Плохой Санта

Квартира Даны Скалли Джорджтаун, округ Колумбия 23:00 31.12.1999 Скалли сидела на диване, удобно устроившись перед телевизором с бокалом красного вина. На экране мелькали кадры старого черно-белого фильма, но Дана не следила за сюжетом, прокручивая в голове недавние события. Сегодня у нее был насыщенный день: куча посетителей и поздравлений. С утра заходили с визитом «Одинокие стрелки», справились о ее здоровье, поздравили с наступающим, вручили подарки. Оказывается, они узнали о происшествии от своего коллеги из мэновского ежемесячника «Глас Дике» — теперь Скалли стало ясно, откуда Кевин Майлз черпал свои сведения о ней и Малдере. Чуть позже звонил Скиннер, спрашивал о самочувствии, порадовался, что ее уже выписали, и предложил взять еще несколько дней на отдых, для восстановления сил. Разумеется, Скалли отказалась, заверив руководителя, что полностью поправилась и готова вернуться на службу. Нет, в отличии от напарника зависимости от работы она не испытывала, и не грезила, как некоторые карьеристы, что за трудоголизм и старания непременно последует награда. Она умела расставлять приоритеты в зависимости от ситуации и уделять должное время и внимание тем целям, что требовали этого в первую очередь. Просто в данный момент она чувствовала себя потерянной. Неопределенность последних дней давила на нее и угнетала, и ей хотелось вернуться назад, туда, где все было ясно и недвусмысленно. В обед заезжали родственники. Брат еще вчера настоял, чтобы самому забрать ее из больницы, и сегодня приехал навестить вместе с мамой. Он взял с собой супругу Тару и малыша Мэттью, последнего Скалли была особенно рада видеть. Мама с невесткой наготовили и привезли с собой кучу блюд, так что обед неожиданно стал праздничным. Вдобавок Скалли приятно удивило поведение Билла — он был услужлив, внимателен и ни словом не заикнулся ни о Малдере, ни о событиях, из-за которых она оказалась в больнице. Дана была ему за это благодарна, потому что говорить о напарнике ей сейчас было нелегко. После тех событий в Мэне они виделись всего один раз — он навещал ее в больнице. Визит его был недолгим, и их ни на минуту не оставляли наедине. И хотя мама пару минут поболтав с Малдером и поблагодарив его за спасение дочери, все же вежливо удалилась, Билл сычом продолжал кружить по палате, создавая вид какой-то деятельности, и с преувеличенным интересом расспрашивал напарника сестры о расследовании. Словом, ругаться не лез, но и поговорить не дал. Малдер смекнул и упрямиться не стал, сказал, что дело благополучно закрыли, Скиннер доволен, вещи ее он из гостиницы забрал и завез к ней домой, а Робертс передавал ей привет. Затем замялся на мгновение, видя ее многозначительный взгляд, снова сжал в руке ее кисть и улыбнувшись сказал: «Поправляйся, Скалли». И ушел. События трехдневной давности, затянутые страхом и бессилием, стрессом и напряжением, затуманенные успокоительными и больничной умиротворенностью казались нереальными, будто обрывки недавнего сна, когда уже трудно припомнить детали, но еще держится ощущение значительности происходивших там событий, а душу рвет непонятная тоска. Дана сделала глоток вина в безуспешной попытке развеять так некстати навалившуюся на нее меланхолию, когда стук в дверь известил ее об очередном госте. Вероятно, последнем в этом году.