Чертёнок, что подарил мне рай

Антон идёт, чуть ли не бежит по улице. Он не знает куда, не знает, зачем, до встречи с друзьями ещё сорок минут, а на улице холодно. Парень не понимает, что им двигало, когда он целовал учителя, не понимал, почему его отказ так болезненно ощущается в груди. Он вспоминает про подарок. Дарить просто листок с неким подобием стиха показалось ему не самой лучшей идеей, так что он приложил к нему ещё небольшой плетёный браслет из своей коллекции. Шастун пишет короткое:"Подарок у меня на столе. С нг." и отправляет на номер Арсения. Тот получает сообщение, сидя на кухне в трансе, в попытках понять, что делать дальше. Рядом советами и осуждениями сыпет Сережа. Лучше б Арсений в одиночестве выпил всё вино, но Матвиенко, к несчастью, сидит на соседнем стуле, и всеми силами старается этого не допустить. Прочитав смс, мужчина направился в спальню и действительно нашел конверт, лежащий на столе. - Серёг,- начал Арсений, складывая уже прочитанное послание,- что мне делать, а? - Не знаю. Не знаю... Нравится он тебе? - Наверное. - Насиловать его не собираешься? - Нет. То есть да... Короче, не собираюсь. - Ну тогда, кажется, все решилось. - А если я его этим испугаю, оттолкну? - Ты как вообще, с мозгами дружишь?! Он тебя поцеловал, дурачина ты эдакая! Сам! И если ты вдруг думаешь, что это в порядке вещей, то у тебя проблемы. - Написать ему? - Ага, конечно, он тебе прям ответит. *** Громкая музыка, неон,- всё, что нужно, чтобы забыть о своем провале, позоре и обиде. Антон в сериалах видел. Ещё где-то здесь должен быть красавчик с цветными таблеточками. Но, пока его нет, Антон вместе с Ирой орали на все караоке какую-то старую песню. Довольно забавно получалось, Шастун во все горло орал: -Мама я влюбилась в него! После подключалась Ира. Надо сказать, что дуэт получился шикарный. - Всю себя ему я подарила! - Мама я влюбилась в него! - В него одного... Конечно, чтобы петь женскую песню, когда на тебя смотрит полкласса и ещё куча неизвестных людей, нужно было стать немножко нетрезвым. Совсем чуть-чуть... Но, чтобы расстаться с девушкой, надо больше. Собственно, этим Антон и занялся, и уже через восемь стаканов виски, двух коньяка и ещё какого-то коктейля, предложенного барменом, парень дошел до необходимой кондиции. Ещё немного потанцевав под ужасно фальшивое исполнение песни "Районы-кварталы", Шастун нашел на танцполе Иру и поплелся к ней. - Ир, нам надо расстаться. Дело не в тебе, дело во мне. Прости! Ой блять...- юноша почувствовал, что все выпитое просится обратно,- Ща! Подожди... Так быстро как только мог, он побежал в туалет. Проблема была в том, что сначала было бы неплохо его найти, чего, собственно, парень сделать не успел, и все, что должно было попасть в унитаз, оказалось на только что вошедшем мужчине. Неожиданно для Антона, этот мужчина его узнал, и идущий сзади мужчина тоже... - И нахуя вы сюда пришли? - А извиниться ты не хочешь!?- орал на Шастуна пострадавший Сережа. - Блять... Ну не надо было приходить. Сорян,- а ты,- он обратился к Арсению,- ты здесь зачем? Я ж тебе не нужен. - Нужен. - А хули ты тогда ерепенишься? - Ерепенюсь? Такое слово даже моя бабушка не говорила, где ты его взял? - Ой, захлопнись. Я там, блять, перед тобой унижался, я ,блять, думал, ты что-то там чувствуешь, ну, типа ко мне. Любовь-морковь там, все дела. А ты, блять, "не надо"! Ты хоть... Договорить парню не удалось: Арсений обошел Сергея и поцеловал юношу. Спустя секунд пять он осознал, что целоваться с подростком, которого только что стошнило, вообще не прикольно, тем более, если он своими губами не шевелит и еле держится на ногах. Сережа не может это не прокомментировать, поэтому до мужчины доносится его: "Фу, блять." Когда Арсений отстраняется, Антон может сказать одно ёмкое: "Пиздец" и хлопать мутными глазами. Но на предложение ехать домой соглашается, и Сережа