Плохой Санта

Уэстбрук, штат Мэн 16:05 27.12.1999 Малдер только подъехал к дому Молли Джонсон и заглушил двигатель, как зазвонил мобильник. Агент Тёрнер оказался расторопным малым и к делу подошел со всей ответственностью. Он выяснил, что девятнадцатого августа 1971 года в родовом отделении центральной больницы Сент-Клауда на свет появились шесть малышей. Четверо из них благополучно выписались и счастливо росли в своих семьях. Двое других — мальчик и девочка — двойня, родившаяся у Сары Кэмпбелл. Странно то, что документы она оформила лишь на сына — Мэттью Кэмпбелла. О дочери нет никаких записей. Вероятно, она и есть та самая девочка, что попала в приют. В монастыре остались лишь две монахини, что жили там в семьдесят первом. Он показал им фото Сары Кэмпбелл, но они не смогли ее вспомнить. Об отце детей ничего не известно. Сара Кэмпбелл замужем никогда не была. По юности у нее было много приводов: наркота, грабеж, проституция. После рождения сына пыл поумерила, с наркотой завязала, работала официанткой, уборщицей, гладильщицей в химчистке, кассиршей в супермаркете. О ней ничего не известно с января 1989 года. Управляющий в супермаркете пытался выяснить, почему она не вышла на работу. Сын сказал, что она заболела, но с больничного она так и не вышла, в феврале сын занес им заявление об увольнении. Что касается сына, Мэттью Кэмпбелл приводов не имеет, нигде не засветился. О нем тоже не слышно уже почти десять лет. Местонахождение неизвестно. «Известно, — подумал Малдер, — сегодня он здесь, в Уэстбруке. Но где именно?» Малдер поблагодарил Тёрнера за оперативность и посоветовал проверить дом Сары Кэмпбелл, а также любую собственность, что числится за ней или ее сыном. Лишь убрав телефон в карман куртки, Малдер заметил, как темно стало в машине: снег плотным слоем облепил окна. Накинув капюшон, он вышел из машины и поспешил к дому, с наступлением сумерек заметно похолодало. — Молли, выходит, последний раз вы принимали таблетки вчера вечером? — уточнил Малдер, сняв пуховик и устроившись на диване в гостиной. — Да, — девушка, усевшись в кресле напротив, смотрела на него широко раскрытыми глазами, с изумлением и толикой надежды. — Хорошо, — задумчиво ответил агент. — Знаете, сегодня я виделся с Брендой Харпер, сиделкой из приюта Святой Анны. Помните ее? — Бренду? Конечно, — она так радостно улыбнулась, что Малдер неожиданно осознал, что за все это время не видел на ее лице даже намека на улыбку. — Она считает, что вы никогда не были больны. И тут я с ней полностью согласен. — Но… — Молли нахмурилась, видимо, пытаясь понять, как человека со всеми этими странными видениями можно называть здоровым. — Послушайте, ваши видения — не результат болезни. Это своего рода телепатическая связь. Явление крайне редкое, но тем не менее встречающееся между близкими родственниками. Как правило, между близнецами. — Что вы хотите сказать? — испуганно прошептала девушка. — Молли, у вас есть брат, Мэттью. — Нет. Нет-нет-нет, — она спрятала лицо в ладонях и истерично замотала головой. — Это не может быть он. Это не может быть он. — Молли, — Малдер подошел к креслу, опустился на колени перед ней и сочувственно сжал ей предплечья, поглаживая, стараясь успокоить. — Простите, что я так обрушил на вас эту новость. Но мне нужна ваша помощь. — Она опустила руки и внимательно посмотрела на него. Малдер продолжил: — Я думаю, ваша связь действует, когда вы рядом. Скажем, в пределах города. Именно поэтому видения прекратились, как только вас перевели из приюта Сент-Клауда в Вермонт. И возобновились, когда Мэттью приехал в Уэстбрук девять месяцев назад. И я уверен, эта связь двухсторонняя. Вполне вероятно, что Мэттью даже не осознает, что транслирует вам свои мысли. Но и вы можете делать то же самое. Вы