Кайф

      Антон всячески убеждал родителей, что лёгкая простуда не повод отменять их очередную командировку. Он взрослый мальчик и может сам о себе позаботиться, тем более, если на кону подписание крупного контракта, глупо отменять всё в последний в момент. Но здравый смысл взял верх, поэтому сейчас Анастасия бегала по квартире, проверяя, всё ли готово перед их отъездом для заболевшего — суп, лекарства, варенье и мед, тёплая одежда, градусник.       — Я всегда на телефоне, поэтому звони, если будет плохо, хорошо? — по десятому кругу просила мама, пока отец относил вещи в машину.       — Да всё пучком, не первый же раз, — шмыгнул носом мальчишка и ободряюще улыбнулся. Женщина обняла сына, попрощавшись, они с Андреем уехали.       Юноша устроился перед телевизором и сразу отписался Позову, что заболел, поэтому два-три дня просидит дома, но будет рад новостям из внешнего мира. Взгляд тут же упал на диалог с Арсением. Антон не делился с мужчиной своими переживаниями, потому что считал свои домыслы глупыми и какими-то детскими, но, видимо, из-за жара в данный момент эта мысль казалась парню адекватной.

Антон, 17:36

Я не хочу быть твоей очередной игрушкой. Извини.

      Примерно через полтора часа голова начала трещать и тяжелеть, кожа неприятно болеть, а губы сохнуть и трескаться. Шастун то мерз, то дрожал от холода, то укрывался, то откидывал плед в сторону, пока тот не упал на пол. Сил встать и поднять покрывало не было, а уж тем более сходить за аптечкой вниз и выпить жаропонижающее. Антон убеждал себя, что сейчас немного полежит и встанет, но казалось, что с каждой минутой становится только хуже. Если так дальше пойдёт, то от парня останутся одни угольки. Мальчишка болезненно поморщился, когда кто-то позвонил в дверь, а затем начал стучать.       — Никого нет дома, — прохрипел себе под нос Шастун негромко и болезненно застонал, понимая, что на место жара снова пришёл озноб. Он не собирался спускаться на первый этаж, чтобы узнать, кого там принесло, но был благодарен, что человек за дверью перестал вламываться и провоцировать головную боль резкими звуками.       Надо взять себя в руки и дойти до таблеток. Тяжело дыша, юноша медленно сел на кровати, поставил ноги на пол и попытался встать, но комната поплыла перед глазами. Подростка повело в сторону, и он бы точно рухнул на пол, если бы не тёплые и сильные руки. Тёплые настолько, что хотелось греться о них до тех пор, пока озноб вновь не уступит жару.       — Антон! Не отключайся! — прозвучал взволнованный шепот, как показалось, где-то очень далеко. Не отключаться было тяжело, так как глаза закрывались против воли, но Шастун старался держаться.       — Мне холодно, — с придыханием прошелестел парень, который пытался прижаться поближе к теплому телу, чтобы согреться самому.       — Потерпи, малыш, всё будет хорошо, я рядом, — шептал Арсений в ответ, стискивая юношу в объятиях.       Подросток сам не понимал, что цеплялся за брюнета так, будто тот его спасательный круг. На фоне температуры, озноба и прочих недомоганий Попов казался жизненной необходимостью, без которой Антон умрёт. Сам он уже и не помнил, что ранее писал сообщение старшему и планировал завязывать с их общением, пока не поздно.       — Побудь здесь, я найду что-нибудь от температуры, — попросил синеглазый и попытался отстранить от себя парня, но тот, хоть и чувствовал слабость, вцепился в мужские плечи мёртвой хваткой.       — Нет, не оставляй меня одного!       Арсений глубоко вздохнул, а потом подхватил подростка на руки, словно тот вообще ничего не весил. И Шастун обязательно спросит, ходит ли брюнет в качалку, но потом, когда способность ясно мыслить окончательно вернется.       Мальчишку отнесли вниз и осторожно положили на диван в гостиной, которая находилась как раз рядом с кухней и аптечкой. Антон уже хотел попросить принести ему одеяло, но Попов уже буквально через секунду стоял с пледом в руках и заботливо укрывал больного.       — Ты успел сбегать обратно, а я не заметил? — вяло поинтересовался Шастун, обнимая себя руками. Как же холодно.       — Я взял его с собой, ты просто не заметил, — с лёгким раздражением обронил Арсений. — Где аптечка?       — На кухне, — это всё, на что хватило мальчишки, но мужчине было достаточно. Он справился меньше, чем за пять минут и принёс тёплую чашку Терафлю и градусник.       — Антоша, открой глазки, — ласково прошептал старший, стараясь растормошить задремавшего юношу. — Нужно выпить лекарство и померить температуру.       Чашка с лимонной жидкостью оказалась невероятно тяжёлой, и если бы не Попов с его молниеносной реакцией, то Шастун просто выронил бы её и облил себя и диван.       — Я спать хочу… — жалобно произнёс Антон, когда выпил содержимое чашки. Стало немного теплее, из-за чего сонливость накрыла с двойной силой.       — Сейчас померим температуру и ложись, — кивнул брюнет, но подросток его уже не услышал.