молится всем богам, чтобы на него ещё раз не наблевали, потому что по каким-то непонятным причинам он оказался рядом с Антоном на заднем сидении. Оказавшись дома, Шастун, схватив по дороге бакал шампанского, отправился в кровать, куда и рухнул, не раздеваясь, и тут же уснул. А Арсений сел писать сочинение на тему "Что делать, если влюбился в подростка?" Ладно, нет, какое сочинение? Он их всю свою школьную жизнь не любил. Просто загрузился этим вопросом и пытался понять, что делать. В своих умственных способностях мужчина никогда не сомневался. До этого момента... Пока он мог только накрыть спящего Антона одеялом и лечь спать, дабы не слушать тирады Серёжи. Вот сам скажет что-нибудь, а потом по этому же поводу и ворчит. Такой человек, ничего не поделаешь. Собственно, так Арсений и поступил, но мысли о том, что будет дальше не покидали его даже во сне. Так, наверное и родился сон про Антона в свадебном платье, которого уносят инопланетяне, но тот наручниками прикован к Арсению, и инопланетяне захватывают ещё и его. Можно сказать, что это метафоричный сон, знаки и так далее, но скорее всего, это просто бред сумасшедшего. Кажется, Попов с каждым днём всё больше сходит с ума... *** Иру окружают пьяные одноклассники, незнакомые люди, накидавшиеся подростки, но из всех людей ей сейчас нужен только один человек. Как жаль, что именно он и ушел из клуба минут десять назад. Но он же сказал ждать, он не успел договорить... Конечно, самое главное он сказал. Им надо расстаться. Девушка понимала, что Шастун не любит её. Может, она ему нравится, может, есть какая-то минимальная симпатия, но не любовь. Нет бабочек в животе от близости, нет желания как бы случайно дотронуться тыльной стороной ладони до его руки, нет ноющего чувства внутри, когда они долго не видятся. А у Ирины есть. Она сама не поняла, когда стала так зависима от него, и за какие заслуги любит. Если хорошо подумать, он просто ушастый лох... Нет, девушка не может так думать. Это же Шастун. Остроумный крутой парень с очаровательными кудрями. И как его можно не любить? (Вообще-то легко, это просто у Иры не получилось) Возможно именно поэтому Кузнецова стоит на том же месте, где была, когда Антон убежал. Она уже почти решается уйти, сесть на какой-нибудь диван, но все равно остаётся на месте, прикованная надеждой на то, что все это было шуткой, и парень сейчас придет, скажет, что это он заранее на первое апреля... К девушке действительно подходят. Но не тот, кого она ждала. Это всего лишь Позов. Непонятно, что он тут забыл, но Ира действительно видит перед собой этого нелепого ботана-очкарика. А он подходит ещё ближе: - Ир, что у тебя случилось? - Отвали,- голос срывается. Она что, плакала? Невозможно. В планах девушки не было слёз, но на щеках действительно рисуются влажные дорожки с примесью размытой туши. - Нет. Сначала расскажи, почему ты плачешь. - Не твое дело. - Хорошо, я постою здесь. Тебе, может, салфетки принести? - Да ничего мне не надо!- и если до этого девушку можно было назвать спокойной, сейчас она рыдала, рыдала, не скрывая этого,- оставь меня одну, и всё! Больше мне ничего от тебя не надо! - А от кого надо? - От Антона. - Я так и думал, но, увы, он ушел. Не стоит его больше ждать. По крайней мере сегодня. - Но он... Он сказал ждать... Он придет... - Ир, он мудак. - Неееееееет... - Да. Он тебя не любил. - Я знаю. - Пойдем на диван сядем. Откуда в нем взялось столько уверенности, Дима и сам не мог понять. Но что-то подсказывало, что сейчас самое время действовать. Конечно, пользоваться состоянием девушки - очень так себе, но он ведь просто успокаивает. Да ведь? Именно поэтому он, приобнимая за плечи, провожает Иру до диванчика, а потом ещё около получаса сидит и вытирает ей слезы, пока та рассказывает о своем разбитом сердце. Разговоры о том, насколько Антон прекрасен, сложно назвать приятными, но