Упаду в небо

— Джин-эр… ещё… ещё… хочу тебя… всего…       Бессвязные слова срывались с губ Лю Женя, когда он чувствовал внутри себя ритмичные движения горячего члена Ма Джина, тёрся спиной о рельефные мышцы его груди. Широко разведя ноги, Лю Жень поднимался и опускался, плавно скользя по напряжённому члену, пока тот придерживал его за тонкую талию. В головах обоих было пусто. Там, где соприкасались их тела, кожа горела от трения и жара рук. Внутри словно полыхал пожар; Жень поймал ритм любовника, принимая его напор. Он хотел раствориться в этом человеке, отдать себя полностью, пока ещё может, пока он ещё Лю Жень, пока он чистый. — Возьми меня…       Повернувшись лицом к Ма Джину, юноша впился губами в его рот и обхватил крепкую шею. Теперь ему не была нужна поддержка других рук, он мог двигаться сам, контролируя глубину и скорость проникновений.       Оторвавшись от губ сидевшего на его коленях юноши, Ма Джин посмотрел на Лю Женя. Голова того откинулась назад, обнажая длинную белую шею, по которой резко двигался вкадык, дыхание сбивалось. Сегодня Жень отдавался как-то по особенному страстно. Ненасытно. Полностью. — Ты такой пылкий сегодня… Я схожу с ума от тебя, а-Жень… И я так сильно хочу тебя…       Ма Джин опрокинул Лю Женя на спину и забросил его ноги на свои плечи. Он напористо врывался в горячее тело, так жадно принимающее его. Откуда только взялись силы? Его любовник сегодня был поразительно отзывчив. Любое прикосновение вызывало в нем отклик, он плавился в руках партнёра, словно воск на солнце. Его отзывчивость находила ответ в теле Ма Джина. На подобный уровень их страсть поднялась впервые. Несмотря на неоднократные акты их соития, Джин всегда чувствовал некую отрешённость своего партнёра, словно он был не до конца с ним. Словно тонкая вуаль отделяла их друг от друга, не толще паутины, но такая непреодолимая. А сегодня… Сегодня никаких преград не чувствовалось. Сегодня он держал в объятиях настоящего Лю Женя. И осознание этого заводило ещё сильнее. Ма Джин хотел стать ещё ближе, войти глубже, забраться под тонкую бледную кожу. Его затопила волна какого-то нежного чувства, названия которому он не знал. Поднявшись из глубин души, это чувство выплеснулось внутрь потоком горячей спермы. Ма Джин упал опустошённым на Лю Женя, придавив его всем своим телом. Ему не хотелось покидать горячую и мягкую плоть своего любовника. Остаться внутри него, обнимать, целовать его закрытые глаза и пересохшие губы, припасть губами к шее, чувствовать грудью биение сердца.       Поднявшись на локте, Ма Джин играл с длинными прядями волос Лю Женя. — А-Жень, ты бесподобен… Ты такой… я не могу выразить словами все свои чувства.       Юноша уткнулся в плечо Лю Женя. Тонкая белая рука поднялась и опустилась, обнимая, на его спину. Он не увидел, как слезинки пробежали из уголков глаз Лю Женя и пропали в его волосах.       Сегодня последний раз. Последний. Уже завтра Лю Жень приступит к своей обычной работе в «Нефритовом рае». Так сказал ему хозяин Ма сегодня утром. Он и так достаточно долго прохлаждался и уделял внимание исключительно Ма Джину. Время, отведённое хозяином Ма на обучение сына, истекло. Поэтому сегодня Лю Жень хотел насладиться их близостью в полной мере. Завтра у него уже не будет такого шанса. Завтра они снова разойдутся по разным сторонам дороги, сын хозяина и проститут, работающий на этого хозяина. Юноша впитывал последние мгновения счастья, последние крупицы, которые остались ему на память. Он не упустит ни одного. Его рука прижала голову Ма Джина к своему плечу, а губы коснулись волос еле ощутимым поцелуем.       