***

      Вампир потянулся за градусником, чтобы узнать точную температуру, но почувствовал, как на его плечо опускается горячая голова. Будить мальчика не хотелось, ослабленному организму нужно выспаться и набраться сил, поэтому мужчина осторожно уложил спящего на диван, накрыл пледом и поставил градусник.       Какие же люди хрупкие. Попов даже не помнил, что ощущал, когда болел будучи ещё человеком, но явно что-то неприятное. За весь период их знакомства Арсений понял, что Антон очень чувствительный и уязвимый, хоть порой пытался казаться сильным. Вампиру хотелось избавить мальчика от боли как сейчас, так и на будущее, но это можно сделать только одним способом — обратить в вампира. Но подросток даже не подозревал об их существовании, а если бы узнал, то в ужасе убежал бы из страны, а может даже и на другой континент. Брюнет пришёл к неутешительному выводу: ни при каких обстоятельствах нельзя рассказывать Антону о вампирах.       Спустя пять минут мужчина вытащил ртутный градусник, всматриваясь в серую полоску — 39,1. Слишком высокая температура для человека. Попов был так озабочен состоянием подростка, что вздрогнул от звонка в дверь. Он немного нахмурился, понимая, что у родителей есть ключи, они бы не стали звонить. Значит, кто-то из посторонних, кого можно быстро спровадить.       С лёгким негодованием Арсений сорвался с места, чтобы второй звонок не разбудил мальчика, и слишком резко открыл дверь, напугав звонившего.       — Привет, — удивленно произнес Дима, без доли стеснения разглядывая вампира. — А ты здесь что делаешь?       — Привет, — сбавил обороты вампир, стараясь сделать так, чтобы голос звучал хоть немного дружелюбно. Этот пацан — друг Шастуна, ему грубить нельзя. — Я приехал к Антону, он плохо себя чувствует.       — Да, знаю, поэтому и я тут, — улыбнулся Позов и прошёл в дом, когда брюнет кивком позволил войти.       — Он сейчас спит.       — Оу, — немного расстроенно протянул Дима и стал говорить чуть тише, — совсем плохо?       — Температура 39,1, — вздохнул Попов.       — Что? И как вы её сбиваете?       — Я заварил порошок. Но тут не так много лекарств, чтобы было из чего выбрать, — объяснил Арсений, чувствуя, будто оправдывается перед пареньком.       — Это не поможет, — решительно отрезал Дима и скинул с себя верхнюю одежду. Школьник прошёл на кухню и стал копошиться по шкафам.       — Ты сможешь ему помочь? — с надеждой спросил мужчина.       — Мне нужен уксус и какая-нибудь глубокая тарелка для воды.       Вампир принюхался, стараясь уловить резкий кисловатый аромат среди прочих, и обоняние не подвело хищника — уксус оказался в шкафу рядом с плитой. Позов налил в тарелку чуть тёплую воду и добавил немного уксуса, окуная собственную руку, чтобы убедиться, что температура нормальная. Арсений наблюдал и старался не мешать, потому что всерьёз полагал, что юнец сможет помочь. Но беспокойство за Антона не позволяло оставить парня, поэтому брюнет, как коршун, внимательно следил за манипуляциями очкарика, чтобы лично убедиться, что Шастуну ничего не угрожает. Взяв миску с раствором и прихватил по дороге чистое полотенце, Дима пришёл к спящему другу и опустился перед диваном, ставя на пол всё, что принёс с собой.       — Нужно его раздеть, — вслух произнёс Позов и потянулся к футболке больного, но Арсений его опередил, едва ли не срываясь на угрожающее рычание.       — Я сам, — малец попытался скрыть удивление, но его микрореакции было достаточно, чтобы вампир понял, что немного перегнул. Но он не мог допустить, чтобы его Антона кто-то касался, даже друг, у которого нет плохих намерений по отношению к юноше.       — Сам так сам, — фыркнул школьник, не желая спорить с мужчиной. Он намочил небольшое полотенце, отжал воду и положил мокрую ткань на часто вздымающуюся грудь Шастуна, когда Арсений снял с него футболку.       — Мне холодно, — сквозь сон пробормотал Антон, стараясь стянуть с себя полотенце и укрыться, но брюнет осторожно перехватил запястья.       — Нам нужно тебя остудить, так что терпи, — заявил Позов и через несколько минут снова намочил полотенце, намереваясь обтереть друга.       — Можно я? — мягче попросил Попов и протянул руку, чтобы забрать мокрую ткань. Он хотел позаботиться о парне и сделать всё, что может, лишь бы тому стало хоть немного лучше.       — Хорошо.       Дима снова не стал спорить, ведь у них общая цель — помочь Шастуну. Объяснив Арсению, что именно нужно делать и как часто мочить полотенце, школьник пошёл на кухню, чтобы нарезать лимоны и залить их мёдом — лучшая пища для ослабленного иммунитета.       Оставшись наедине с Антоном, вампир позволил себе рассмотреть стройное молодое тело, которое обычно пряталось под слоем мешковатой одежды. Парень был прекрасен во всем, как произведение искусства, над которым трепетно трудился художник и днём, и ночью.       Мужчина ласково касался горячей кожи мокрым полотенцем: прошёлся по груди, рукам, обвел живот, а затем вернулся наверх, к шее.       — Арс… Арсений…       — Что? — незамедлительно отозвался брюнет.       — Почему ты тут?       — Потому что ты заболел, — слишком просто ответил мужчина, а затем положил вновь смоченное полотенце на лоб парня. — И я не уйду, пока тебе не станет лучше.       — Мне очень холодно, — пожаловался Антон. Попов сел на край дивана рядом с юношей и наклонился к нему.       — Нам нужно сбить температуру, так что потерпи немного, — заботливо произнёс вампир, не припоминая, когда его вообще в последний раз серьёзно волновало чьё-то здоровье. Тут вроде простуда, случай не смертельный, но болезнь юноши Арсений воспринимает как собственное недомогание.       — Высокая температура?       — Давай посмотрим, — хмыкнул Попов и наклонился ещё ближе, чтобы на несколько секунд приникнуть губами к горячем лбу. Антон замер и даже задержал дыхание, заставляя вампира слегка улыбнуться — его зайчонок испугался близости. — Температура есть, но если будешь лечиться под моим руководством, то очень скоро встанешь на ноги и продолжишь делать глупости.       — Лечиться блэкджеком и шлюхами? — попытался пошутить Шастун, вызывая у старшего улыбку.       — Маленький ещё по шлюхам ходить, — ласково ответил брюнет. Он смотрел в уставшие зелёные глаза юноши, который и рад бы поспать, но из-за холода не мог расслабиться и уснуть. И Попову хотелось помочь, хоть немного, поэтому, не разрывая зрительного контакта, брюнет накрыл хрупкую руку своей и чуть сжал, чтобы передать капельку тепла этому человеку.       Дима вышел с кухни и замер, увидев странную картину. Антон и Арсений смотрели друг на друга так, будто оба в данный момент снимались в какой-то мелодраме. Но больше удивило то, что мужская рука покоилась на руке друга, а тот и в ус не дует, лежит себе, балдеет! Позов нормально относился к Попову, но знал, что у Шастуна были с ним тёрки. А сейчас эти голуби лежат вместе и воркуют, посмотрите на них.       — Тоха, проснулся! — радостно произносит Дима, подходя к дивану и разрушая идиллию. Арсению пришлось отодвинуться, но глаз он с очкарика не спускал. Тело хищника было напряжёно, чтобы в любой момент броситься защищать Антона.       — Поз, и ты тут, — слегка улыбнулся подросток, проводя языком по пересохшим губам. Мужчина откровенно залип на эту улыбку, мечтая, чтобы однажды улыбнулись и ему.       — И я тут. А ты чуть кони не двинул, — недовольно цокнул Позов, присаживаясь на пол и легонько касаясь горячей руки.       Втроём они просидели до позднего вечера. Ну как просидели… Дима и Арсений включили телевизор на минимальную громкость, чтобы можно было расслышать хоть что-то, а Антон мирно спал; ему наконец позволили укрыться пододеяльником, когда температура немного спала. Несколько раз в час Попов касался лба Шастуна, проверяя, не становилось ли тому хуже.       — А по тебе и не скажешь, что ты такой заботливый, — задумчиво произнёс Дима, глядя на то, как мужчина в очередной раз поправляет покрывало Антона.       — Это не распространяется на других.       — Почему? — полюбопытствовал Позов и столкнулся с холодным взглядом синих глаз. Арсений смотрел так, что задавать вопросы отпадало всяческое желание. Но Дима всё-таки озвучил то, что его волновало.       — Антон не такой, как все твои девушки. И он сломается, если успеет привязаться к тебе, а ты поиграешь им и выбросишь, — серьёзно произнёс Позов. Попов перевёл взгляд на мирно спящего Шастуна и почувствовал, что его сердце исполнилось какой-то щемящей нежностью по отношению к юноше. Ему стало жаль, что в глазах этих ребят он был легкомысленным, но в то же время он чувствовал злость в сторону очкарика: да как может этот смертный его судить? Но Антон расстроится, если вампир свернёт юнцу шею, поэтому было решено держать себя в руках.       — Я не собираюсь играть с ним, — Шастун тихо застонал во сне, переворачиваясь на другой бок, из-за чего мужчина с подростком рефлекторно взглянули на него.       — Надеюсь, — миролюбиво закончил их диалог Дима и взглянул на часы. — Мне пора домой, уже поздно.       — Я провожу, — кивнул Арсений, поднимаясь на ноги. Он проводил школьника до двери, прислушиваясь к звукам из зала — вдруг Антон проснётся или ему станет хуже.       — А ты домой не собираешься? — поинтересовался Позов, стоя уже на пороге.       — Я не оставлю его одного, так что переночую здесь, — Дима кивнул несколько раз и вышел на улицу, но сделав несколько шагов вперёд, резко обернулся.       — Арсений, береги его, ладно? И звоните мне, если будут проблемы. Номер есть у Тохи, — лицо мужчины тронула улыбка. Конечно, он будет беречь этого мальчишку, потому что тот как никто нуждался в защите и заботе.       — Ладно.       Когда Позов достаточно отошёл от дома, брюнет закрыл дверь и облегчённо выдохнул. Теперь они с Антоном вдвоём. Кстати об Антоне.       Вампир вернулся в зал и первым делом приложил ладонь ко лбу юноши. Все было уже не так печально, как несколькими часами ранее, но температура всё ещё держалась. Попов всю ночь провел рядом с подростком и даже пару раз прикладывал мокрое полотенце к его голове, торсу, шее и ногам. Лишь к утру Шастун, выспавшись, смог разлепить глаза и вновь обрёл способность внятно разговаривать.       — Арсений?       — М? — после минутной паузы отозвался вампир, поднимая голову от подушки, которую кинул себе на пол, чтобы тоже немного вздремнуть.       — Ты что тут делаешь? — Антон был явно в шоке от того, что мужчина спит с ним в одной комнате, но на полу. Не нужно иметь острое вампирское зрение, чтобы заметить легкий румянец на нежных щечках и нервно сжимающие плед пальцы.       — Ты мне прислал одно сообщение, помнишь? — уточнил Попов, потому что именно это сообщение послужило причиной того, что старший приехал к подростку, причём очень удачно, ведь тот оказался болен. На юноше появился целый калейдоскоп эмоций: удивление, задумчивость, тревога, вопрос, сожаление.       — Я приехал поговорить, но нашёл тебя в плохом состоянии, так что оставить не смог.       — Прости, — тут же выпалил Шастун, поджимая губы. — Тебе не следовало       оставаться со мной.       — Это был мой осознанный выбор, — отрезал вампир и перебрался на край дивана, заставляя подростка вжаться в подушку и натянуть плед до подбородка. — Ты мне лучше объясни, какого чёрта это было?       — Люди иногда болеют. Когда иммунитет ослаблен, то…       — Я не про это, — оборвал Попов. — Почему ты решил, что ты моя игрушка?       Парень немного надул губы и отвёл взгляд в сторону. Арсений с удовольствием наблюдал за этим забавным человеком, эмоции и чувства которого так хорошо передавала мимика. Антоша искренний, в нем нет фальши и притворства. Если ему что-то не нравится, то он не пытается делать вид, что всё хорошо и подмазаться к человеку с какой-то выгодой. Если ему грустно, то он позволяет себе хмуриться, кусать губы или тяжело дышать. Если ему страшно, то он, как зайчонок, весь сжимается и старается прижаться к чему-то, что, по его мнению, считается островком безопасности.       — Скажи честно, ты поспорил с кем-то, что переспишь со мной? Поэтому такой заботливый? У элиты свои причуды, — такого предположения Арсений не ожидал. Он искренне старался быть хорошим для Антона, но, к сожалению, тот многого не знал. Например, то, что Попов питается только донорской кровью, от которой ему тошно. Или то, что разбежался со своим сосудом и не использует другие для регулярного секса.       — Я заботливый, — сквозь зубы процедил мужчина, — потому что хочу, чтобы ты скорее встал на ноги. Твоя задница мне нахуй не сдалась.       Злость на это ходячее недоразумение возрастала с каждой секундой. Несколько движений — и парень уже истекал бы кровью, если бы Арсений позволил себе выйти из себя. Человеческие кости очень хрупкие, а Антон не сможет оказать хоть какое-нибудь сопротивление. При всем желании Попов сможет так умело спрятать тело, что никакая полиция с собаками не найдёт подростка, и его посчитают без вести пропавшим.       Собственный ход мыслей не радовал. Вампир устал быть хорошим, голодным, с недотрахом, если его намерений в упор не замечают, продолжая цепляться за ошибки прошлого.       Разговаривать дальше не хотелось, ровно как и находится в этом доме. Арсений встал на ноги и, поправив одежду, пошёл в сторону двери. Мужчина надеялся, что самое страшное Антон пережил, а на остальное есть Терафлю, его друг-очкарик и родители. В полном молчании он накинул на плечи куртку и даже не попрощался перед выходом. Во рту была мерзкая горечь обиды, а желудок неприятно скрутило от слов Шастуна.       — Неблагодарный щенок, — рыкнул вампир, когда оказался на улице. Он остановился на дорожке, ведущей от дома к дороге и глубоко дышал, чтобы привести чувства в порядок. Небо заволокло тяжёлыми серыми тучами, с которых срывались редкие холодные капли дождя, которые в прямом смысле помогали немного остыть и успокоиться.       Внезапный звук открывшейся двери позади заставил брюнета резко обернуться. Растрепанный, с чуть покрасневшими щеками, в пижаме и домашних тапочках, обнимающий себя за плечи от холода Антон выскочил на улицу и засеменил к Попову.       — Арсений, постой, — тихо произнёс юноша, подходя ближе.       — Чего? У меня ещё несколько шлюх сегодня по графику, — с сарказмом ответил брюнет, глядя на юношу сверху вниз.       — Останься со мной? — Шастун смотрел своими жалобными глазками на брюнета и сам не ведал, что смотрит прямо в беспокойную душу, которая готова разрушать всё на своём пути, лишь бы дать гневу выход. И Арсений не мог отвести взгляд, позволяя этому мальчишке забраться не только в голову, но и в сердце.       — Пожалуйста, — ещё тише добавил подросток, робко взял старшего за рукав и потянул за собой в дом. Но Попов стоял, как вкопанный, и не мог поверить в то, что происходит сейчас. Его что, просят не уходить? У Шастуна снова горячка началась?       — Ты зачем из дома выскочил? — зачем-то спросил мужчина, надеясь, что это прозвучит как упрёк или риторический вопрос, и не рассчитывая получить на него ответ.       — Я за тобой, — искренне отозвался Антон.       — Но тут холодно.       — Ну и что, я всё равно за тобой, — вновь повторил подросток и ещё несколько раз подергал брюнета за рукав, но тот продолжал стоять столбом.       Вампира поражало, как быстро менялось его настроение рядом с этим неугомонным мальчишкой, который сначала шипит и выпускает иголки, а потом в пижаме бежит на улицу, чтобы не дать уйти. Кстати об улице.       Мужчина завороженно наблюдал, как на лицо Антон одна за одной начинают падать мелкие капли, а тот стоит и, кажется, уходить просто так не собирается. Вот что делать с этим зайчонком?       — Идём внутрь, — наконец произнёс Попов, обхватывая холодную ладонь подростка собственной. Шастун не возражал и послушно зашёл в тёплый дом, тут же вздрагивая от перепада температур.       — Будешь чай? — спросил юноша, чуть улыбаясь. Арсений так и не нашёл в себе сил отпустить его руку.       — Ложись, я всё сделаю, — кивнул мужчина в сторону дивана, но Антон упрямо нахмурил брови и надул губы. Брюнет знал этот взгляд. — И даже не начинай спорить со мной!       — Дурак, — обиженно произнёс парень себе под нос, видимо, рассчитывая, что Попов не услышит, но вампир лишь усмехнулся — прозвучало слишком по-детски и ни капли не обидно.