Упаду в небо

      В дверь раздался лёгкий стук. — Хозяин Ма, это Ваша недостойная служанка, Чу Джи. Я вхожу.       В комнату вошла девчушка лет двенадцати. Стараясь не поднимать голову, она мелкими шагами прошла до столика, поставила на него поднос с утренним чаем и осталась стоять в поклоне. — Говори. — Молодой господин Ма… — девочка замолчала, словно опасаясь продолжить и вызвать раздражение хозяина. — Что с молодым господином? — Он… Он сегодня подслушивал под дверью Лю Женя, когда тот принимал клиента. — Иди, — махнув рукой, господин отпустил служанку. Девочка ушла, а мужчина задумался. Его единственный сын, Ма Джин, достиг семнадцатилетнего возраста. Пора было начать приобщать его к семейному делу. Хозяин Ма держал бордель под названием «Нефритовый рай». Здесь обслуживали, в основном, мужчин. Женщины заходили сюда очень редко; к тому же бордель специализировался на мужской любви. Так повелось ещё со времён деда хозяина Ма. Отец господина Ма тоже не хотел связываться с женщинами. С мужчинами проще. Так он объяснил выбор направленности своему сыну. Со временем сын согласился с мнением отца. И вот сейчас его собственный сын достаточно вырос, чтобы получить свой первый опыт. Значит Лю Жень… А у мальчишки губа не дура. Хозяин Ма встретил Лю Женя пару лет назад. Голодный оборванец, готовый на любую работу за миску похлёбки. Только приведя его домой и отмыв всю налипшую грязь, мужчина увидел, что перед ним поистине редкий образец красоты. Густые черные волосы, падающие на спину до самой поясницы, укрывали спину роскошным покрывалом. Большие синие, цвета вечернего небо глаза, выдавали наличие чужеземной крови. Прямой нос с высокой переносицей, чувственный рот и высокие скулы. Все эти черты не позволяли взгляду оторваться от юношеского лица. Длинная шея с едва видневшимся кадыком. Проступающие из-под кожи тонкие ключицы с глубокой впадинкой между ними. Плоский живот, лишённый растительности. Стройное тело манило к себе, длинные ноги вызывали желание почувствовать их на своей талии или плечах. Тонкие запястья требовали сжать их широкой мужской ладонью. Бледные розовые соски едва проступали на светлой коже, и хозяин борделя внезапно поймал себя на мысли, что хочет увидеть, как они покраснеют от прилива крова. Как крохотные горошинки призывно затвердеют, алея от настойчивых ласк языком и зубами. Аккуратные половинки ягодиц, разделённые нежной ложбинкой, обещали поистине неземное наслаждение.       Получить в своё заведение подобный нефрит было удивительной удачей. Призом, доставшимся без каких-либо усилий.       Первое время хозяин позволил юноше спокойно отдыхать и набираться сил. Его кормили и одевали, не скупясь на расходы. Даже родной сын, Ма Джин, оказавшийся ровесником новичка, не был удостоен подобного внимания со стороны отца. Наконец, решив, что юноша пришёл в себя и достаточно окреп, хозяин Ма решил отправить его работать. Но сначала новичка требовалось обучить. Доверить кому-либо из своих людей обучение такого красавца разным премудростям, которые позволяли завлечь и удержать внимание клиента, было невозможно. Это нежное тело будет тренировано только им самим, так решил хозяин «Нефритового рая». И с этого момента всё своё внимание он направил на Лю Женя. Как возбудить мужчину. Как доставить удовольствие своим ртом. И, наконец, как принять мужчину в себя. Теоретические основы требовали подтверждения на практике. Когда хозяин посчитал, что Лю Жень готов, он сам забрал его девственность.       Очень быстро Лю Жень стал жемчужиной «Нефритового рая». Клиенты любили его лёгкий нрав и развитую чувственность. Даже самого обычного человека юноша мог заставить поверить в свою исключительность. Его голос, когда приступ страсти заставлял срываться с губ стоны, мог пробудить вожделение даже в мёртвом, а белая фарфоровая кожа светилась нежным розоватым цветом, когда желание охватывало юношу. Словно сам бог любви спустился на землю и нашёл приют в этом «Раю». Когда Лю Жень появился в «Нефритовом рае», интерес к этой стороне жизни в юном Ма Джине только-только начал просыпаться. Его больше интересовали изменения, происходящие в нём самом, чем какой-то новый жилец в отдалённых жилых помещениях. А вот новые ощущения, странные, неизведанные ранее желания. Всё это было необычно для молодого господина, поэтому он уходил в свою комнату как только отец отпускал его после ужина и там в тишине юноша бесстыдно изучал собственное тело.       