Если бы судьба сложилась по иному! Если бы родители не оставили его… смогли бы они встретиться, как равные? Смогли бы подружиться? Или изначально они шли бы каждый своей дорогой, не подозревая о существовании друг друга? И сейчас Ма Джин лежал бы в объятиях другого человека? Почему в его голову вообще приходили подобные мысли?       Он снова поймал себя на размышлениях о чистоте. Лю Жень всегда соблюдал чистоту тела и никогда не позволил бы себе прийти к клиенту не подготовившись. Но рядом с Джином он стал задумываться о чистоте иного рода. Чистоте души. Словно слова, сказанные юношей тогда у бассейна, позволили очиститься от скверны его положения в борделе. Рядом с этим юношей Жень чувствовал себя невинным, словно младенец. Словно не было в жизни последних двух лет, когда его тело пользовало столько мужчин. Столько чужих тел… чужих рук… чужого семени… Сейчас, понимая, что с завтрашнего дня он снова опустится на дно, Лю Жень особенно остро чувствовал уходящие мгновения счастья принадлежать только одному человеку. Словно лучик надежды прорезал кромешную тьму вокруг него и теперь гас, растворяясь в окружающем сумраке. Те чувства, которые Ма Джин вызвал в нём, он постарается спрятать глубоко внутри. Никому не позволит лишить себя этих крупиц счастья. Даже если с завтрашнего дня всё изменится. Даже если спящий сейчас рядом юноша отвернётся, откажется от своих чувств, удовлетворив желания тела, Жень сохранит память об этих днях до самого последнего вздоха. Он будет помнить, каково это — отдаваться не за деньги, не по принуждению. Каково это делить постель и своё тело с тем, кто нежен, осторожен. Кто красив телом и страстен. Рядом с кем почти удаётся забыть о собственном унизительном положении.       Лю Жень смахнул с ресниц непрошенные капли и лёг рядом, прижавшись теснее к горячему телу Ма Джина. Он наслаждался исходящим от его тела теплом и ароматом, прислушиваясь к дыханию, стараясь вобрать в себя, в свою память каждую чёрточку лица, каждое движение юноши.       Когда Ма Джин проснулся утром, было уже позднее утро. Он лежал на постели один, заботливо укрытый одеялом. Подушка рядом с ним была остывшей, значит Лю Жень покинул его давно. Странно, последнее время они просыпались вместе и успевали насладиться друг другом до начала нового дня. Сейчас, лёжа в остывающей постели, Ма Джин чувствовал одиночество. Ему было непривычно холодно под теплым одеялом, тоска заползла змеёй в его душу. Предчувствие непоправимого настойчиво билось в мозгу.       Он быстро встал и отправился на поиски Лю Женя, но почему-то не смог нигде его найти. В его комнате юноши не было, слуги его не видели. Куда он мог исчезнуть? Промучившись в бесплодных поисках весь день, Ма Джин случайно наткнулся на Чу Джи, которая куда-то спешила с тазиком воды и полотенцами. — Сяо Джи, ты не видела Лю Женя?       Руки девочки задрожали, она склонила голову, спрятав лицо. — Чу Джи, что случилось? Ты испугалась? Почему ты не смотришь на меня?       Подняв лицо девочки за подбородок, Ма Джин увидел, что она с трудом сдерживает слёзы. — Чу Джи! Что случилось? Отвечай немедленно!       Страшная догадка закралась в сердце Ма Джин. — Это… связано с а-Женем?       Девочка, всхлипывая, кивнула. — Ты идёшь к нему?       Чу Джи снова кивнула. — Веди.       Ма Джин сам удивился каким помертвевшим звучал его голос. Ещё не зная, что произошло, он уже испугался. Чу Джи привела его в другое крыло и остановилась у одной двери. — Он здесь? — Да, молодой господин.       Что-то подсказывало Ма Джину, что детские глаза не должны видеть спрятанное за этой дверью. — Малышка Джи, давай я пойду туда один, а ты подождёшь меня здесь? Если понадобится твоя помощь я позову тебя.       Ма Джин забрал из рук девочки воду и полотенца и, собравшись с духом, вошёл в комнату.       