Упаду в небо

— Ты всё-таки пошёл к клиенту вместо Лю Женя. Господин Ляо Сюань сказал, что ты был великолепен. Он хочет, чтобы с этого дня ты был его личным проститутом… — господин Ма сидел на низкой скамеечке и попыхивал тонкой трубкой. Ароматный дым поднимался причудливыми завитками и растворялся в воздухе. Стоявший на коленях перед отцом Ма Джин едва мог дышать, настолько этот запах казался ему отвратительным — именно его он уловил в тесной комнатке а-Женя. — Его требования тяжело удовлетворить.       Хозяин Ма выпустил из носа две тонкие струйки дыма и окинул сына тяжёлым взглядом. — Подумать только… мой сын — шлюха! Он размахнулся и со всей силы ударил Джина по щеке. В лицо словно плеснули огня, так обожгло юношу этим ударом. Он непроизвольно схватился рукой за щеку. — Как ты мог! Ради кого ты пошёл обслуживать клиента? Ты хоть понимаешь, что натворил? Этот Ляо Сюань ненасытная скотина! Если ты ему понравился, я ничего не смогу сделать! Он вытрахает тебя до опустошения! Я не смогу спрятать тебя — у него есть деньги и власть. Что же ты наделал?       Хозяин Ма устало поднялся со своего сиденья, возвышаясь во весь рост над коленопреклоненным сыном. Он никак не мог предположить, что тот зайдёт так далеко в своей попытке защитить Лю Женя. — Что же ты нашёл в нём, что готов загубить свою жизнь ради него?       Впервые в жизни Ма Джин видел своего отца таким подавленным. С трудом дотянувшись до мужчины, он уткнулся головой в его ноги. — Простите меня, отец, если сможете. Но я не могу позволить а-Женю страдать… Я люблю его и готов отдать за него свою жизнь. Простите меня. — О боги, за что мне это? Мой сын влюбился в шлюху. Он проститут, обслуживший толпу мужиков, а ты готов принять его и защищать? — Да. — Одумайся! — Не могу. — Тогда… тогда я продам его… кому угодно… Продам, и ты больше никогда его не увидишь. — Отец, если вы продадите а-Женя, я покончу с собой. Я не смогу жить без него… Я прошу вас… не делайте этого. Он ни в чём не виноват. Это только моя вина, накажите меня.       Хозяин Ма резко оттолкнул Ма Джина. Он был в бешенстве. Его желание, чтобы сын познал радости мужской любви обернулось против него. Он даже представить себе не мог, что его мальчик сможет унизиться до тех вещей, через которые он уже прошёл. На что он ещё готов? — Встань. Ты сам выбрал свою судьбу. С этого момента ты мне больше не сын. Ты не имеешь права носить фамилию Ма. Я вычеркну тебя из родовой книги. Хочешь быть с Лю Женем значит разделишь его участь. Будешь работать в «Нефритовом рае». Первый постоянный клиент у тебя уже появился, поздравляю. А теперь убирайся с моих глаз. Тебе отведут другую комнату.       Ма Джин поднялся с колен и поклонился. — Благодарю хозяина Ма за его доброту.       Пятясь назад и не видя ничего перед собой от застилавших глаза слёз, Ма Джин добрался до двери и покинул комнату. Он вошёл сюда свободным человеком, с именем и родословной, а вышел безродным проститутом, не имеющим ничего, кроме своего тела. Но зато он смог защитить своего любимого и остаться рядом с ним. Разве это большая плата?       Тем не менее, Ма Джин чувствовал на душе тяжесть. Его мать умерла, давая ему жизнь, дедушку он помнил очень плохо. Отец был единственным родным человеком и, несмотря на всегдашнюю холодность и отстранённость, оставался таковым. С детства Ма Джин был предоставлен самому себе, им занимались слуги, потом, когда он подрос, отец стал нанимать для него учителей. Но почему-то никогда мальчик не чувствовал тепла и любви. Может быть именно этот недостаток душевной теплоты, с самого детства оставивший след в душе, и заставил его всем сердцем привязаться к Лю Женю. Привязаться настолько сильно, чтобы отказаться от своей фамилии и родственных связей, пожертвовать даже своим телом и встать на путь проститута в отцовском борделе. Лишь бы быть рядом с а-Женем. Ну и пусть. Над его головой горела только одна звезда, и другого света ему не нужно.       