Конечно, будучи сыном хозяина борделя, Джин рос в окружении служителей продажной любви и их клиентов, но эта сторона дел его интересовала мало. До поры до времени.       Однако, когда Лю Жень начал принимать клиентов, и молва о нём пошла по городу, Ма Джин нет-нет да и стал поглядывать в его сторону. И вот теперь он не стесняясь подслушивал у дверей, как звезда борделя стонет под клиентом.       Хозяин Ма решил, что время пришло.       Пройдя в небольшой внутренний садик, наслаждаясь журчанием воды в фонтане и прекрасным видом цветущих растений, хозяин Ма ждал Лю Женя, которого через служанку попросил прийти. — Господин звал этого недостойного слугу.       Голос, раздавшийся за спиной, заставил пробудиться томление в сердце хозяина борделя. Обернувшись, он увидел своего любимца, склонившегося в почтительном поклоне. Плавные линии спины, длинные волосы, собранные в аккуратный пучок. Хозяин Ма ощутил острое желание намотать их на кулак и заставить этот чудесный рот отработать свою ежедневную порцию еды. В очередной раз мужчина порадовался тому, что в своё время подобрал юного бродяжку вместо того, чтобы отделаться парочкой мелких монет. Ведь иначе эта изящная спина сгибалась бы перед другим. Эти чувственные губы обхватывали бы чужой член. — Да, я звал тебя. Как ты себя чувствуешь? — Благодаря заботам хозяина Ма я доволен своей жизнью. — Тебе нравится здесь? Лю Жень распрямил я и подошёл ближе к хозяину, заглядывая ему в лицо. От одного взгляда в омут этих синих глаз сердце господина Ма пропустило удар. — Я доволен тем, что могу отплатить вам за вашу доброту, хозяин. Что было бы с этим телом, если бы вы не подобрали тогда нищего оборванца? Вы дали мне кров, еду и одежду. Мое тело принадлежит вам. — Мой сын, Джин, вырос. Ведь вы с ним ровесники. Что ты о нём думаешь? — Молодой господин красив и умён. Его непременно ждёт блистательное будущее.       Лю Жень говорил положенные в такой ситуации слова, потому что и сам так считал. Молодой сын хозяина борделя имел привлекательную внешность, и порой Лю Жень задумывался над тем, что хотел бы узнать этого юношу ближе, но не осмеливался сделать первый шаг — он ясно понимал разницу в их положениях. Ма Джин — сын хозяина. Лю Жень — тот, кто принимает клиентов. Их орбиты могли пересечься только в том случае, если бы Ма Джин захотел бы использовать тело Лю Женя по назначению. — Но он ещё не опытен. Я хочу, чтобы ты его научил. — Вы хотите, чтобы я обучил молодого господина искусству любви? — Лю Жень от неожиданности отпрянул от хозяина. Слова господина Ма до крайности удивили. — Не лучше ли этим заняться женщине? — Лю Жень, он сын хозяина мужского борделя. Как он сможет занять место хозяина, если не умеет любить мужчину? — Я услышал вас, хозяин Ма.       Лю Жень склонился в поклоне. — Тогда можешь идти.       Юноша тихо ушёл.       Легко сказать — обучи. Если бы Ма Джин был простым клиентом, пришедшим в бордель за удовольствием! Но ведь он хозяйский сын. Нужно было ещё придумать как к нему подступиться, ведь до этого момента юноши не были близки, они практически не общались.       Весь день Лю Жень прикидывал и так и этак. От постоянных дум у него разболелась голова; казалось, что сам воздух в его комнате стал вязким от этих мыслей. Сегодня юноша не принимал клиентов, он был свободен весь день, но уже стемнело, а никаких идей в голову так и пришло. Поэтому, тихо открыв дверь, Лю Жень не слышно, как тень выскользнул из своей комнаты и отправился во внутренний сад, в котором утром разговаривал с хозяином. Ночной воздух освежал голову, стрекотание цикад заглушало все звуки вокруг, а цветы наполняли воздух ароматами.       