В комнате было царил полумрак, и Ма Джин в самый первый миг даже не увидел Лю Женя, неподвижно лежавшего ничком на постели. Он оглядел комнату, и только когда его глаза привыкли к скудному освещению до юноши дошло осознание — недвигающееся тело, прикрытое простынёй и было Лю Женем. Тот никак не отреагировал на скрип двери.       Ма Джин поставил воду рядом с постелью и дрожащей рукой откинул покрывало. Его глазам предстало тело любимого, покрытое тёмными следами. На запястьях проступали следы пальцев. Обычно аккуратные полушария ягодиц пламенели от бесчисленного количества ударов по ним. Присмотревшись, Ма Джин увидел несколько полукружий от зубов. Осторожно дотронувшись ладонью спины Лю Женя, юноша почувствовал едва заметную дрожь. Он даже подумал, что это дрожь его собственной руки, но присмотревшись внимательнее понял, что это озноб несчастного измученного тела. Опустившись на колени, Джин обнаружил разводы спермы, покрывающие бедра Лю Женя. Он хотел раздвинуть ноги любимого, чтобы осмотреть состояние сокровенного места, но эта попытка вызвала в теле больного юноши сильную дрожь, а с его губ сорвался страдальческий стон. Все тело было покрыто пеленой липкой испарины, длинные волосы разметались по подушке, прилипли ко лбу и спине.       Что же за животное побывало здесь и оставило несчастного в таком состоянии?       Ма Джин выглянул наружу и сказал сидевшей у стены Чу Джи, чтобы она сбегала к хозяину Ма и попросила его пригласить к Лю Женю лекаря, а сам вернулся в комнату.       Сначала нужно было обтереть Лю Женя смоченными в воде полотенцами. Еле сдерживаясь от охватившего его негодования, Ма Джин всё-таки старался быть нежным и аккуратным. Он убрал мокрые волосы любимого и стал смывать следы пота и семени со спины юноши, потом протер его руки и наконец принялся за ноги. Ему было страшно поднимать взгляд на ягодицы Лю Женя, которые расцвели алым от шлепков по нежной коже. Тот, кто так себя вёл, был зверем. Ма Джин никогда даже не мог себе представить, что один человек может совершить подобное насилие над другим. В том, что это было насилием он не сомневался — за то время, что он делил постель с Лю Женем, последний никогда не давал понять, что ищет жестокости в отношении себя. Приложив к покрасневшим ягодицам прохладное полотенце, чтобы унять боль, Ма Джин вышел из комнаты. Чу Джи уже должна была вернуться.       Девочка действительно сидела у дверей комнаты. — Сяо Джи, отец пригласит лекаря?       Девочка тихо покачала головой. — Нет. Хозяин Ма сказал, что Лю Жень заслужил то, что с ним произошло. Он должен принять последствия своей работы, лекарь стоит дорого. — Что?!       Возмущению Ма Джина не было предела. Слёзы, скопившиеся в уголках его глаз пока он обтирал Лю Женя, моментально высохли. — Где сейчас отец? — Он в своей комнате. У него в гостях господин Вань Ге. — Господин Вань Ге? Но ведь он же лекарь! Я немедленно схожу сам и попрошу господина Вань Ге осмотреть а-Женя!       Ма Джин решительным шагом направился в покой отца. У самых дверей он услышал мужской смех и тихие голоса. Безмятежность, царящая в комнате, отозвалась болью в сердце, ведь сидящие в комнате знали о случившемся с Лю Женем. Разве можно со спокойным сердцем сидеть, пить сливовое вино в компании старого друга в то время, как совсем рядом кто-то мучается от нечеловеческих страданий? Ма Джин едва смог сдержаться, чтобы не выбить хрупкую дверь. Сделав несколько глубоких вдохов, он постучал. — Отец, это ваш сын. Я вхожу.       