Вернувшись в комнату своего любимого, Джин обнаружил того уже проснувшимся. Лю Жень встал с постели и как раз одевался. — Зачем ты встал? Лекарь Вань Ге сказал, что ты должен лежать и пять дней не работать. — Мне уже лучше… Джин-эр, скажи, это ведь ты заботился обо мне?       Ма Джин подошёл к любимому и обнял его. Руки ощутили шелковистость волос, но даже сквозь густые локоны чувствовалась хрупкость юного тела — за время болезни Лю Жень очень похудел. Эти изменения словно удар меча ранили сердце Джина. — А-Жень, я сделаю для тебя всё. Отдам тебе всё, что имею, только не бросай меня. Пока у меня есть ты я всё выдержу, со всем справлюсь.       Он прижался к Лю Женю всем телом, вдыхая его запах, зарываясь лицом в шёлк волос. — Джин-эр, ты пугаешь меня. Что случилось? Ты плохо выглядишь. Совсем вымотался, ухаживая за мной, да? Я виноват перед тобой. Тебе не нужно было так стараться ради меня.       Ма Джин только сильнее прижимал к себе любимого, словно тот был единственной опорой для него. — Больше не зови меня Джин-эром. У меня теперь другая фамилия. Я теперь Ли Шань. Отец отказался от меня. — Что? Что ты говоришь?! Отпусти меня, я немедленно пойду к хозяину Ма! Что вообще произошло пока я был болен? — Не важно. Ничего не имеет значения. Главное — это твое здоровье. — Нет! Так не пойдёт!       Лю Жень вырвался из объятий. — Я скоро вернусь, — он выбежал из комнаты.       Юноша остался один. Он устало опустился на постель, ещё хранившую тепло любимого. Он действительно вымотался за эти несколько дней. События разворачивались слишком быстро, они закружили юношу в своём водовороте, не давая спокойно осмыслить происходящее.       Когда Ма Джин вынырнул из своих мыслей, то не мог понять сколько же прошло времени с момента ухода а-Женя. Разволновавшись, что своим легкомысленным поступком тот снова навлечет на себя гнев хозяина Ма и пострадает, Джин отправился на его поиски. Но долго искать юношу ему не пришлось — тот сидел на краю бассейна, опустив в воду тонкую руку. Сердце Ма Джина сжалось, и у него перехватило дыхание, когда он увидел поникшую голову любимого. Длинные волосы ниспадали по спине и груди, окутывая всю фигуру Лю Женя, словно покрывало из чёрного шёлка. Юноша смотрел на тихую гладь пруда, едва нарушаемую редкими всплесками водяных часов. Весь его облик казался Ма Джину неземным, словно это был не живой человек, а прекрасный дух, спустившийся на землю и по каким-то только ему ведомым причинам нашедшим приют в этом гнездилище порока.       Подойдя к бассейну, Ма Джин опустился рядом. — Зачем ты это сделал, Джин-эр? Зачем?! Как ты мог так поступить? — А-Жень, всё хорошо. Я ни о чём не жалею. Если я смог защитить тебя, то уже счастлив. — Счастлив? Ты отказался от своего положения, от свободы, и ты счастлив?! — Да, счастлив. Потому что теперь я знаю, как называются те чувства, которые испытываю к тебе.       Лю Жень отвернулся. Он не мог смотреть в глаза этому человеку. Никто и никогда не жертвовал для него всем. Как ему вынести этот груз?       Ма Джин взял пальцами подбородок Лю Женя и повернул его лицо к себе. — Я люблю тебя, Сяо Жень. Люблю глубоко, как воды Китайского моря. Мои чувства к тебе незыблемы, как горы Тибета. Ты единственный, кого видят мои глаза. Я хочу защищать тебя от любых напастий. Не отворачивайся от меня.       Он заглянул в огромные глаза Лю Женя и почувствовал, что тонет в синем омуте его глаз. — Поцелуй меня. Я так соскучился по тебе. Тебе же не противно прикасаться ко мне?       Разве мог Лю Жень отвергнуть того, кто смотрел так трепетно и открыто, распахнув ему саму душу? Он поднял руки, чтобы притянуть юношу к себе. Их губы нашли друг друга и слились в нежном поцелуе. Языки переплелись, и дыхание стало общим. Ма Джин не мог оторваться от губ а-Женя — он углубил их поцелуй, его захлестнула страсть. — А-Жень, пойдём ко мне. Я так хочу заняться с тобой любовью. Обещаю, что буду нежен и осторожен. Не отказывай мне. Я так хочу тебя.       