Лю Жень сел на край бассейна и опустил в воду руку. Ему была приятна прохлада воды, взбудораженные мысли постепенно успокаивались. Он задумался о себе и своей жизни. Нравилось ли ему его нынешнее положение? Тогда, два года назад, когда хозяин подобрал его, нищего, голодного…       А ведь он был сыном хорошего человека, его родители любили своего красивого мальчика. Мама… хоть она и была наложницей, а не женой, но отец любил её. Именно от неё Лю Жень получил такой необыкновенный цвет глаз, который притягивал всех. Она умерла, оставив единственного сына на попечение своего господина. Лю Жень помнил её смех, помнил руки, которые обнимали его с любовью и нежностью. Мама… Могла ли она подумать, что пройдёт каких-то пять лет и законная жена выгонит её мальчика из дома после смерти отца? Из тёплого дома на холодную улицу, зимой, не дав даже собрать вещи. Практически в том, что было на нём в тот момент. Лю Жень узнал, что такое голод, когда пустой живот прилипал к спине, и что такое холод, когда он не чувствовал пальцев на руках и ногах, а дыхание не было способно согреть их хоть на мгновение. Подбирать объедки, которые кто-то мог выкинуть, искать убежище на ночь хоть под какой-нибудь крышей, лишь бы укрыться от пронизывающего ветра. Он уже практически отчаялся, готовился умереть, когда судьба свела его с хозяином «Нефритового рая». Жалость, которая подвигла этого достаточно жёсткого человека приютить оборванца, обернулась выгодой для обоих. Юноша обрёл кров и еду, хозяин — забаву и приманку для клиентов. Получал ли Лю Жень удовольствие от своей работы или им двигало чувство благодарности за то, что ему не дали умереть под забором, как собаке, он и сам не мог понять.       Когда хозяин начал его обучение всё казалось не таким сложным. Картинки в свитках поначалу заставляли краснеть от смущения, но так и манили рассматривать их вновь и вновь. Рассказы о строении тела, о точках, воздействие на которые порождало возбуждение, терзали разум и вызывали волнение в крови. Но потом… когда ему пришлось испытать проникновение в себя мужского члена… Было больно. Казалось, что его разрывают пополам. Он не мог привыкнуть к жжению, растягивался плохо — его нежная кожа трескалась и кровоточила. Немало мазей пришлось использовать, чтобы заживлять эти разрывы. Лю Жень потерял счёт дням, которые провел, выздоравливая. А до тех пор, пока его не могли брать сзади, хозяин терзал его рот. Его глотку каждый день заливало спермой, шея болела, а горло немело от усилий. Но стоило ему восстановиться, как хозяин Ма снова принимался тренировать его задний проход.       Так прошло ещё какое-то время. На какой раз Лю Жень перестал сопротивляться этим вторжениям в себя он уже не помнил, но однажды он почувствовал, что боль ушла. Однажды, когда хозяин вошёл в него, всё изменилось. Его тело горело от желания, ему хотелось снова и снова чувствовать, как крепкий член вторгается в его плоть, раздвигает нежные стенки, касается потайного местечка, дарившего незабываемые ощущения. Желание заставляло двигаться навстречу настойчивому проникновению, принимая член глубже, раскрываясь навстречу, смешивать свою смазку с соком, сочившимся из вторгающегося в его тело члена, сжиматься вокруг него. Тело покрылось биссеринками пота, с губ срывались стоны, а поясница прогибались, чтобы быть ближе, чтобы мужчина вошёл глубже… Это походило на какое-то сумасшествие… Он напоминал себе течную суку, и ему был нужен кобель, чтобы удовлетвориться.       Как только хозяин увидел, что Лю Жень больше не сопротивляется и хочет отдаться мужчине, он незамедлительно открыл к юноше доступ клиентов. Так началась работа Лю Женя в «Нефритовом рае» в качестве проститута. Пока Лю Жень привыкал к своей новой жизни, Ма Джин жил совершенно в другом мире. Он учился письму и чтению, рисованию и стрельбе из лука. Живя под одной крышей, эти двое практически никак не пересекались. Сын знал, что у отца появилась новая игрушка, но интереса к ней не проявлял. Новенький знал, что у хозяина есть сын, но задумываться об этом не было ни времени, ни сил. Не видя проявляемого к себе со стороны Ма Джина интереса, Лю Жень решил, что хозяйский сын предпочитает девушек, а значит и думать о нём нечего.       И вот сейчас такое поручение от хозяина — соблазнить Ма Джина, научить его мужской любви. Мысли проститута снова вернулись на исходную точку. Он не знал, как подступиться к этому юноше.       