В комнате кроме хозяина Ма был ещё господин Вань Ге. Этот человек был лекарем и другом юности хозяина. Он лечил семью Ма и помогал работникам «Нефритового рая», когда возникала такая необходимость. Сейчас Джин очень рассчитывал на его помощь. Когда юноша вошёл в комнату, мужчины весело разговаривали и пили ароматное вино из крохотных фарфоровых чашечек. Увидев сына, господин Ма нахмурился. — Зачем ты побеспокоил нас? — Отец, я прошу помощи для Лю Женя. Ему нужен лекарь. Позвольте господину Вань Ге осмотреть его. — Как ты смеешь врываться сюда и требовать, чтобы такой уважаемый человек всё бросил и побежал к какому-то проституту только потому, что тому, видите ли, нездоровится?! Тебе не стыдно?       Ма Джин склонился в глубоком поклоне. — Отец, Лю Жень очень плох. Я видел его. Его словно терзал дикий зверь. Если лекарь не осмотрит его сейчас, то завтра ему станет ещё хуже. — Он привык к тому, что клиенты делают с его телом, что хотят. Он справится. Почему ты так беспокоишься о нем? — За то время, что мы были вместе… он… он мне нравится… я хочу ему помочь. — За то время, что вы были вместе? За то время это отродье совсем забыл, кто он и кому принадлежит. Пришлось напомнить ему.       Ма Джин почувствовал, как спина покрылась каплями холодного пота. Догадки одна страшнее другой теснились в его голове. Он догадывался, что ни один клиент не мог бы позволить себе подобного обращения с одним из самых популярных работников этого места. Что те ужасные действия, следы которых он так тщательно убирал с тела а-Женя, совершил именно его отец. Но где-то в глубине души Джин надеялся на ошибочность своих предположений. Разве у отца были причины так зверствовать? Разве Лю Жень не был его любимцем? — Отец… Кто сделал это с а-Женем? — А-Жень? Ты назвал продажную шлюху а-Женем? Щенок! И какое ты вообще имеешь право спрашивать меня о таком? — Отец, ответьте… пожалуйста. Кто? — Я сам напомнил ему о его положении.       Юноша сжал кулаки, не чувствуя, что ногти впились в кожу ладоней. В памяти всплыло тело Лю Женя, измученное, покрытое укусами, засосами и синяками. Как его отец мог быть таким жестоким?! — Отец, вы же всегда любили Лю Женя! Как вы могли так поступить с ним! Даже если и так, почему вы не хотите, чтобы лекарь осмотрел и помог ему? — Это его наказание. А вот ты совсем обнаглел. Убирайся!       Ма Джин опустился на колени. — Отец… если вы не позволяете лекарю осмотреть Лю Женя, тогда позвольте хотя бы дать ему лекарство… Я сам всё сделаю. Дайте лекарство.       Хозяин Ма встал из-за чайного стола и подошёл к стоящему на коленях юноше. — Лекарство? Лекарство стоит больших денег. То время, что вы провели вместе, Лю Жень не работал, я не получил никакой прибыли от него. А что есть у тебя? — Я заплачу сколько скажете. — Сколько скажу? У тебя нет своих денег. Ты ничего не заработал сам. У тебя есть только твое тело. Может, ты дашь мне его?       Ма Джин отшатнулся. Что? Его отец хочет заняться с ним тем, чем занимаются мужчины в борделе?       Хозяин Ма рассмеялся. — Смотри, Вань Ге, мальчик понял. Не бойся, я не стану требовать, чтобы ты раздвинул передо мной ноги. Вместо этого, — хозяин Ма развязал свое платье, — у меня появилась смешная задумка. Отсоси мне. Хочу посмотреть, чему ты научился в компании шлюхи.       Ма Джин не верил своим глазам и ушам. Его отец… сначала изнасиловал Лю Женя, а теперь хочет, чтобы сын отсосал ему? Мир сошел с ума? — Отец… — Что, не хочешь пачкать свой рот ради проститута? Тогда убирайся.       Ма Джин молчал. С одной стороны, он даже в страшном сне не мог представить себе нынешнюю ситуацию, а с другой — там совсем один лежал измученный а-Жень, ему была нужна помощь, и, похоже, Ма Джин единственный, кто мог помочь своему другу. Неужели его остановит гордость?       Юноша протянул руку и достал из штанов член отца. Он не хотел смотреть в лицо своему родителю и постарался отрешиться от всего. Надо представить, что перед ним а-Жень, тогда всё будет проще. — Если ты не постараешься, то твой дружок не получит лекарство.       