёт из-за стола, — Одного я тебя здесь не оставлю. После завтрака все разбредаются по разным частям дома. Чонгук же направляется в кабинет, чтобы поработать над книгой. С тех пор, как он приехал сюда, он написал больше, чем за последние 10 лет. Каждую ночь ему снился сон, который все больше приближал его к подсказке сюжета книги. Иронично ли, что всё это было связано с Дьяволом? — Уверен, что справишься без моей помощи? — голос Чимина неожиданно раздался над ухом. Парень вздрогнул, медленно оборачиваясь, — Старик Тартини с моей помощью сочинил шедевр. — Получается, что он лишь записал его и выпустил под своим именем, — ворчит Чонгук, — Я справлюсь сам, тем более, что эта книга… — Про Тэхёна, да? — Дьявол усмехается, — Теперь, когда к тебе вернулись воспоминания, ты можешь наконец это осознать. И на каком ты там сейчас моменте, напомни? Не на том, случайно, где писатель узнает, что чтобы избавиться от призрака, преследующего его, ему нужно написать в своей книге о том, как он растворяется в воздухе, улетая в лучший мир? Я, конечно, утрирую, но смысл ты понял. — Хочешь сказать… — Чонгук разворачивается полностью, встречаясь с печальными глазами. Пусть в голосе Чимина и сквозит издевка, на его лице нет и капли надменности. — Когда он оставит нас, мне будет даже больнее, — тихо говорит он, — Но ты уж постарайся. Можешь растянуть еще на пару глав, если хочешь. Я думаю, никто возражать не будет. Он щелкает пальцами, пропадая из комнаты, а Чонгук так и остается сидеть, глядя в пустоту. Желание писать резко пропадает, когда он осознает, что все, что он напишет, станет для них концом истории.

***

День за днем, они привыкают к такой жизни. Завтракать всем вместе, как одной большой и странной семье. Слышать крики Юнги, над которым иногда издевается Дьявол, выглядывая из зеркала в душе, поливать растения в доме, иногда собираться вечером у камина, рассказывая друг другу истории. Каждую ночь Чонгук засыпает в объятиях Тэхёна, который обещает ему, что он будет рядом, когда тот проснется. И парень не хочет, чтобы хоть кто-то из них узнал о том, что он, запираясь каждый день в своем кабинете, всё ещё не написал и пары страниц с тех пор. Его чувства к призраку с каждым днем занимают его мысли всё сильнее. Однажды он ловит себя на том, как заглядывается на его профиль, когда тот играет на скрипке. И понимает, что готов просидеть так хоть всю жизнь. Ведь он может оттягивать написание книги и один год, и два, да хоть все десять, пока они счастливы вместе. Но однажды он просыпается посреди ночи в пустой постели. Пытаясь подавить свою панику, он зажигает свечу, стоящую рядом, но она только подтверждает его догадки — в комнате Тэхёна нет. Тогда парень медленно поднимается с постели, решив любой ценой отыскать его. Он все еще помнит, что в этом доме полно опасностей. Но самым большим его страхом теперь являются не призраки, не монстры и даже не собственная смерть. Он боится подвести того, кто меньше всего этого заслуживает. Первым делом Чонгук спускается в библиотеку, сразу же замечая знакомый силуэт. Это было слишком легко. Улыбка появляется на его лице, и он оставляет свечу на ближайшей поверхности, чтобы подойти к окну и обнять Тэхёна со спины. Он кажется совсем холодным, и Чонгук прижимает его к себе крепче, оставляя нежный поцелуй у основания его шеи. — Ты напугал меня, — шепчет он. Тэхён молчит, аккуратно отбивая какой-то ритм по подоконнику. Спустя некоторое время он поворачивается, со смятением в глазах уставившись на парня. — Кто вы? — спрашивает он растеряно. Радужка одного его глаза все еще горит янтарным пламенем, в то время как вторая заполнена черным, — Я жду здесь кое-кого… — Что с тобой, Тэхён? — зовет парень, пытаясь взять призрака за руку, но ловит лишь воздух. — Это мое имя? Я ждал вас? — спрашивает призрак, — Я не помню. Уголки его губ опускаются вниз, и он вновь разворачивается к окну, высматривая что-то в глубине леса. — Когда я сказал тебе, что ты можешь растянуть книгу на пару глав, я