peccatrici adulterium sine amore

***

      вокруг возбуждающая обстановка.       — нравится?       Гречка проводит языком по позолоченным грилзам и похабно улыбается: у него таких клиентов много, товара ещё больше, так что все реакции клиентов на товар он знает наизусть.       — да, очень. по чём?       — сто тысяч, и это милый пёсик ваш!       Олег тянется ко внутреннему карману куртки, доставая карточку, но прежде, чем приложить её к терминалу, поднимает взгляд на товар, а затем и на Гречку.       — а покажи мне его способности.       Гречка хмурится, цокает языком и говорит:       — а я вижу ты прошаренный… дядька. — с прищуром смотрит на Волкова, но соглашается и тянет пса за поводок на себя. — только двадцать процентов сверху ещё.       — готов на двадцать пять, если продемонстрируешь вместе с ним.       ещё больше щурясь, Гречка подталкивает пса к шторе, кричит блондинчику за кассой, чтобы тот за товаром приглядел, и пропускает Олега перед собой. штора с шуршанием закрывается, а затем звенит бляшка ремня парня. он становится перед лицом пса, который с боязливым уважением сначала смотрит на Олега, затем на свого продавца и садится на ноги, до этого всё время передвигаясь на четвереньках.       — так, дядь, возьми поводок, — Гречка протягивает Волкову поводок, за который всё время водил и держал пса, а затем продолжает расстёгивать свои пафосные дырявые джинсы с заниженной талией, — и потом будешь эту шавку одёргивать, чтоб ему жизнь звоном монет не казалась. только ты эт... покрепче держи.       намотав кожаный ремень вокруг руки дважды, Волков с интересом принимается наблюдать за происходящим: Гречка своим шепелявым голосом из-за вставленных в рот грилз просит пса открыть ротик и не сопротивляться, пока стягивает джинс чуть ниже; белья под ним ожидаемо не оказывается. затем, тот снова обращает к мужчине, давая псу почти полную свободу действий, укладывая свою костлявую и бледную ладонь на лохматый рыжеватый затылок.       — дядь, ты не смущайся, не стесняйся — тяни-тяни! эти шавки на что угодно пойдут лишь бы крыша над головой была и… — Гречка запинается, слегка напрягаясь. — тяни-тяни…       и Олег тянет за поводок.       пса отбрасывает слегка назад, так что он почти всем телом подаётся к Олегу, стоящему у него за спиной. по голой бледной шее катятся мурашки. пёс издаёт тихий поскуливающий вопль, и костлявая ладонь на его голове даёт ему небольшую оплеуху, приговаривая молчать, псина!       — ах, да, дядь, я хотел сказать, что у меня самый хороший товар. у этого — его, кстати, по-крестьянски примитивно зовут Лёлик, — как и у всех наших есть клеймо на спине. — Олег наклоняется и видит на пояснице возле выступающих острых косточек позвоночника ожог-клеймо родового бизнеса. и ещё он случайно тянет за поводок. — да, хорошо! короч, дядь, если ещё пёсиков в гарем захочется — залетай.       у Лёлика во рту пропадает возбуждённый член Гречки, который показательно сильно хватается за рыжеватые пряди костлявой ладонью.       Волков с замиранием дыхания слушает, как пёс стонет-скулит от того, насколько сильно мужчина тянет кожаный поводок, всё сильнее и сильнее оттягивающий его за шею назад.       Гречка же уже во всю распоряжается ситуацией, вбиваясь в горло пса с особой силой, прикусывая свою нижнюю губу долбанными позолоченными грилзами. он прикрывает глаза, но на все махинации Олега, которые тут же через горло пса передаются ему, отвечает довольной улыбкой.       — можешь потянуть ещё раз за поводок, только теперь уже ближе к самому ошейнику?       видимо, у парня уже совсем крыша отъехала от возбуждения, но Волков сам не лучше: еле может на ногах стоять, слыша поскуливания-завывания пса, но тянет за поводок, где Гречка ему сказал, и Лёлик хрипит, почти стонет, особенно громко, а Гречка, кажется, своим захватом, вырывает тонкие прядки с чужой головы.       — сто пятьдесят с вон тем намордником и защитной одеждой. — говорит Волков, выходя из-за шторы к кассе, пока разморенные и довольный Гречка подаёт парнишке за кассой знак рукой, чтобы тот покупателю собрал всё.       пса Олегу жалко.       голубые глаза его заставляют задуматься о том, что разбитые коленки это не круто, так же, как и стёртые о щебень ладошки.       вокруг возбуждающая обстановка.

***