Ма Джин наклонился и взял в рот головку. Член, который он ласкал, был больше, чем у Лю Женя. Налитый кровью, он заполнял рот полностью. У Джина не было большого опыта в ласках подобного рода, поэтому он плохо представлял, что делать. Он пытался вспомнить, что делал с ним а-Жень и попытался ему подражать. — И это все, чему это ничтожество научило тебя? Ничего не дам.       Ма Джин никак не мог понять, почему отец вдруг так сильно изменил своё отношение к Лю Женю. Ведь тот был самым красивым работником, именно к нему отец больше всего благоволил. Так что же такое произошло сегодня днём, что каждое слово отца о Лю Жене пропитано ядом и злобой?       Но сейчас Ма Джину нужно было сосредоточиться на члене отца, который заполнял рот. Нужно было сделать так, чтобы мужчина остался удовлетворён, ведь от этого зависело получение лекарства и здоровье любимого.       В памяти всплыли сцены их ласк с а-Женем. Вот тот облизывает член Джина по длине, дразнит языком, облизывает и обсасывает. Лю Жень всегда старался доставить удовольствие, наверное в этом секрет. Поэтому Ма Джин отбросил сантименты и целиком сосредоточился на процессе. Его движения стали увереннее, губы стали обхватывать ствол сильнее. — Вот так… да… Тебе нравится? Тебе нравится мой член? Ещё сильнее… глубже… — Оближи яйца… возьми их в рот… Я научил эту шлюшку, научу и тебя… Ма Джин задыхался, из глаз текли слёзы, горло болело от непривычного напряжения. Член врывался в глотку беспощадно. — Посмотри на меня… Я сказал — посмотри!       Ма Джин поднял глаза. Он впервые видел отца с такого ракурса. Да и такое выражение лица видел у него тоже. Мужчина держал голову сына двумя руками, не позволяя далеко отодвинуться. Терпкий запах мужского вожделения дразнил ноздри юноши, и он начал чувствовать непонятное возбуждение. — А у тебя есть потенциал. Тебе всего лишь нужна практика. Хочешь, я тебе её обеспечу?       Что-то промелькнуло в глазах Ма Джина, и это не осталось незамеченным хозяином Ма. — Знаешь сколько раз мне отсасывал Лю Жень? Он так же, как и ты, стоял передо мной на коленях, пока я вбивал в его рот свой член.       Ма Джин почувствовал, что член в его рту набух ещё больше. — Хочешь скажу сколько мужчин он обслужил за время работы здесь? И ради такого, ради подстилки для мужиков, ты сейчас стоишь на коленях и отсасываешь своему отцу? Тебе нравится? Из тебя может получиться неплохая шлюха. Что скажешь?       Джин уже плохо соображал. Он не мог вырваться из рук, властно держащих его голову, а челюсть практически онемела. Всё, что он мог делать, это позволить насиловать себя в ожидании разрядки. — Ааааа…       Член содрогнулся, и горячая сперма заполнила рот юноши. — Не смей выплёвывать. Проглоти… Посмотри на меня… Открой рот… У тебя такой жалкий вид… такой грязный… — Вы дадите лекарство? — Шлюха должна получить свою плату.       Хозяин Ма подошёл к шкафчику и достал оттуда маленькую баночку с мазью. — Намажь израненные места.       В этот момент раздался голос лекаря Вань Ге. Ма Джин вздрогнул. Он совершенно забыл о присутствии постороннего человека и сейчас осознав, что у его позора был свидетель, щёки залила краска стыда. — Джин, перед тем как использовать мазь, ты должен почистить Лю Женя. Уж не знаю, как ты это сделаешь, но там всё должно быть чистым. И вот ещё, — лекарь вытащил из рукава крошечную бутылочку и протянул её юноше, — дай ему эти капли. Запомни — не больше трёх. Это уймёт лихорадку.       Ма Джин взял бутылочку и поклонился лекарю. Его горло саднило, и голос плохо повиновался. — Благодарю, господин лекарь.       С этими словами он вышел из комнаты и, забыв об оставшихся в комнате мужчинах, побежал к Лю Женю.       После ухода сына хозяин Ма обернулся к лекарю Вань Ге. — Зачем ты дал ему капли? — Ты сам сказал, что за удовольствие надо платить.       