всё же имел ввиду, что рано или поздно придется её закончить, — слышит он голос за спиной. Ему не нужно оборачиваться, чтобы знать кто там. — Он уже начинает забывать о том, кто он. Пару ночей так. Я нахожу его здесь, и привожу обратно тебе, — поясняет Дьявол, — Времени у вас немного. Он щелкает пальцами возле виска Тэхёна, и тот разворачивается, как по команде. — Эм… — в его взгляде светится непонимание, — Я снова ходил во сне? Почему мы все здесь? — Идите спать, Тэхён, — устало тянет Дьявол, растворяясь в воздухе. Чонгук смущенно улыбается, когда призрак тянет его за руку прочь из библиотеки. Они забирают свечу и поднимаются к себе. — Что-то плохое ведь происходит? — спрашивает призрак, заглядывая в глаза. Чонгук молча кивает, — Тогда у меня может не быть шанса вновь сделать это, — шепчет Тэхён, наклоняясь к чужим губам. Он аккуратно накрывает их своими, мгновенно углубляя поцелуй, а Чонгук лишь с тихим стоном откидывается на подушки. Они отчаянно целуются, сталкиваясь зубами и блуждая руками по телам друг друга, пока этого не становится слишком мало. Призрак спускается все ниже, к шее и ключицам, пока Чонгук внезапно его не останавливает. — Я не сдержусь, Тэ, пожалуйста… — Ты не хочешь? — его глаза потухают, и внезапно он вновь выглядит как тот самый ребёнок, который напрасно надеялся быть кому-то нужным. — Я очень хочу, — заверяет его Чонгук, поднимая его ладони и целуя их. — Тогда давай просто сделаем это, — предлагает Тэхён, стягивая с Чонгука футболку. Он раздевает парня, внимательно следя за его реакцией, а затем снимает и свои вещи, унося их с кровати на стул. — Иди сюда скорее, — зовет его парень, и Тэхён видит, как загораются его глаза, когда он обводит взглядом его тело. — Уверен? — призрак спрашивает его вкрадчивым голосом, надеясь, что в темноте не видно, как дрожат его уголки губ. Смущённая улыбка появляется на лице парня, а затем следует кивок. Чонгук откидывается на подушки, закрывая лицо руками и чувствуя жар, исходящий от собственных щек. Его грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания. Он дрожит не от холода, а от страха. Не то чтобы он боится самого процесса, но мысль о том, что это Тэхён, который, к слову, вроде как еще и не совсем живой, тлеет в уголке его сознания.  — Мы все еще можем остановиться, — слышит он, когда кровать рядом прогибается под чужим весом. Тэхён нависает над ним, красивый до невозможности и серьезный. Чонгук медленно тянется рукой к его лицу, будто бы убеждаясь в том, что он настоящий. Проводит пальцами по щеке, лаская, смотрит доверчиво и открыто. Призрак наблюдает за ним сосредоточенно, улавливая малейшие перемены в его настроении. Если это всё, что у них есть, то Чонгук не хочет останавливаться. Он не знает, сон это или реальность, не знает, повторится ли это вновь. Он хочет ответить, но комок в горле не позволяет. Пальцы, невесомо ласкающие чужое лицо, крадутся к шее, аккуратно притягивая мужчину ближе. Тэхён приближается медленно, чтобы не спугнуть. Оставляет нежный поцелуй на кончике носа, замечая ответную улыбку. Чонгук немного расставляет ноги, позволяя старшему удобнее расположиться, и сам тянется за поцелуем, накрывая чужие губы. Ему больно от одной мысли, что все это может оказаться сном, и он лишь сильнее цепляется за чужие плечи, притягивая к себе и крепко сжимая в объятиях. Нежно перебирает пальцами чужие волосы на затылке и целует мягкие губы. Целует так нежно, что самому смешно. Наверное, даже в самом сопливом романе его героини так себя не вели. Тэхён легко оглаживает холодной рукой его бедро, скользя ниже. Чонгук задерживает дыхание, когда чувствует палец, входящий в него. Он опускает голову на подушку, разрывая поцелуй, смотрит с нежностью, полуприкрытыми глазами. У Тэхёна все внутри обрывается от понимания, что ему молча и с доверием вверяют всего себя. В этих глазах он видит всё то, что младший возможно никогда не решится ему сказать. И именно тогда и слышит: — Кажется, я всё же обрек нас на несчастный