Диме достаточно того, что сейчас девушка позволяет находиться рядом. На большее он и не надеется. Просто сидит напротив, смотрит на Иру глазами полными нежности и обожания, раз за разом промакивая её щеки салфеткой. Макияж размазался по лицу, но менее красивой девушка не стала, для Позова уж точно. Их разделяет только небольшой низкий столик, на котором лежат сложенные в замок руки Ирины. Рука парня покоится на том же столике, но сохраняя приличную дистанцию. Не хочется быть настойчивым, неуместным, но Позову до боли хочется прикоснуться к девушке ещё раз. Он еле отошёл от ощущения её плеч под своими руками, и теперь у него ломка. Ему срочно нужно почувствовать то же волнение, трепет и мириады мурашек, разбегающихся по телу. Постепенно, по миллиметру в минуту, дистанция между их руками сокращается, и Дима позволяет себе невесомо, почти не касаясь, провести указательным пальцем по тыльной стороне ладоней девушки. Та в ответ одарила Позова неловкой натянутой улыбкой, и положила руки к себе на колени. План Димы обломался, но вряд ли он чувствовал себя когда-либо лучше, чем сегодня. Его распирало от счастья, чувства эйфории и... любви? Да, он твердо уверен, что любит её. Точно любит. Так же, как Ира любит Шастуна. *** Антон просыпается от сильной головной боли. Виски сдавливает невидимой рукой, и хочется умереть или найти какую-нибудь таблетку, за секунду избавляющую от всех бед человечества. Более вероятной кажется смерть... Услышав грохот из спальни, Арсений направляется к источнику звука. Им оказывается Шастун, лежащий на полу и запутавшийся в одеяле. Возможно именно так он и планировал умереть, но скорее всего, координация движений не до конца восстановилась. - Арс? - Что? - Арсений смеялся в голос, даже не пытаясь подавить смех и проявить хоть каплю сочувствия. - Что!? Я тут задыхаюсь в одеяле! Валяюсь на полу!! Мне нужна помощь! Но не от тебя. Черт, не от тебя... Позови Серёжу. - И почему же? - Потому что ты идиот, я на тебя обижен, и все в этом роде. - Ну хорошо. Через несколько минут действительно пришел Матвиенко. - Ну чё ты тут? - Вот. Запутался. - И я тебя должен достать отсюда? - Да. Потому что Арсений не может. Вернее я не могу, чтобы Арс мог... Блять. Короче, распутай!! - А ты в курсе, что Арс за тобой ночью в клуб приехал, домой отвёз? - Спасибо, я догадался. Сам бы я сюда не пришел. - Ещё один увлекательный факт расскажу. Он тебя поцеловал. Правда ты блеванул до этого на меня! И в этом поцелуе было мало приятного, но факт остаётся фактом. - Серьезно? - Серьезно! - Сережа дёрнул за край одеяла, и Антон сосиской укатился под кровать. Вскоре он вылез обратно, раздумывая, не убить ли Матвиенко. Под кроватью пыльно всё-таки. И теперь, страдающий аллергией, он вынужден мириться с покрасневшими и слезящимися глазами. Из-за такого количества пыли симптомы появились незамедлительно. Теперь Шастун понял, почему в квартире у Арсения так чисто. Он просто сгребает всю пыль и грязь под кровать. Чихнув, он поднимает в воздух облако пыли и чуть ли не вылетает из-под кровати, чертыхаясь и продолжая чихать, пока Сережа в голос ржет. Вскоре в комнату возвращается Арсений, с лицом, выражающим полное непонимание происходящего. - У вас все хорошо? - У нас все потрясающе! - начал Антон, чихая через слово,- просто кому-то надо чаще мыть пол под кроватью! - Так это твоя комната. - Вообще-то твоя, я просто тут живу. И вообще я есть хочу. И пить. И я до сих пор на тебя обижен, так что не думай, что ты меня поцеловал, и я тебя простил. - Ооу, и что же я должен сделать, чтобы заслужить прощение? - максимально наигранно спросил Арс. - Поесть мне дать. И от аллергии что-нибудь. Несмотря на то, что Антон ел уже третью порцию только что приготовленного омлета и ожидал действия какого-то антигистаминного препарата, он все ещё наигранно дулся и пытался сообразить, что делать. Вроде