Атомный сон

«Курорты в системе Солас — мы заботимся, вы отдыхаете!» — так гласила почти угасшая голографическая надпись на верхушке станции. Воистину, она огромна, правда, скорее всего, уже не работает. Бездумно крутится себе на орбите звезды, не подавая никаких признаков жизни. Некоторые её части вроде антенн, кусков обшивки или прочего металлолома болтались неподалёку, кружились в медленном вальсе вселенского сна, пока не сталкивались друг с другом, разбиваясь на мелкие осколки и продолжая движение. — Диспетчерская отправляла какие-нибудь запросы? — поспешно уточнил Гизмо, поджав губы. Внутри ещё теплилась надежда повстречать сородича. Даже несмотря на собственную нелюдимость, он готов был отдать многое, чтобы просто обнять тёплое, живое тело, что могло бы обнять его в ответ, сказать пару ласковых Восемьдесят седьмой отрицательно покачал головой. — Никак нет, запрос на стыковку проигнорирован. Что же, пойдём так, только тебе бы переодеться, замёрзнешь же. По коридору слева будет каюта, найди себе там что-нибудь подходящее. — Спасибо, приятель, — так непривычно обращаться к едва знакомой жестянке, однако он же спаситель, а значит, заслуживает хоть йоты уважения. Было бы здорово подружиться с ним. Переход в полностью вертикальное положение дался Гизмо не без труда: вцепившись в спинку и приложив немало усилий, чтобы поднять новое, непривычно массивное тело, имперец-таки поднялся и, держась за стену, неторопливо побрёл до указанного места. Каюта оказалась непривычно тёмной и вместе с тем вполне уютной. Вот кровать, опрятно застеленная и явно рассчитанная на кого-то поменьше среднестатистического гражданина Разбитой Империи, вот совершенно неприметный шкаф на пару с прикроватной тумбой, закрытый плотной шторкой иллюминатор, и, прелесть этого места — стайка крохотных светильников из неизвестного вещества, по форме напоминающих мелкие вытянутые кристаллы. Их мягкое свечение всевозможными бликами оседало по площади комнаты, в том числе и на Гизмо — теперь его серо-желтоватое лицо приобрело розовато-оранжевый оттенок и более располагало на приятельский разговор. Улыбнись он шире, точно заделался бы в список первых красавцев. Жаль, только тяжёлый взгляд мешал всей картине. С видом последнего воришки он полез выискивать что-нибудь подходящее и тут же столкнулся с проблемой галактического масштаба. Догадки о небольших размерах жителей соседней вселенной подтвердились: такая одежда даже на самую худенькую имперку налезет с трудом, чего уж говорить о Гизмо, здоровом лбе чуть больше двух метров. Может, здесь всё-таки найдётся универсальная безразмерная форма? Спустя долгие и мучительные три минуты поисков в текстильных дебрях удались вытащить на свет что-то вразумительное и на вид не жмущее в плечах. О, ужас! Единственным доступным вариантом оказался ядовито-жёлтый костюм на загадочной застёжке и с биркой на боку. Написано там нечто неизвестное, да и Солас с ним, не больно-то хотелось. Даже несмотря на свою расцветку, несколько короткие рукава и штанины – это всё ещё была неплохая альтернатива больничному костюму. Качество у того было настолько отвратительным, что по коже время от времени пробегала дрожь и зуд, а потому Гизмо поспешил избавиться от этого почти бумажного недоразумения и попутно осмотреть своё новое тело. Тело как тело — плотное и прохладное, из примечательного и видимого при слабом освещении разве что татуировка под ребром и операционные шрамы в некоторых местах, не более. Поглядели и хватит. Борьба с одеждой продлилась недолго, и уже через некоторое время пилот полз в обратном направлении, держась за уже полюбившуюся стену. При виде знакомого силуэта голову посетил любопытный вопрос: почему Восемьдесят