Упаду в небо

      Утром Джин пришёл навестить Лю Женя. Холодная ванна остудила его голову, но ночь, проведенная без сна, отложилась синяками под глазами. Чуть рассвело, он отправился в комнату несчастного юноши. Ма Джин беспокоился за его состояние, кроме того нужно было отпустить Чу Джи после ночного дежурства у постели больного.       Войдя в комнату он первым делом потрогал лоб Лю Женя. Жара не было - как и сказал лекарь Вань Ге лекарство сняло лихорадку. Поэтому Ма Джин подошёл к спящей у стены девчушке и тихонько потряс ее за плечо. — Сяо Джи, просыпайся. Теперь я посторожу а-Женя, а ты иди к себе. Спасибо тебе за помощь. Девочка открыла сонные глаза и потёрла их кулачками. — Молодой господин, это вы? Жень-эр спал всю ночь тихо. Он выздоравливает? — Я очень на это надеюсь. Иди к себе, отдохни.       Когда Чу Джи ушла, Ма Джин сел рядом с больным и откинул одеяло. Мазь сотворила чудеса — ссадины на теле заживали на глазах. Тогда, набравшись смелости, он раздвинул ягодицы Лю Женя. Он боялся и надеялся одновременно. Но увидев, что отёк спал и заживление идёт успешно, выдохнул с облегчением.       В это время в комнату вошёл лекарь Вань Ге. — Смотришь на последствия?       Ма Джин вздрогнул и поспешно набросил на тело одеяло. — Зря поторопился. Я должен осмотреть его, ведь за этим меня сюда и пригласил твой отец. — Что? Отец всё же позвал вас для а-Женя? — Конечно. Ведь этот юноша его любимая игрушка. Разве ты не знал? — Тогда почему? Почему он не направил вас к нему сразу? Почему заставил…       Слова не шли из уст. — Почему заставил тебя поверить, что ему жалко денег? Или почему заставил тебя отсасывать ему?       Откровенное напоминание о произошедшем вчера заставило Джина покраснеть от стыда. Он вспомнил, что лекарь был свидетелем того, как отец изнасиловал его рот и заставил проглотить отцовское семя. — Твой отец сложный человек. Жестокость по отношению к тем, кого он любит всегда была ему свойственна. Этот мальчик… ты… я… для него это способ проявить свою любовь. Но в отношении вас двоих это могла быть ещё и ревность. Ты так не думаешь? — Ревность? — подобная причина даже не приходила в голову молодому человеку. — Ну да, обычная человеческая ревность. Лю Жень изменился пока был с тобой, у него даже взгляд стал другим. Со стороны это хорошо видно, а Ма Чень наблюдательный человек. Когда он приказал проституту соблазнить тебя, чтобы научить искусству любви, то не предполагал, что тот так увлечется тобой. Вот и сорвался. — Отец приказал а-Женю соблазнить меня? Значит он не по своей воле… тогда, что же делать? Он так мне нравится! — Ну, может сначала и не по своей. Но я видел его глаза недавно, это были глаза счастливого влюбленного. Поэтому, если хочешь уберечь его — держись подальше. Ма Чень успокоится, и всё будет хорошо.       Лекарь закончил осмотр и поднялся. — Лихорадки нет, раны заживают успешно. Ему нужен покой и постельный режим. Дней пять, думаю, ему нужно воздерживаться от обслуживания мужчин. Наноси мазь, и он быстро поправится.       Ма Джин тоже поднялся и подошёл к лекарю. — Господин Вань Ге, вы сказали, что отец причиняет боль тем, кого любит. Вам тоже? — А мои отношения с твоим отцом тебя не касаются, мальчишка. Не лезь не в своё дело! Я ещё навещу Лю Женя.       И лекарь ушёл.       Ма Джин остался наедине с Лю Женем. Он сидел рядом с его постелью, держал его руку в своей и любовался тонким запястьем, которое мог обхватить одной рукой. Изящная кисть юноши казалась особенно хрупкой в широкой ладони молодого господина.       