Хозяин Ма подошёл к собеседнику и поставил ногу на его пах. — Так у тебя встал. — Ты так насиловал рот своего сына, что я возбудился. Не хочешь взять на себя ответственность? — Извращенец. Тебе так понравилось? — Почему ты заставил мальчика пройти через всё это? Ведь ты позвал меня для того, чтобы я осмотрел твою любимую игрушку? Как бы ты не был к нему жесток, ты питаешь к мальчишке слабость. Ты не позволил бы ему заболеть. Тогда зачем? — Не знаю. Захотел и всё. — А ты не ревнуешь случаем? — Если ты не заткнешься, то пеняй на себя.       Он действительно был взбешён поведением Лю Женя. Когда хозяин Ма вызвал его к себе, чтобы получить отчёт о том, как проститут выполнил приказ, то по едва заметным признакам понял, что что-то изменилось. Его интуиция не могла обмануть, и чтобы убедиться в собственной правоте, мужчина приказал Лю Женю раздеться и лечь.       Вид этого нежного тела вызвал неконтролируемое желание в хозяине Ма. Он столько дней не позволял себе прикасаться к своему любимцу, что от одного взгляда на розовые соски, плоский живот и стройные ноги внутри всё скрутило в тугой узел. Он не раздумывая набросился на юношу, желая немедленно удовлетворить свою похоть. Нежный вход принял мужское естество без малейшего сопротивления. Внутри было мягко и уютно. Хозяин Ма вбивался в лежащее под ним тело, а потом услышал тихий шёпот Лю Женя: «Джин-эр, ещё, Джин-эр». Эти слова вызвали волну злости. Как мог этот мальчишка шептать чужое имя, когда лежал под хозяином? Когда хозяйский член буравил его нутро? Разве мог он забыть, кому принадлежал? Ну, так мужчина напомнит об этом.       Но рассказывать лекарю о том, что его догадка была верна, мужчина не собирался. Да, он жестоко изнасиловал своего любимца, но это его право, как хозяина. Лю Жень принадлежал ему целиком и полностью, поэтому должен раз и навсегда запомнить своё место. Эта маленькая шлюшка не должна иметь никаких привязанностей. Должна произносить только имя своего хозяина. Только так.       Хозяин Ма надавил ногой сильнее на пах лекаря. Вот ещё один человек, которому нужно напомнить о его принадлежности.       Лекарь почувствовал давление на своё мужское достоинство и испытал прилив радости. Его друг вновь показал своё истинное лицо, сначала заставив собственного сына ублажать его ртом, а затем обратив внимание на него, Вань Ге. Предпочтения Ма Ченя за столько лет ни капли не изменились. Он был властным, ревнивым, жестоким и легко возбудимым. Лекарь ощутил, как по телу пробежала лёгкая дрожь — верный признак готовности предоставить своё тело в жадные руки мужчины. Поэтому, как бы не жалел лекарь несчастного проститута, идти на конфликт с хозяином борделя он не собирался. Сейчас Вань Ге гораздо сильнее беспокоила его собственная возбуждённая плоть. — Мммм… ты такой жестокий… — Поласкай себя для меня. Я хочу увидеть как ты кончишь.       Лекарь Вань Ге развязал завязки на своей одежде, ослабил пояс и вытащил из штанов вставший член. Не отрывая глаз от лица господина Ма, Вань Ге принялся ласкать себя рукой. Ему так хотелось, чтобы стоящий перед ним мужчина завалил его на постель и взял. Так же, как когда-то в юности — грубо, жёстко. Он хотел быть изнасилованным своим другом. Поэтому сейчас Вань Ге ласкал себя нисколько не стесняясь. — Тебя возбуждает мой вид? Смотри — ты потребовал, и я уже ласкаю себя для тебя. Что ещё ты хочешь, чтобы я сделал? Я сделаю всё. — Ты так сильно меня хочешь? Ты грязный извращенец. Столько лет прошло, а ты всё тот же. — Ты сам сделал меня таким… Ма Чень, помнишь, как ты первый раз взял меня на пруду под ивами? Мне было больно и страшно. Ты вбивался в мое тело, не обращая внимания на протесты. Помнишь, как насиловал, пока твой немой слуга держал меня? Помнишь кровь, стекающую по моим ногам? А сколько раз ты брал меня после, когда только появлялось желание? Тогда я скрыл ото всех, что это ты со мной сделал… Я ждал тебя каждый день… чтобы ты брал меня снова и снова…чтобы ты был во мне… словно кобель, покрывающий течную суку… Ты уходил, твоя сперма вытекала из меня, а я облизывал испачканные ею пальцы и думал о тебе.       