Лю Мяо сидел на краю бассейна и смотрел, как маленькие рыбки приплывают к его пальцам. Внезапно ему стало весело, он тихо рассмеялся. В этот момент кто-то подошёл к нему так близко, что Лю Мяо пришлось задрать голову, чтобы увидеть кто же это. — Молодой господин Ма!       Лю Жень сделал движение, чтобы встать и поприветствовать человека, мысли о котором не давали ему покоя весь день. Однако его попытка была моментально пресечена Ма Джином, который внезапно опустился перед ним на колени, обхватил его ноги и зарылся лицом в колени проститута. Подобное поведение настолько ошеломило Лю Женя, что он не нашелся, что сказать. Воцарилось молчание. Внезапно Ма Джин заговорил, и его голос был хриплым. — Лю Жень, я не знаю, что со мной происходит. Я не понимаю себя и своих чувств. Помоги мне, я прошу тебя. — Молодой господин, что случилось? Вы нездоровы? — Я не знаю. Голова кружится, тело горит. Когда смотрю на тебя, теряю себя. Что со мной?       Не может быть! Неужели судьба улыбнулась, и молодой господин Ма сам проявил к нему интерес? Может быть хозяин Ма узнал об этом, поэтому и обратился к Лю Женю? — Вы странно чувствуете себя, когда видите меня? Вам неприятны эти чувства?       Руки, обнимающие его ноги, сжались ещё крепче. — Я никогда ни к кому не испытывал таких чувств. Я хочу быть рядом с тобой, ты манишь меня. Когда вижу тебя хочу пойти за тобой. Что это? — Может быть вы проявляете дружеские чувства? Вы хотите общаться, разговаривать со мной, потому что здесь нет других ваших ровесников? — Нет. У меня есть друзья из других семей, и к ним я не испытываю таких чувств. Я спокойно могу не видеть их подолгу, но тебя хочу видеть всегда. — Что ещё вы чувствуете? — Хочу касаться тебя, держать за руку, хочу чего-то большего. Что это? — Вы хотите прикасаться ко мне? От этих мыслей становится жарко? — Да. Что это? — Это вожделение. Если вы получите то, чего хотите ваше желание пройдёт. — Нет. Не пройдёт. Я ведь хочу не только касаться тебя. Я хочу говорить с тобой, быть рядом, гулять, есть, спать. Хочу, чтобы ты смотрел только на меня. Трогал только меня. Хочу слышать твой голос, смотреть в твои глаза, носить тебя на руках. Хочу отдать тебе последний кусок в голод. Если с неба польется огненный дождь хочу закрыть тебя собой. А-Жень, что это за чувство?       Лю Жень растерялся. — Я не знаю… Я никогда не испытывал ни к кому подобных чувств.       Он провел рукой по затылку Ма Джина и подумал, что у парня красивое тело, крепкие плечи. Наверное, Ма Джин сильный. И разве сейчас не тот самый шанс, который был ему нужен? Ма Джин стоял перед ним на коленях и хотел его прикосновений. Если отбросить всю глупую романтику его слов, то совершенно очевидно одно — Ма Джин созрел для плотской любви. Возможно, ему надоело заниматься самоудовлетворением, и он захотел испытать чувственные удовольствия на практике, тем более, что атмосфера этого места способствовала проявлению интереса подобного рода. И Лю Жень мог ему это дать. Это единственное, что он мог дать. Поэтому, потянув волосы Ма Джина, Лю Жень заставил того поднять лицо. — Я не знаю, как называется чувство, о котором вы говорите, но может это поможет?       Он наклонился к лицу юноши и приник к его рту губами. Поцелуй был нежным и целомудренным. Боясь испугать Ма Джина, Лю Жень был очень осторожен. Он не позволил себе проявить страсть и сделать поцелуй глубоким, как если бы они были любовниками. Оторвавшись от губ Джина, Лю Жень заглянул ему в глаза. — Вам понравилось? Не было противно?       Ма Джин поднялся с земли и, наклонившись, подхватил Лю Женя на руки, крепко прижал к себе. — Я хочу ещё, хочу большего. Поэтому мы пойдём к тебе. Покажи мне и научи меня.       Несмотря на то, что он шёл с ношей на руках, Ма Джин двигался достаточно тихо. Никем не замеченный он добрался до комнаты Лю Женя и опустил того на землю. — Вы уверены, что хотите войти сюда? Вы ещё можете уйти. Ма Джин решительно открыл дверь и затащил своего спутника внутрь. — Я хочу познать всё, что ты умеешь. Скажи, что я должен сделать, и я все исполню. — Тогда для начала я вас поцелую так, как я хочу. Наклоните ко мне лицо и приоткройте рот. Повторяйте за мной.       