Плохой Санта

Уэстбрук, штат Мэн 19:05 25.12.1999 Небольшой одноэтажный домик. Большая часть гостиной превратилась в художественную студию: картины висели на стенах, стояли вдоль них понизу неровными рядами, опираясь друг на друга, на мольбертах – незаконченные или не подсохшие холсты, в воздухе пахло краской и олифой. На подъезде к городу Малдер набрал шефа полиции, тот попросил направляться прямиком к дому мисс Джонсон, он уже был там, снимал показания – у свидетельницы было новое видение. — Нетоптаный ковер снега в вечерних сумерках, одинокое дерево с голыми когтистыми ветвями и стена желтого дощатого дома, — Скалли зачитала вслух заметки шефа Робертса из блокнота. — Весьма поэтично. — Я не уверена, что это был дом. Возможно, какая-то деревянная постройка. Это был лишь фрагмент, угол чего-то, — кинулась дополнять мисс Джонсон, не обращая никакого внимания на нотку скептицизма и недоверия в голосе агента. Вид у нее был нервный и встревоженный, почти болезненный. Светлые волосы местами выбились из закрученного на затылке небрежного пучка, она то и дело заламывала пальцы и оттягивала рукава серого мешковатого кардигана, скорее всего использующегося в качестве рабочей одежды, судя по разноцветным брызгам краски на нем. — Мисс Джонсон, — Малдер чуть сменил позу, придвигаясь к краю дивана, визуально подаваясь ближе к свидетельнице и как бы заслоняя собой негативно настроенную напарницу. Для Скалли это был своеобразный знак — знак того, что он готов поверить этой женщине. — Что, по-вашему, означает это видение? — Не знаю. Мне кажется, в тот момент я видела то, что видел этот человек. — Убийца? — уточнил Малдер. Свидетельница кивнула, и Малдер многозначительно посмотрел на напарницу. — Это может быть что угодно. — Скалли по-прежнему не видела в этом ничего сверхъестественного. — Здесь на каждом углу снег и голые деревья. — Зима. Ничего удивительного, — поддакнул Робертс. Казалось, он и сам совершенно не впечатлен экстрасенсорными способностями художницы, но, так как дело ведет ФБР, обязан выслужиться. На вид ему было около тридцати и, как бы он ни получил пост шефа полиции в таком возрасте, это добавляло ему веса в глазах горожан. А судя по его подтянутой фигуре и ухоженной внешности, вопрос личной привлекательности и престижа стоял у него среди первых. — Мисс Джонсон, — Малдер вновь обратился к свидетельнице, — как давно вас стали посещать видения? — Это началось почти девять месяцев назад, — она притупила взгляд, уставившись на угол кофейного столика между ними, словно набираясь смелости для следующей фразы. — После похищения. — Какого похищения? — Скалли почувствовала, как Малдер напрягся и еще больше, насколько это было возможно, подался вперед. — Кто вас похитил? — Вы мне не поверите, — на выдохе прошептала женщина. — Никто не поверит. — Мисс Джонсон… Молли, расскажите, что помните, — осторожно предложил Малдер, подмечая, что свидетельница на грани нервного срыва, и шепнул Скалли: — Принеси воды. Нахмурившись, Дана уставилась на напарника, но тот даже не обернулся, всецело поглощённый рассказом свидетельницы. Переведя дыхание, Скалли поднялась с дивана и направилась на кухню. В такие моменты она не то чтобы обижалась, скорее безмолвно злилась на Малдера, в сердцах осуждая его одержимость похищениями пришельцами, но в то же время сочувствуя его детской утрате. Дана уже предвидела, чем может обернуться для него это расследование: здесь было двойное попадание — не просто похищение, но и пострадавшая, напоминающая о его младшей сестре — Саманта была бы сейчас приблизительно того же возраста, что и Молли Джонсон. — … а я не могла пошевелиться. Мне было очень страшно. Вернувшись в гостиную со стаканом воды, Скалли услышала конец рассказа, но не сомневалась, что остальная его часть не сильно отличалась от слышимых ранее показаний «очевидцев». Она протянула свидетельнице стакан и кивком головы подала Малдеру знак отойти в сторонку. — Ты же не собираешься верить ей на слово? — тихо спросила Дана, скорее из привычки пытаясь воззвать к рациональному мышлению напарника, потому что она уже догадывалась, каким будет ответ. — Ты же ее слышала, Скалли! — Малдер стоял на своем. — Эксперименты, телепатическое общение, чувство парализованности — все сходится. Именно так описывают свой «опыт» жертвы похищений. — Это и подозрительно. Весь ее рассказ — это сплошные штампы. — Она вздохнула и, отведя взгляд, продолжила: — Ты знаешь, я не люблю об этом говорить, но… кто бы не стоял за моим похищением – пришельцы или правительственные заговорщики – я ничего не помню из того, что там было, я без понятия, кто и что со мной творил. — Она снова посмотрела ему в глаза: — Вот это реальность. Он сочувственно сжал ей плечо и предложил компромисс: — Хорошо, мы можем проверить ее показания, пробить ее прошлое. — Прости, я не считаю целесообразным тратить на нее