Вань Ге продолжал ритмично двигать рукой по своему члену. Пальцы стали скользкими от вытекающей смазки, одежда была в беспорядке. Иногда от напряжения он закусывал нижнюю губу, но при этом не сводил глаз со своего друга. Его вид был настолько развратен, что у мужчины запульсировала жилка на виске. — Смотри… смотри на меня, Ма Чень. Я знаю, чего ты хочешь, ты всегда был таким… И я готов сделать для тебя всё… аааа… Зачем тебе эти мальчишки? Они ничего не понимают…       Лекарь был уже на пределе. — Неужели тебе недостаточно меня? Оставь их… только я… могу… удовлетворить твою жажду… Ааааа…       Струя густой спермы вырвалась из члена Вань Ге и испачкала ему руки. Он судорожно выдохнул и уставился на господина Ма. — Ты доволен?       Вместо ответа господин Ма рывком притянул к себе лекаря и впился в его рот жадным поцелуем. Он укусил его нижнюю губу, и в ртах обоих мужчин появился соленый вкус крови. — Ты жадный и жестокий, словно зверь. Будь со мной, и тебе больше никто не будет нужен. — Я подумаю.       Тем временем Ма Джин уже вернулся в комнату Лю Женя. Юноша продолжал тихо лежать на животе. Создавалось впечатление, что он даже не двигался с момента ухода Джина. — А-Жень, — тихо позвал его Ма Джин, но ответа не получил.       Тогда он приподнял полотенце, которое оставил на ягодицах юноши. Покраснение никуда не ушло, на коже всё ещё горели яркие красные отпечатки. Ма Джин сел на пол рядом с неподвижным телом, из его глаз закапали слезы. То, что отец оказался настолько жестоким, удивило его. Он никогда раньше не видел эту тёмную сторону родителя, даже не подозревал, что она есть. Только теперь, оказавшись рядом с телом жертвы его насилия и испытав на себе его необузданность, молодой человек начал понимать, что совершенно не знал отца. Сделать такое с собственным сыном… Ма Джин тряхнул головой. Ничего, главное — в его руках было лекарство. Теперь он мог помочь другу.       Осторожно, стараясь не причинить лишней боли, он раздвинул ягодицы Лю Женя. Его глазам предстал покрасневший и истерзанный вход. Ма Джин попытался слегка нажать на опухшие складки кожи и услышал слабый стон, сорвавшийся с губ Лю Женя. Тот слабо дёрнулся в попытке избежать контакта с пальцами. — А-Жень, это я, Джин-эр. Я не причиню тебе вред. Прости, я должен почистить тебя.       Может быть звук знакомого голоса прорвался сквозь пелену, застилавшую сознание измученного юноши, но попытка убежать прекратилась. — Потерпи немного, я буду осторожен.       Очень медленно Ма Джин ввел в задний проход Лю Женя указательный палец и слегка надавил. Из-под пальца начала сочиться сперма, заполнившая собой внутреннее пространство. Делая движения взад-вперёд, слегка сгибая палец, молодой человек пытался вытолкнуть белую жидкость наружу. Через некоторое время, не чувствуя сопротивления, Ма Джин добавил ещё один палец. Теперь дело пошло быстрее. Сперма вытекала из Лю Женя белыми каплями. Сколько же раз отец кончил в него? Ма Су старался не обращать внимание на розовые вкрапления крови. Его сердце глухо стучало, в горле пересохло. Он пытался убедить себя, что это последствия надругательства отца над его ртом, но где-то в глубине души понимал — это ложь. Его постепенно охватывало какое-то непонятное, ранее незнакомое чувство. Ему было бесконечно жаль а-Женя, перенёсшего надругательства. Он страдал, видя истерзанное тело, ещё недавно завораживающее своей