финал, — Чонгук облизывает губы, с трудом сдерживая всхлип, рвущийся изнутри. Больно — это лишь слово, не способное вместить в себя того чувства, когда ты смотришь на того, кого полюбил всем сердцем, осознавая, что будущего у вас быть не может. — Я люблю тебя, — шепчет Тэхён, мягко оставляя поцелуй на самом кончике его носа, — Люблю, — шепчет, спускаясь к линии челюсти, шее, ключицам, — Люблю, — покрывая каждый сантиметр поцелуями, — Люблю, — глядя в глаза, в которых не боль плещется, а обожание. Чонгук медленно бедра приподнимает, самостоятельно насаживаясь на палец и открывая шею для новых поцелуев. Он позволяет себя любить, а Тэхён уже и не сможет остановиться. Он добавляет еще один палец, оставляет несколько следов от поцелуев на шее, спускаясь ниже и резко замирая от тихого стона, сорвавшегося с губ младшего, когда он накрывает губами сосок. — М-можно еще раз так? — робко спрашивает он, приоткрывая один глаз и глядя на шокированного Тэхёна. Тот пробует вновь, мягко обводя языком и чуть прикусывая. Чонгук вздрагивает, стонет глубоко и хрипло, прикусывая губу, когда Тэхён меняет угол, добавив третий палец. Его рука скользит к волосам мужчины, сжимая их почти до боли. — Тебе нравится? — спрашивает старший, покрывая поцелуями живот Чонгука, словно нарочно избегая истекающего смазкой члена. Он опускает одну руку, чтобы прикоснуться к себе, но Тэхён вдруг перехватывает его за запястье, отводя руку парня в сторону. Чонгук задыхается и несдержанно подёргивает бедрами, пытаясь добиться от старшего снисхождения. — Пожалуйста, иди сюда, — сбивчиво шепчет он, ощущая, как Тэхён вынимает пальцы. Он смотрит на старшего, смущенно улыбаясь, а в следующую секунду закрывает глаза, растворяясь в поцелуе. Не таком нежном, как обычно. Тэхён сплетает их языки, прижимаясь своим возбуждённым членом к бедру парня и низко стонет, когда чужая рука легко сжимает его. — Я уверен, Тэ, — шепчет Чонгук, прижимаясь своим лбом ко лбу старшего, — Я хочу этого. Тэхён влажно целует его, принимая более удобное положение. Чонгук кажется даже не дышит, до тех пор, пока мужчина не входит в него, помогая себе рукой. Он тихо стонет, замирая, и прислушиваясь к чужим ощущениям. — Всё хорош-оо, — хватает ртом воздух младший, — Это блять так хорошо. Тэхён тихо смеется, глядя на реакцию Чонгука. Тот так очаровательно мечется по подушке, зажмурив глаза и одной рукой пытаясь дотянуться до него. И старший наклоняется ближе, сплетая их пальцы и уводя его руку за голову. Целует его в мочку уха, и шепчет: — Клянусь, это лучшее, что было… — он задумывается на секунду, горько усмехаясь, — В моей жизни. Это похоже на жестокую пытку, потому что Чонгук так отчаянно хочет кончить. Только от мысли, что Тэхён сейчас рядом, что он прикасается к нему. Он сжимает чужую холодную ладонь, поворачивает голову и сталкивается с ним взглядом. Волосы волнами спускаются на его лицо, тяжелое дыхание щекочет шею, а в глазах столько нежности, что у Чонгука непроизвольно скатывается слеза. Тэхён ловит её языком, виновато улыбаясь и начиная медленно двигать бедрами. В тишине отлично слышно, как он стонет, мягко и тихо, прямо ему в ухо, и Чонгук шепчет: — Я так люблю тебя. Он подается навстречу, и толчки становятся сильнее. -Блять! — вскрикивает он, когда Тэхён находит нужный угол, и, сжимает руку на его ягодице. Он стонет, сначала тихо, а потом и вовсе срывая голос, теряя малейший контроль. Он чувствует, как Тэхён толкается быстрее и выгибается на постели, чувствуя невыносимый жар, исходящий от чужого тела. Его член бесконтрольно трется между их животами, лишь приближая его к невыносимо быстрому концу. Тэхён ловит его нижнюю губу, покусывая и Чонгук чувствует его легкую дрожь. Он страстно отвечает на поцелуй, скрещивая ноги за спиной и убирая с его лица волосы. В эту минуту он даже думать не хочет о том, что Тэхёну может быть больно. Не хочет думать, что эти слезы — не плод его воображения. Чонгук слегка отстраняется, заглядывая в такие родные медовые