седьмой не такой же низкий, как и его создатели? Почему и сам корабль такой просторный, за исключением кровати? — Стыковка прошла успешно. Пойдём, Гизмо в жёлтом костюмчике, будем искать твоих сородичей. Не забудь про шлем, задохнёшься ещё, — с грацией механической балерины робот направился к шлюзу, прихватив с собой и органика. Удивительная он машина! Да, это всё лишь единицы и нули, но разве «подлинная» жизнь настолько отлична в своём концепте и должна быть возведена в абсолют? Вопрос за вопросом зарождался в не самой учёной голове Гизмо по мере того, как они направлялись к шлюзу, а разум не находил ответов, не понимал, где их раздобыть. Благо, хоть и находясь в раздумьях, он не забыл нацепить шлем — вот он-то сразу подошёл по размеру. Температура тела незначительно поднялась, всё было как в тумане, и только бездушный женский голос искусственного интеллекта станции смог вывести пилота из транса: — Произведён несанкционированный вход. Запуск протокола защиты. Ошибка запуска. Ошибка… — обидно только, что почти в эту же минуту он угас, по всей видимости, исчерпав свои возможности в связи с многочисленными поломками. Единственное, что исправно работало — модуль искусственной гравитации да аварийные лампы, будто подмигивающие кому-то из незадачливой компании во время перебоев. — Мы сделаем круг, дойдём до мостика, заберём нужную информацию и постараемся найти кого-нибудь. Я сообщу, если на датчиках будет хоть что-то. Никуда не отходи, ясно?— Седьмой не стал добавлять лишних слов об ответственности и благоразумии, считая это вполне очевидными понятиями, не нуждающимися в озвучке. В конце концов, его спутник – уже вполне половозрелый организм, не возиться же с ним как с ребёнком. — А можешь рассказать немного о своих создателях? Чем дышат, где живут, что думают? Мне как непосредственному участнику этой странной затеи, должно быть известно хотя бы что-то, — с беспечным хмыканьем поинтересовался Гизмо, устремляя всё своё внимание на робота и чуть ускоряя шаг: чем быстрее они прочешут местность и выберутся отсюда, тем лучше. — Конечно. Меня создали великие светлые умы нашей вселенной WQ-03315 — Ариу’фы. Маленькие пушистые создания, произошедшие от насекомых. Дышат кислородом, но в атмосфере их планеты достаточно азота, чтобы ты не задохнулся, предпочитают несколько влажный климат и темноту, — он ненадолго прервался, чтобы оценить обстановку глазами и сенсорами, и тут же продолжил: — Наверное, ты задаёшься вопросом, почему тогда я не отражаю характеристики родной расы, и ответ лежит на поверхности: меня делали по подобию видов вашего мира, восхищаясь размерами и силой, которых нет у них самих. Считай, вы будете всеобщими любимчиками, — Седьмой попытался выдать из себя смешок. Получилось, честно говоря, весьма картонно. Момент упущен. Стоит научить его смеяться. — Повезло же нам с соседями, — сознание, как ни пытайся, не могло обрисовать простенький портрет среднестатистического Ариу’фы, чтобы выходило похоже на настоящее существо — на своём веку Гизмо повидал чересчур мало представителей неразумной фауны, а потому и имел скудное воображение. Виной всему война: пришлось слишком рано вырасти и отложить изучение уже разваливающегося мира на абстрактное «потом». И это «потом», хотел ты того или нет, так и не наступило. Можно ли наверстать упущенное? — За всеми вами наблюдали не один век, думали, как поступить, делали расчёты. Ари, они же такие любящие… Я не удивлён, почему вдруг пришла идея взять к себе кого-то извне. Робот качал головой. Он ценил создателей, любил их всем своим жестяным нутром и искренне не хотел, чтобы добротой Ари смогли воспользоваться без пяти минут новые жители их родного мира. Надо быть внимательным в