красотой. Но вместе с тем Ма Джин хотел всё больше прикасаться к этой осквернённой плоти. Он почувствовал начинающуюся дрожь. Даже закрыв глаза, перед мысленным взором ярко вырисовывалась картина нежной красной кожицы, по которой спекают белые капли. Юноша до боли прикусил изнутри щёку. Он сошёл с ума? Неужели он такой же бесчувственный зверь, как и его отец? Не выдержав, Ма Джин вытащил пальцы. Теперь нужно было омыть это место, но прикосновение влажной тряпки вызвало новый болезненный стон а-Женя. — Что же делать? А-Жень, лекарь Вань Ге сказал, что там должно быть чисто, иначе лекарство не подействует.       Ма Джин плеснул себе на лицо водой из тазика. Ему нужно было хоть немного остыть.       Похоже выход был только один. Осторожно подогнув ноги Лю Женя под живот, Ма Джин заставил того немного приподняться. Теперь ягодицы юноши, пребывающего в беспамятстве, немного разошлись в стороны, облегчая доступ ко входу. Собрав в кулак всю свою решительность, Ма Джин прижался губами к проходу и начал вылизывать его своим языком. Тёплый, мягкий и влажный, он проникал внутрь измученного Лю Женя, не доставляя лишней боли. Ма Джин решил попробовать высосать изнутри остатки спермы, но вышло немного — похоже, что он смог удалить всё. Однако, сама ситуация, в которой он оказался, продолжала оказывать на его сознание особое действие. Вылизывать задний проход, высасывать оттуда чужую сперму… Ма Джин почувствовал тяжесть внизу живота. С ужасом он понял, что его член налился кровью и полностью готов к совокуплению. Что же делать? Разгорячённое воображение рисовало картины, одну безумней другой. Вот Ма Джин приставляет свой набухший член ко входу а-Женя и резким движением толкается в него, наполняя собой и причиняя новые мучения. Он входит в него снова и снова на всю длину, не обращая внимания на попытки несчастного избежать вторжения, на его всхлипы, на новую кровь, вытекающую из него. Он насилует его так же, как до этого делал его отец. И, наконец, с диким хрипом он кончает прямо внутрь а-Женя, смешивая их сперму и кровь в одно месиво.       Ма Джин открыл глаза. Его пальцы нервно дрожали, из отверстия на головке члена вытекало семя. Оказывается, он так явно представил картину своего надругательства над Лю Женем, что не заметил, как начал заниматься самоудовлетворением. Похоже, что остатки разума всё-таки удержали его на краю, и он не опустился до насилия, не воспользовался бесчувственным состоянием друга. Он всего лишь вообразил себе эту сцену. Но почему именно такую? Не нежное соитие, когда любовники дарят друг другу ласки и удовольствие, а грубое и жестокое насилие? Неужели вид истерзанной плоти со следами крови и спермы, затем надругательство над его собственным ртом и последующие попытки очистить тело Лю Женя пробудили в Ма Джине ту тёмную сторону, которую он и не подозревал в себе?       Вытерев руки о влажное полотенце, Ма Джин нанес тонким слоем мазь на израненные места, постаравшись сделать всё аккуратно и нежно. Потом капнул три капли лекарства на пересохшие губы Лю Женя и бережно укрыл одеялом. — Выздоравливай, а-Жень. Я попрошу Чу Джи присмотреть за тобой ночью. Я вернусь утром.       Он не мог оставаться рядом; он должен бежать от него, пока ещё были силы держать себя в руках. Прочь из этой комнаты, в которой даже воздух пропитался насилием и вожделением. Он должен был побыть один, привести чувства и мысли в порядок. Дойдя до бассейна, Ма Джин не раздумывая разделся и окунулся в воду с головой. Холодная вода обожгла кожу, всё тело словно пронзили тысячи тонких игл. Выйдя из воды, юноша почувствовал холод ночного воздуха. Да, это то, что ему было сейчас нужно. Лучше дрожать от холода, чем от грязного возбуждения, которое он испытал в той страшной комнате.