столько времени, — не согласилась Дана. — Не забывай, у нас в запасе всего три-четыре дня, прежде чем он похитит новую жертву. Взгляни на нее, — Скалли украдкой бросила взгляд через плечо, — она на грани нервного срыва, мне знаком этот лихорадочный блеск в глазах, к тому же на кухне я видела пузырьки с нейролептиками. — Нейролептики? — Да, такие препараты выписывают при шизофрении. — Скалли, я лично знаком с несколькими людьми, которых «залечили» до состояния овоща только потому, что их видение реальности не совпадало с общепринятой картиной мира. Я чувствую, что она говорит правду. Скалли, я вижу, что она не врет. — Малдер, я этого не отрицаю. Вполне вероятно, она верит в то, что говорит. Но это совершенно не значит, что это правда. В конце концов, почему именно сейчас? Этот маньяк орудует уже десять лет, почему видения появились только в этом году? — Не знаю, — Малдер пожал плечами, но не выглядел убежденным, — этому может быть куча объяснений: может, похищение сыграло свою роль, а может, все дело именно в этом году – конец тысячелетия, сакральная дата. В конце концов, по некоторым трактовкам Нострадамус пророчил конец света в 2000 году. — Ты неисправим, — Дана покачала головой. Доводы у нее закончились, да и бессмысленно было пытаться переубедить напарника, когда тот учуял след. Ну, или по крайней мере, думал, что учуял. — Скалли, я чувствую, что Молли Джонсон – ключ к этой истории, — подтвердил он ее догадки, — но ты права, у нас мало времени. Поэтому предлагаю поступить следующим образом: я останусь здесь, попробую разузнать о ней побольше, а ты поезжай с шефом полиции, изучи, что они накопали. Скалли почувствовала, как внутри нее поднялась волна протеста – какого черта ему здесь оставаться? Зачем? Но она быстро взяла себя в руки, покрепче стиснула зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, и, коротко кивнув, отвернулась от напарника. На работе чувствам не место. — Шеф Робертс, я полагаю, здесь мы закончили. Можем ехать? — Эм, — мужчина растерянно посмотрел на нее, затем на Малдера, и, видимо, что-то сообразив, быстро кивнул. — Да, конечно. Доброй ночи, мисс Джонсон. Покинув дом художницы, Скалли подошла к машине Малдера, дернула багажник, но тот был закрыт. Вздохнув, попробовала заднюю дверцу – открылась. Дана забрала папки с делами, а Робертс, до этого молча наблюдающий за ней, поспешил открыть дверцу своей машины. — Шеф Робертс… — Майкл, — перебил ее мужчина, отрывая взгляд от дороги, и улыбнувшись добавил, — прошу. — Хорошо, — Дана немного смутилась. — Майкл, могли бы мы перед участком заехать в морг. — Как пожелаете, — с энтузиазмом согласился тот и посмотрел на часы, — правда, патологоанатом уже закончил смену и скорей всего ушел домой. — Ничего страшного, я все равно сама хотела провести осмотр тела. — Так вы…? — Робертс запнулся, подбирая слово. — Врач, — помогла ему Скалли. — По мере необходимости делаю вскрытия. — Здорово, — казалось, он был искренно изумлен. Либо, осознав, что они остались наедине, пытался произвести на даму впечатление. — Знаете, в следующем году я собираюсь подавать заявление в академию ФБР. — Мне казалось, вы и здесь неплохо устроились. — Да, — он как-то смущенно улыбнулся, и так выразительно посмотрел на Скалли, что у нее не осталось сомнений – он с ней флиртует. — Можно сказать, эта должность досталась мне в награду. — Вот как? — Да, прошлым летом из окружной тюрьмы сбежал заключенный. Оповестили весь штат и даже пару соседних. А так как я был с утра в разъездах – я тогда служил рядовым помощником шефа – разумеется фотографии беглеца я не видел. И вот на очередном вызове – бытовая ссора, в не самом благополучном районе – я еду и внимательно смотрю по сторонам и замечаю, как парень вскрывает машину. Естественно, я решил задержать воришку, но тот начал отстреливаться. Я, конечно, еще тогда заподозрил – уж больно хорошо он вооружен для простого автоугонщика, но мне повезло. Я ранил его в ногу, вызвал подмогу и лишь потом узнал, что это тот самый опасный беглец. А спустя три месяца наш шеф ушел в отставку и рекомендовал меня в качестве своего приемника. — Что ж, получается, вы заслужили эту должность, — прокомментировала Скалли. — Одним поступком? — усмехнулся Робертс. — Как бы там ни было, я считаю, что важнее не заслужить, а оправдать свое назначение. — Он задумчиво помолчал и добавил: — Не уверен, что смогу. Скалли вдруг иначе взглянула на сидящего рядом с ней мужчину. Он больше не казался ей легкомысленным нарциссом, пользующимся своим служебным положением ради собственной выгоды. Теперь он вызывал уважение. — Я думаю, уже то, что вы сомневаетесь, говорит о многом. Я желаю вам успешно поступить в академию, но даже если не получится, из вас выйдет отличный шеф полиции. Он ответил ей такой озорной улыбкой, что она почувствовала, как краснеет, будто старшеклассница на первом свидании.