Глаза Лю Женя дали молчаливое согласие, и Ма Джин, подхватив юношу на руки, понёс его в свою комнату.       Переступив порог, он поставил Лю Женя на пол. Юноша с удивлением оглядел крохотную комнатку, которая была даже меньше его собственной. — Тебе отвели такую маленькую комнату! Чуть больше собачьей конуры! У тебя раньше была такая большая и светлая комната, а теперь… — Какой бы ни была моя комната, в ней всегда найдется место для тебя.       Ма Джин начал снимать с Лю Женя одежду. Наконец он смог коснуться его обнажённой груди, потереть соски, провести языком по коже, вдохнуть волнующий запах. — Сяо Жень, ты такой соблазнительный.       Раздев юношу, Джин быстро обнажился сам. Он прижался грудью к спине любимого и взялся рукой за его член. — Я постараюсь быть осторожен. Скажи, если будет неприятно.       Он начал ласкать член а-Женя, покусывая при этом его шею. Его дыхание становилось горячее, второй рукой он крепко прижимал к себе любовника.       Прикосновение их обнаженных тел и поцелуи заставили сердца биться быстрее. Ма Джин почувствовал, что член любимого твердеет в его руке, наливаясь силой. Он ускорил темп, и очень скоро теплая струя выплеснулась на его ладонь. Подхватив Лю Женя на руки, Ма Джин отнес его на постель. Его губы нашли теплые губы а-Женя, а пальцы раздвинули ягодицы и начали дразнить нежный вход до тех пор, пока тот не развёл свои ноги, давая доступ к самым сокровенным местам. Смочив пальцы слюной, Ма Джин аккуратно протиснулся внутрь томного тела и остановился. Он обещал быть нежным. Тело а-Женя ещё не восстановилось полностью, поэтому приходилось себя сдерживать. Тем не менее пальцы Ма Джина почувствовали влагу, им стало легче проникать вглубь тесного прохода. Поглаживая тёплые и мягкие стенки, он с нежностью и упорством добивался ответной реакции. Дыхание Лю Женя стало горячее. — Возьми меня… сейчас… — Ещё рано… ты недостаточно раскрылся… я добавлю ещё один палец…       Когда в него вошёл третий палец Джина, Лю Жень выгнул спину и простонал. Этот стон эхом отозвался в сердце второго юноши. Он сдерживался из последних сил, чтобы не вонзиться в эту мягкую податливую плоть. Пока его пальцы ласкали и растягивали вход Лю Женя, сам Ма Джин терзал его губы, проникая в рот жадным языком и вылизывая каждый миллиметр внутри. Лю Жень крепко держался руками за шею любовника. Его возбуждение нарастало, ему было мало пальцев, он хотел почувствовать внутри себя его член. — Возьми меня… это пытка… дай мне почувствовать тебя внутри… я больше не могу ждать…       Посмотрев на лицо, раскрашенное красками неподдельного желания, Ма Джин понял, что тот готов к проникновению. Вытащив влажные пальцы, он прижал головку к входу и осторожно толкнулся внутрь. А-Жень принимал налитый член своего мужчины, постепенно раскрываясь и затягивая его в себя. — Ещё… войди глубже… сильнее… — Я не могу… боюсь поранить тебя… — Глупенький… сильнее не обязательно грубо… или жестоко… Возьми меня… так же сильно… как любишь… — Ты не выдержишь… — Выдержу… я хочу знать… как сильно… ты меня любишь…       Со стоном Ма Джин вошёл на всю свою длину и, сделав мгновенную передышку, стал толкаться внутрь. Его движения становились резче, он чувствовал тепло и тесноту а-Женя, и от осознания обладания этим телом, от его ответной податливости, заводился ещё больше. Он поднимался над распростёртым под ним телом на вытянутых руках и смотрел, как множество эмоций сменялись на лице возбуждённого юноши. По спине пробегали капли пота, дыхание стало частым и глубоким. Он вбивался в тело Лю Женя, стараясь стать ещё ближе, войти ещё глубже. Комната давно уже наполнилась влажными звуками, стонами и шлепками обнаженных тел. — Закинь ноги мне на плечи… хочу войти ещё глубже…       Лю Жень содрогался от возбуждения, от