глаза. Те сейчас в пламени свечи будто из чистого янтаря — светятся ярко. Они безмолвно общаются, покрывая лица друг друга легкими поцелуями в обещаниях, что оба будут в порядке. Чонгук выгибается в спине, чувствует, как Тэхён накрывает рукой его член, мокрый от смазки, начиная ускоряться. Он водит круговыми движениями вокруг головки, практически не спускаясь на всю длину. Младший сжимает его бедро пальцами, толкаясь на встречу и глядя прямо в глаза. Он вскидывает бёдрами пару раз, бессильно падая на кровать, и чувствуя, что он уже на грани. Громко вскрикнув, он пачкает руку Тэхёна, чувствуя, как его тело покидают последние силы и наступает эйфория. Он оттягивает чужие волосы на затылке и тут же слышит рваный стон — Тэхён кончает вслед за ним. Он обессиленно ложится на грудь младшего, и Чонгук, выпрямляя ноги, лишь прижимает его ближе, обхватывая торс руками. — Ты действительно имел это в виду? — робко спрашивает Тэхён, спустя некоторое время. — Что я люблю тебя? — Чонгук одной рукой играется с его волосами, но замирает, когда призрак приподнимается, заглядывая ему в глаза, — Да, — отвечает серьезно. — Час назад я даже своего имени не помнил. — Так ты всё же… — Осознаю, что со мной происходит? — устало выдыхает Тэхён, утыкаясь носом в шею парня, — К сожалению, да. Это кольцо — он приподнимает руку, указывая на украшение с гладким камнем, — Чимин дал мне его, чтобы сдержать все в секрете. Но ты нашел меня сегодня. — Мы справим- — Не обещай того, чего не сможешь выполнить, — прерывает он Чонгука на полуслове. Они засыпают в тишине, крепко обнимая друг друга, пока этажом ниже раздается тихое клацанье клавиш печатной машинки.

***

С каждым днем становится только тяжелее. Атмосфера дома пропитывается гнетущим ожиданием того, что неизбежно должно произойти. Юнги тихо играет на рояле, пока дьявол развалился в кресле, в очередной раз перечитывая одну из своих любимых книг. Чонгук обнимает Тэхёна на диване, закутав в плед, потому что тому теперь все время холодно. Будто бы он медленно исчезает. Иногда со стороны даже кажется, что он становится совсем прозрачным. И если раньше кольца Дьявола удерживали его в материальной форме, теперь и они не в силах справиться с тем, что происходит. Почти каждую ночь Чонгук забирает призрака из библиотеки, где он то и дело смотрит в окно, туда, где раньше находилось озеро. На вопросы Чонгука о том, что же стало с озером, Чимин отвечает, что его в истерике велели засыпать родители Тэхёна. Но полностью это сделать не удалось, и долгое время там было болото, которое тоже в конечном счете иссохло. Все имеет свой конец. — Где же озеро, Чонгук? — спрашивает его призрак в одну из ночей, — Я так хотел покататься с тобой на коньках! Почему я не вижу его отсюда? Тэхён смотрит на него по-детски искренне и улыбается так тепло, что парень задерживает дыхание на секунду, ощущая тысячи скользких холодных змей, копошащихся в его венах. У него никогда не получится описать это чувство отчаяния, которое то и дело преследует его в последние дни. Он не приближается к пишущей машинке, но кажется, всё, что он так старательно хотел удержать, происходит само по себе. Они больше не завтракают вместе и Чонгук не может найти призрака. Тот все чаще оказывается в комнатах, которые и вовсе закрыты — вероятно, проходя сквозь стены. Прикасаться к нему становится тоже все сложнее. Дьявол разводит руками, потому что кольцо по-прежнему у Тэхёна, и своих свойств оно не утратило. Оно лишь не всегда могло сдержать его призрачную сущность. В одну из ночей, Тэхён лежит на груди Чонгука, а тот совсем ничего не чувствует. Его тело больше ничего не весит. — Я люблю тебя, — шепчет он, — Всегда буду любить, слышишь? Чонгук приоткрывает один глаз, замечая, что призрак уже сидит на краю кровати. Скользкие щупальца тревоги сжимают его со спины. Он бы даже обернулся, чтобы проверить, что сзади никого нет — настолько это физически ощутимо. — Ты сейчас… — он аккуратно начинает, — Мой Тэхён? Призрак смеётся, неестественно