как, Арсений на тот, надо сказать, очень тупой, поцелуй не ответил. Сначала. А потом ответил. Но ведь это было уже поздно! Наверное... Но ведь было же. Что из этого для него важнее, Шастун не понял и решил, что на данный момент, все на что способен его мозг - посылать сигналы в необходимые органы, чтобы доесть омлет. Чуть позже к нему присоединились вчерашние салаты, о которых все благополучно забыли, и Арсений с Серёжей (не в качестве еды, а как помощь в сьедении салатов, разумеется). Вместе с Арсом на столе появилась маленькая черная коробочка. - Померь, когда поешь,- Попов указал на коробочку. Антон кивнул, продолжая умирать все, что было съедобным, и тут же потянулся к подарку. - Ну я ж сказал, когда поешь! - Он уже давно поел,- начал Сергей,- ещё немного, и он лопнет. Как в тебя вообще это все поместилось?- обратился он уже к юноше. - Ну так я же длинный,- сказав это с интонацией "как можно не знать таких очевидных вещей" он открыл коробочку. Глаза Антона расширились чуть ли в два раза, а брови взлетели вверх, отчего на лбу появились мимические морщины. - На этот? - подозрительно расплываясь в улыбке, спросил Шастун, надевая кольцо на безымянный палец правой руки. - Если в самый раз на этот - на этот, - совершенно спокойно ответил Арсений. Оставшись недовольным реакцией географа, Антон, пытавшийся его спровоцировать, правда непонятно на что, продолжил свою операцию по выбешиванию Попова. Он подвинулся к нему и, начиная от ладони, лежащей на столе, "пошёл" двумя пальцами вверх по руке. Сжав губы, он смотрел на учителя своими почти круглыми глазами, пока тот, недоумевая, следил за движением Шастуна. Парень дошел до плеча и думая, продолжить путь в сторону лица или ключиц мужчины, топтался на месте. Выбор был сделан в пользу первого варианта, и подросток "зашагал" вверх по шее. Когда до нижней челюсти оставалось совсем чуть-чуть, Арсений резко повернул голову и поймал зубами пальцы Антона, слегка прикусывая. - Ай! - Ты чего? - выпустив пальцы изо рта, усмехнулся Попов,- я ж еле дотронулся... - Ага, конечно! Ты меня укусил! Вот так и доверяй людям. Сначала целуют, потом кусают... Знай, из-за тебя лишатся моего доверия все люди на свете, я закроюсь в себе и умру от собственных переживаний. А потом буду являться тебе в кошмарах. Улыбнувшись, мужчина аккуратно поднес к своим губам ладонь Антона и начиная с "пострадавших" указательного и среднего пальца начал по миллиметру выцеловывать каждый палец, переходя к костяшкам и запястью. Теплые и сухие губы Арсения мягко накрывали местами огрубевшую кожу подростка. Каждый невесомый поцелуй разливался по телу юноши теплой приятной волной. Теперь пришла очередь Антона с недоумением наблюдать за учителем. Кажется, он перестал дышать. Парня наполнил ком из перемешанных между собой чувств: смущения, неловкости, непонимания, чувства незаслуженности и всеобъемлющей нежности. Ещё немного, и тела юноши не хватит на то, чтобы впитать в себя всю ту нежность и заботу, которую сейчас дарил ему Арсений. Не отводя глаз от губ мужчины, Антон боялся лишний раз моргнуть, дабы не спугнуть момент, давил в себе чрезмерное смущение, отразившееся на его лице чересчур румяными щеками, чтобы не отдернуть руку. Слишком быстро, как кажется подростку, Арсений опустил его руку обратно на стол и занялся поеданием салатов. Сережа же, зажевывая крабовый салат без риса, потому что его было очень лень варить, просто осуждающе (или это был охуевающий взгляд, так сразу и не поймёшь) смотрел попеременно то на одного, то на другого своего соседа за столом. - Теперь я прощён? - так, будто ничего необычного не произошло, спросил Попов скорее в пустоту, чем у Антона, который смог только неуверенно кивнуть. Ответом на это стала самодовольная ухмылка мужчины. Ну и, конечно, неописуемо живописное выражение лица Матвиенко, закатывающего глаза уже раз десятый за день.