таких сильных толчков внутри себя. Он никогда раньше не испытывал подобного. Его брали бессчётное число раз, он уже не знал, с каким количеством мужчин имел близость за время своей работы в «Нефритовом рае», ему даже приходилось терпеть насилие над собой, но подобных эмоций, которые заставил его сегодня испытать Ма Джин, он чувствовал никогда. — Джин-эр, я хочу… чтобы ты… прямо в меня… Наполни меня… собой…       Ма Джин перевернул Лю Женя на живот, приподнял его за бёдра и снова вошёл в него. Он смотрел на свой входящий в а-Женя член, на нежный вход, сочащийся смазкой и позволяющий проникать в себя без каких либо усилий. Лю Жень был полностью раскрыт под ним, доступен и отзывчив. Не удержавшись, Ма Джин взялся рукой за стоявший член любимого и начал ласкать его рукой. Он давил на отверстие в головке, сжимал и разжимал ствол, двигался вверх-вниз. Он стимулировал а-Женя спереди и сзади, снаружи и изнутри, добиваясь крайней степени возбуждения. Чем дольше он вбивался в истомлённое ласками тело, тем сильнее наливался его собственный член. Наконец, Ма Джин понял, что достиг предела. — а-Жень, я… сейчас… изольюсь.       Ответом на его слова стало семя, вырвавшееся из возбуждённого члена Лю Женя.       Даже излившись, Ма Джин не хотел покидать тёплую тесноту любимого, прижимаясь к его ягодицам. Покрывая спину любимого лёгкими поцелуями, он шептал нежные слова. Когда ещё у них получится выкроить мгновение для близости ни один из них не знал. Но в эту ночь Лю Жень останется здесь, в его постели. Они будут согревать друг друга теплом своих тел, своих сердец. — Сяо Жень, не покидай меня. Не могу тебя потерять. Для меня ты единственный человек в целом мире.       Слышать такие слова… раньше никогда не приходилось. Лю Жень нежно провел рукой по лицу Ма Джина и притянул к себе. Он нашел его губы и накрыл их своими. Поцелуй был нежным и чистым. В нём была благодарность за любовь и ответ на не заданный вопрос.       Чёрная тень скользнула от закрытой двери коморки Лю Женя. Хозяин Ма услышал достаточно.       Прячась в тени строений, он видел нежную сцену у бассейна, когда его сын преклонил ноги перед проститутом. Видел поцелуй, которым обменялись юноши.       В груди мужчины горело чёрное пламя. Он не понимал, как можно было целовать рот, в котором побывало изрядное количество членов? Как можно было смотреть с благоговением и страстью на тело, осквернённое тысячей прикосновений? Как его сын мог переступить через гордость, отдав самого себя во спасение этой шлюхи? Разве он не должен был преисполнился презрения к этому жалкому ничтожеству, едва только увидев его растерзанное тело? Ведь хозяин Ма постарался оставить достаточное количество отметин, но, видно, этого было мало.       И даже лишение сына родового имени не остановило этого глупца, решившего связать свою судьбу с самым ничтожным членом общества.       Пусть Лю Жень был самым дорогим и красивым проститутом в «Нефритовом рае», это не отменяло того факта, что его участь была плачевна. Как только его тело износится и уже не сможет приносить хозяину борделя прежний доход, Ма Чэнь собирался вышвырнуть мальчишку за ворота. Ему было совершенно не обязательно содержать старую шлюху, если можно найти нового, молодого и сильного.       Но эти глупые чувства, которые внезапно начал испытывать его сын к этому юнцу были совершенно непонятны жестокому сердцу хозяина Ма. И пусть он поступил с сыном так, как посчитал нужным, это своеволие молодого отпрыска злило неимоверно.       А кроме того, мужчина поймал себя на мысли, что ему было приятно смотреть на лицо мальчишки, когда тот давился отцовским членом. Он не предполагал, что это зрелище окажется настолько занимательным. И то, что мальчишка смог удовлетворить запросы Ляо Сюаня только разжигало интерес.       Может быть он и самом попробует своего нового проститута. Вот только подождёт немного ради интереса.