Ма Джин выполнил то, что было велено, и Лю Жень впился в его губы. Перед ним был не маленький слабый юнец. Ма Джин вступил в свою юность, его тело было крепким и полным сил, поэтому Лю Жень не боялся причинить боль. Он держал голову Джина двумя руками и целовал его губы страстно, посасывая их, проникая внутрь языком, прижимаясь всем телом. Довольно быстро Ма Джин понял, что он должен делать. Тело само ответило, подчиняясь древним инстинктам. Его руки обняли Лю Женя за талию и прижали к себе. Губы начали отвечать на ласки. Он позволил себе прикусить нижнюю губу Лю Женя, тут же зализав её. Язык ворвался в зовущий рот и начал бешеную пляску внутри. Подобной страсти Лю Жень не встречал. Клиенты не стремились к поцелуям с ним, они старались быстрее затолкнуть в его рот свои члены, поэтому такие ощущения, которые переполняли Лю Женя сейчас были для него в новинку.       А пальцы Ма Джина уже развязывали тесёмки на одежде Лю Женя, чтобы добраться до его тела. Сбросив верхнее платье и стянув нательное одеяние, Джин наконец-то смог прикоснуться к нежной светлой коже Женя. Он гладил его спину и целовал грудь. Может быть сыграло роль то, что он вырос в борделе и хоть был сыном хозяина и не имел возможности участвовать в играх клиентов, но сама атмосфера этого места была пропитана чувственностью. Ма Джин сам не понимал, откуда из него рвалось понимание того, что нужно делать. Он сбросил с себя одежду. — Хочу чувствовать тебя кожей. Хочу большего. Дай мне это, а-Жень. Покажи, что делать. Я горю, так остуди меня.       Лю Женя не нужно было просить дважды. Партнёр, оказавшийся сейчас в его комнате, отвечал всем его желаниям. Молодой, красивый, с приятным запахом, горящий желанием — о чём ещё он мог мечтать? Потянув Ма Джина вниз, Лю Мяо заставил его опуститься на постель и опрокинул на спину. Между разведённых ног Ма Джина гордо торчал стоявший колом подрагивающий член. Головка блестела сочащимся соком, вены рельефно проступали по всей длине. Лю Жень замер от восхищения. — Какой же вы красивый, молодой господин.       Лю Жень опустил голову и взял в рот нежную плоть. Облизывая и обсасывая её, он заставил Ма Джина стонать и дрожать от возбуждения. Вцепившись в плечи, молодой господин Ма пытался убежать от этого жадного рта, но тут же стремился к нему снова. Видя такую реакцию на свои действия, Лю Жень завёлся ещё сильнее. Он почувствовал свою власть над распростёртым на постели телом, и это чувство пьянило. Лю Жень захотел показать своё мастерство полностью. Его рот опускался всё ниже, пока наконец весь член Ма Джина не заполнил собой глотку Лю Женя. Доставлять настоящее удовольствие Ма Джину оказалось на удивление приятно, не было необходимости заставлять себя скользить языком и губами по стволу, забирать в рот поджавшиеся к корню яички, проникать кончиком языка в нежную дырочку на головке. Дыхание Ма Джина становилось прерывистым, его пальцы всё сильнее сжимали плечи Лю Женя, грозя оставить на них отметины. Он двигался в такт своему партнёру, пока, наконец, со стоном не излился прямо в ласкающий плоть рот, заполнив своим семенем, которое Лю Жень тут же проглотил. — Молодой господин доволен? — Я не твой клиент, не говори со мной так.       Лю Жень рассмеялся. — А кто же вы тогда для меня? — Я буду твоим любовником. Ты будешь только моим.       Ма Джин притянул к себе Лю Женя и обнял его. — Ты научишь меня всему, хорошо, а-Жень? Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Хочу доставить тебе такое же удовольствие.       Лёжа в объятиях Ма Джина, Лю Жень думал о том, какой же тот наивный дурачок. Он, похоже, забыл, где они находились. Бордель, где не было места нежным чувствам. Лю Жень принадлежал хозяину Ма. То, что произошло сейчас, случилось только по воле хозяина. И будет происходить только до тех пор, пока хозяин позволит. О том, что будет после этого, Лю Жень предпочитал не задумываться. Однако в этот самый момент, в это мгновение, он был счастлив услышать от Ма Джина эти слова. Положив голову на плечо юноши и обняв его, Лю Жень закрыл глаза и уснул.