можете вызвать видения или послать свои мысли ему. — Нет, не могу, я пробовала, я хотела вам помочь. — Вы не могли, потому что нейролептики блокировали активность вашего мозга. Но вы уже почти сутки не принимали лекарства, и я хочу, чтобы вы попробовали еще раз. — Он протянул ей фотографию с пропуска Алекса. — Подумайте о нем. Постарайтесь увидеть, где он сейчас. Молли взяла в руки листок с распечатанным на принтере изображением, провела пальцами по незнакомому лицу родного брата, вздохнула и закрыла глаза. Малдер поднялся и, чтобы не мешать ей, отошел обратно к дивану. Вдруг Молли вздрогнула. Нахмурилась, веки подрагивали, глазные яблоки под ними бегали из стороны в сторону. — Ночь… дом… желтый… церковь… столбы… Девушка резко распахнула глаза и, задыхаясь, отдернулась назад, упираясь в спинку кресла. — Я видела его, — она тяжело дышала, пытаясь унять волнение. — В зеркале. Он смотрел прямо мне в глаза. Он понял, что я была там. — Успокойтесь, он вам ничего не сделает, я с вами. Молли, вы сможете нарисовать все, что увидели: дом, церковь, столбы? Постарайтесь указать максимум деталей, нам нужны любые ориентиры. Церковь — это уже хорошо. Сможете указать, как здания располагались относительно друг друга? Или относительно каких-то других объектов? — Да, — девушка кивнула, улыбаясь. Казалось, сеанс удачной телепатической связи приободрил ее и придал сил. — Я, конечно, не сильна в картографии, но очень постараюсь. Полчаса спустя картина, представляющая странное сочетание картографических схем и художественного изображения объектов, была готова. Свернув лист в рулон, Малдер предложил Молли поехать с ним в участок: там она будет все время под охраной, к тому же сможет дополнить «схему» при необходимости. В участке шеф Робертс достал карты города и округа, повесил их на доске и все, собравшись вокруг них, стали искать места, подходящие под описание картины. Фермерский одноэтажный дом, рядом должны быть обширные поля и элеваторы для хранения зерна (которые Молли обозвала трубами), в небольшом отдалении с северной стороны должна быть маленькая церковь, возможно заброшенная. Всеобщими усилиями отыскали три фермы, расположившихся неподалеку от церквей. Но лишь на одной их них стояли огромные зернохранилища. Ферма оказалась одной из самых удаленных, почти у самой северной границы города в окружении густого леса. — Робертс, собирай группу, через пятнадцать минут выходим, — скомандовал Малдер. — Нет, — ответил тот, виновато отводя взгляд. — Что? — Малдеру в самом деле показалось, что он ослышался — иначе быть не могло. — Не могу, выгляните в окно. Вполне вероятно, нам всем придется здесь ночевать. Ветер и снег настолько сильные, что даже по городу опасно передвигаться. А там, — он ткнул пальцем на обозначение фермы на карте, — поля-леса, там не то что дороги не чищены, там их попросту нет. В такую метель туда не добраться. Малдер осмотрел лица присутствующих. Они смотрели на него с сожалением, но поддерживать не собирались. Они были солидарны со своим начальником и перечить ему не станут. — Робертс, ты в своем уме? — набросился на него Малдер. — Ночью температура опустится до минус пятнадцати. — Как только стихнет ветер, мы поднимем в воздух вертолет. Мы будем там в считанные минуты, — оправдывался шеф полиции. — Да, к тому моменту Скалли превратится в ледышку, — прокричал Малдер ему в лицо, схватив за грудки. Офицеры дернулись, чтобы помочь своему боссу, но Робертс остановил их поднятой рукой. — Агент Малдер, я вас понимаю. Поймите и вы меня: я не могу рисковать своими людьми. — К черту! — Малдер отпихнул от себя Робертса и, развернувшись, стал собираться: накинул куртку, запихнул «карту» во внутренний карман, проверил обойму. — У меня седан. Дайте мне машину попроходимей.