растягивая уголки губ. В глазах его стоят слезы. Чонгук на коленях подползает ближе, тянется рукой и не скрывает облегченного выдоха, когда кончиками пальцев вновь чувствует чужую мягкую кожу. — Мне так невыносимо знать, что ты останешься тут, когда я уйду, — шепчет Тэхён, замыкая свои руки на чужой талии и крепко обнимая. — Ты что? — Чонгук испуганно отстраняется, — Мы ведь не прощаемся сейчас? — Я ведь так долго не показывался тебе изначально, потому что не хотел, ранить тебя. А теперь не могу остановиться, — шепчет Тэхён. А Чонгук нервно сглатывает, стараясь наладить сбившееся дыхание. — И не нужно. Ты никогда не причинишь мне боли, ведь я люблю тебя, — он аккуратно поднимает чужое запястье, поднося к своим губам и оставляя мягкий поцелуй. Скользит к ладони и быстро одергивает руку, обжигаясь. На холодных пальцах остро чувствуется огромный перстень, который сейчас раскален до обжигающей температуры. Чонгук с непониманием переводит взгляд на лицо Тэхёна. — Чимин сказал, что когда камень треснет, меня здесь уже не будет, — поясняет он. — Как это возможно? Кольцо ведь наоборот помогало тебе… все дело было в моей книге, я должен был закончить её… как ты можешь просто… пропасть, — растеряно бормочет Чонгук. В этот момент он как потерянный котенок, который испуганно мечется из одного угла коробки в другой, пытаясь найти тепло. И он его находит. Рука Тэхена, которую он сжимает, становится все теплее, доходя до обычной человеческой температуры. Его глаза из уже привычных жёлтых вновь становятся карими. У Чонгука дыхание перехватывает, когда он чувствует горячий язык на своих губах. Он всхлипывает, приоткрывая рот и обхватывая парня за шею, прижимаясь ближе. Этот поцелуй совсем не такой, как те, что они дарили друг другу последний месяц. С теплом, исходящим от Тэхёна, он наоборот должен показаться самым обычным, но Чонгук понимает, что это, возможно, самый особенный момент в его жизни. Слёзы стекают по его лицу, когда он отстраняется, получая напоследок нежный поцелуй в лоб. — Ты чувствуешь это? — спрашивает Тэхён, — Совсем как раньше. Я провел сотни лет, бесцельно скитаясь по этому дому, даже не надеясь на то, что увижу, во что превратилась твоя душа. Если бы я знал, что принадлежать тебе — это так прекрасно, и однажды я смогу ощутить это на себе — я бы прождал здесь и тысячу лет. Чтобы лишь снова вот так целовать тебя. — Я готов умереть, чтобы целовать тебя, — шепчет Чонгук, пытаясь побороть огромный комок в горле, из-за которого даже дышать уже сложно. Он должно быть, выглядит отвратительно, со всеми слезами, стекающими градом по его лицу. Но остановить это он не в силах. — Не говори глупостей, — Тэхён на секунду становится серьезным, но вскоре мягкая улыбка вновь появляется на его губах, — Я… я не могу оставаться дольше, Чонгук. Но ты должен дать мне обещание, которое сможешь сдержать. Чонгук громко всхлипывает, тут же закрывая ладонью рот и прикусывая кожу, стараясь отвлечься от чувства, будто в его груди огромный стебель с шипами, на конце которого — его сердце. Тэхён прижимает его к себе, поглаживая по голове. — Тсссс… я знал, что так будет. Но мне тоже очень больно, солнце. Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы побыть с тобой подольше, — он поднимает руку, показывая трещины, идущие по перстню, и ожоги, остающиеся на его коже от метала. Чонгук поднимает на него испуганные глаза. — Ты видишь свет? — Да, солнце, — отвечает Тэхён, глядя прямо на него, — Я вижу очень яркий свет. — Что мне сделать? — аккуратно спрашивает парень, слегка отстраняясь, но всё ещё обхватывая двумя руками талию призрака. — Пусть новая глава твоей книги начнется с той любви, что была у нас. Она будет жить вечно: в моей душе, твоём сердце и памяти каждого, кто это прочитает. Обещаешь? — Тэхён тянет ему мизинчик, прямо как в их первую встречу. Чонгук без раздумий скрепляет обещание. Он смотрит на то, как его рука повисает в воздухе, теряя опору. Затаив дыхание, он оборачивается, осознавая, что