выборе кандидатов на второй шанс. Очень внимательным. По мере продвижения на пути находились разнообразнейшие признаки борьбы: оранжево-жёлтые высохшие лужицы крови, вмятины от тяжёлых ударов лап, следы когтей и зубов, из чего можно сделать вывод, что станция подверглась захвату. Плохи дела, очень плохи. Где-то устало свистели краны, болезненно трещала внутренняя обшивка, динамики шипели друг на друга, но не более того. В моменты, когда по счастливой случайности все источники звуков затихали, наступала почти идеальная тишина. Идеальная для того, чтобы не самый тонкий слух уловил тот монотонный гул машинного ядра, изредка меняющегося в частоте. Слыша этот приятный звук, Гизмо чувствовал прилив моральных сил и желание двигаться дальше. На рубке затишье. Единственным источником света была панель управления, источающая разноцветное свечение, правда, настолько тусклое, что можно было довольствоваться лишь различением силуэтов. — Мы здесь одни, — констатировал факт Седьмой, кончиками пальцев пройдясь по механическим кнопкам, — Сможешь войти в систему? Не важно, какой уровень допуска, просто сделай, — зачем ломать стену напролом, когда можно просто снять замок с калитки? Да, конечно, в голове у синтетика было множество знаний и умений, однако иногда стоит делать так, как хочет вычислительная аппаратура. Недолго думая, Гизмо ввёл данные своей учётной записи и, дабы не мучать машину с интуитивным разбором имперского языка, сразу открыл тому необходимые окна: — Ты разбирайся пока, а я… а я осмотрюсь, — подумать только, судьба вновь привела его на капитанский мостик. То было давно, лет пять-семь назад — толпа имперцев и имперок, негромкая плавная музыка, вкусная еда и она — картограф Пэт. Нет, это была не любовь и даже не влюблённость, скорее моментная симпатия, вызванная некоторым количеством влитого в себя алкоголя и атмосферы. Пэт была молода и красива, правда, погибла вскоре после торжества: некие неопознанные Цета подорвали группу кораблей, на одном из которых и была та девушка. Она не заслужила такой участи. Может, была вполне прилежным членом общества, любила Сол-шаки с бронзовиками, в последние дни недели увлекалась чтением доисторических произведений или ещё чего… по крайней мере, Гизмо запомнил её хорошей, и это главное. Хотелось, чтобы и его вспоминали в позитивном ключе. Осторожно трогая каждую плохо приколоченную вещицу на панели и размышляя о времени, когда здесь кто-то ещё был, он ненароком активировал нечто: как оказалось, всего лишь передатчик старой модели. Из сиплого, изрядно запылившегося динамика раздался знакомый мужской голос с помехами: — Если вы это слушаете, то, скорее всего, нас уже нет в живых. Меня зовут Уайт Ширрил, я старший помощник капитана Хэкса Ли, исполняющий обязанности после его гибели. Главная станция Сердце Соласа-I захвачена. У нас нет возможности сбежать или связаться с другими станциями, которые также подверглись нападению, весь экипаж сейчас заперся в рубке, это тупиковый путь, и… — на фоне ясно раздался лязг металла, по всей видимости, это ломали шлюз, — я хотел бы сказать, что наши дни на исходе. Мы сделали всё, что могли, однако Солас не будет светить вечно, поймите. Я благодарен каждому имперцу и каждой имперке, сражавшимся за свою родину; за борьбу ради тех, кого он любят и ценят. Вы были лучшими. Да прибудет с вами свет Великого Светила, — речь неожиданно оборвалась громким падением чего-то тяжёлого, криками, очередью из бластеров. Всё кончено. Здесь никого нет. Совершенно никого. Гизмо сдавленно выдохнул, бросив пустой взгляд на панель — кажется, Восемьдесят седьмой заканчивал со своими компьютерными разбирательствами и нашёл то, что нужно. Поскорее бы уйти обратно на корабль.