в комнате он один. Юнги находит его ближе к обеду. Чонгук сидит на кровати, глядя в сторону окна, хоть с такой высоты ему ничего и не видно. Старший без лишних слов собирает их вещи и заталкивает друга в машину, даже не запирая дом. Он выжимает педаль газа, когда чужая рука аккуратно вытирает несколько слез, стекающих по его щеке. Чонгук смотрит на него, не отображая на своем лице ни единой эмоции, а затем так же тихо отворачивается к окну. — Это ты закончил книгу? — спрашивает он через пару минут. — Да. — Когда ты продал свою душу, что ты попросил? — Друга, — отвечает Юнги тихо. Уже дома Чонгук находит в папке с черновиками книги те самые страницы, которые он точно не писал. Ничего не меняя, он садится писать продолжение, впервые изменяя себе и работая на ноутбуке. «Боль от прощания едва ли слабее боли от самой потери. Обычно вы не знаете, когда именно в последний раз увидите дорогого человека. Это просто происходит. Одна из встреч становится последней, и не всегда с точностью ее можно воспроизвести в памяти. Быть может, даже последние слова вы вспомните с трудом. Боль от утраты настигнет не сразу. Первое время вы будете функционировать как прежде, пока однажды не поймете», — набирает он. Чонгук помнит каждую секунду их последнего момента, не моргает даже, стараясь воспроизвести в своей голове этот образ. Ночью он зажигает свечи, отказываясь от ноутбука в пользу своего блокнота. Теперь это своего рода привычка — никакого электричества по ночам. Он пишет до самого утра, пока свеча, сгоревшая дотла, не потухает сама по себе. Когда светает, он откладывает блокнот в сторону, подходя к ближайшему зеркалу и сдергивая с него плотную ткань. Там никого, кроме него самого. Чонгук смотрит на своё отражение, осознавая, что он уже пару дней не брился. Он идет в душ и делает все необходимое, чтобы выглядеть прилично для других людей. К обеду он уже в издательстве, а на столе главного редактора лежит черновик его новой книги. — История любви между призраком и тем, кого он полюбил в прошлой жизни — свежая тема для романа, — заключает он.

***

Через год Чонгук сидит на автограф-сессии, наблюдая вокруг себя непривычный ажиотаж. Книга произвела даже больший фурор, чем он рассчитывал, но его состояние в последние месяцы оставляло желать лучшего. Он едва замечал, как текло время. Казалось, только вчера он держал Тэхёна за руку, а теперь, книга с названием «Я всё еще чувствую твое присутствие» насмешливо красуется на его полке. Юнги готовит ему еду, стирает и иногда даже силком отправляет в душ. Чонгук хочет только одного — вернуться в тот дом. Может, если он своими глазами увидит насколько тот пуст, ему станет легче? В конце концов, он посещает его. Находит на заднем дворе небольшую могилу Тэхёна, которую тот показал ему однажды. Ставит огромную корзину подснежников и долго плачет, глядя в серое небо. Почему-то, над этим местом никогда не светит солнце. — Он, в отличие от тебя, нашёл покой, — раздается знакомый голос неподалеку. Чонгук оборачивается, но вокруг никого. А затем приглядывается, замечая знакомую руку с перстнями, которая манит его к себе, пока ее обладатель скрывается за елью. — Почему не привез с собой моего мальчика? Я соскучился, — жалобно дует губы Чимин, подходя ближе, когда понимает, что его трюк не сработал, — Выглядишь паршиво, — заключает он. — Ты перестал преследовать меня, — говорит Чонгук, игнорируя комментарии Дьявола, — Почему? — Я помог тебе с книгой. Помог Тэхёну. К чему мне это? — разводит тот руками. — Юнги ты тоже не трогаешь. — Он вроде как исполнил свою часть сделки, мы её немного переиграли. Но я обижусь, если он так и не приедет меня проведать, — Чимин приподнимает уголок губ, ухмыляясь. — Передам, — сухо кидает Чонгук, разворачиваясь к дому. Он оставляет в библиотеке на подоконнике один из экземпляров своей книги, стоит там пару минут, глядя на то, что когда-то было озером. Пытаясь почувствовать то, что когда-то было его сердцем. А затем он уезжает навсегда.