Джин прижался губами к его ладони и вдохнул аромат кожи. — А-Жень, я так хочу тебя. Выздоравливай поскорее.       Внезапно дверь в комнату отворилась и вошёл отец. — Лекарь Вань Ге сказал, что ему уже лучше. Он должен приступить к работе. — Отец, а-Жень должен отдыхать, лекарь Вань Ге сказал, что ему нужен покой, пять дней. — Пять дней? У него сегодня клиент. Очень важный и богатый. Что я ему скажу? — Неужели его никто не может заменить? Он ведь не единственный в твоём борделе. — Да, не единственный. Но этот клиент перепробовал всех и остановил свой выбор на этом недостойном. Он приходит только к нему. — Что же делать? А-Жень ещё так слаб, отец!       Искренняя забота, прозвучавшая в голосе сына только сильнее разозлила хозяина борделя. Он снова вспомнил с какой нежностью Лю Жень выстанывал имя Джина в тот момент, когда именно Ма Чень вбивался в его тело, и эти воспоминания наполнили сердце мужчины невообразимой злостью. — Ты так сильно беспокоишься о нем? Тогда иди и обслужи этого клиента сам! — голос мужчины звучал резко и холодно. — Вдруг ты понравишься ему больше? Не важно как, но клиент должен быть доволен.       Мужчина вышел из комнаты, с раздражением задвинув дверь комнатки.       Ма Джин уже ничего не понимал. За какие-то два дня его жизнь встала с ног на голову. Что вообще происходило? Его отец никогда так себя не вёл. Неужели он действительно ревнует Лю Женя? И что теперь делать ему, Джину? Не могло быть и речи о том, чтобы а-Жень отправился сейчас к клиенту. Значит…       Юноша вышел из комнаты и отправился в ту часть здания, в которой принимали посетителей. Он должен был подготовиться.       Когда дверь открылась и в комнату вошёл Ма Джин, мужчина, лежавший на постели, поднял голову. Молодой, поразительно красивый, он излучал ауру власти и денег. На его скучающем лице лежал отпечаток вседозволенности - этот человек явно привык получать всё, чего хотел. Увидев Ма Джина, мужчина удивлённо поднял бровь. — Я тебя не знаю. Где Сяо Жень? — Ему нездоровится. Он не сможет сегодня удовлетворить ваши желания, господин. Поэтому я пришёл его заменить. — Почему хозяин Ма не сказал, что Сяо Жень болен? Я не настолько жесток, чтобы поднимать больного с кровати.       Ма Джин склонился в поклоне. Почему отец не перенёс визит этого клиента можно было догадаться и самому. Властность и богатство, излучаемые лежащим на кровати, говорили о том, что мужчина привык удовлетворять любые свои желания немедленно. Как бы он отнёсся к тому, что его любимая игрушка нездорова? Страх отца разозлить этого клиента был понятен, но если бы не его собственная несдержанность, то этой ситуации просто бы не случилось. Лю Жень выполнил бы свои обязанности как обычно, и от понимания этого Ма Джину стало тоскливо и муторно на душе. В этот миг он осознал, что его дорогой а-Жень должен был отдать своё тело для удовлетворения чужих похотливых желаний. Чужие руки привычно ласкали бы нежного юношу, которого Ма Джин в глубине души называл своим, а он ничего бы не мог сделать. «Может и к лучшему, что…» — мысль промелькнула слишком быстро, чтобы успеть ухватиться за неё. Усилием воли Ма Джин заставил себя перестать отвлекаться. Сейчас он здесь, чтобы уберечь нежное тело любимого от ещё больших травм, вот только Джин совершенно не представлял, что должен делать и как себя вести. Решение заменить Лю Женя было спонтанным, им двигало желание защитить дорогого человека. Но теперь он здесь и нужно что-то делать.       Мужчина поднялся с кровати и подошёл к Ма Джину. — Выпрямись. Я хочу осмотреть тебя.       Он взял пальцами подбородок Ма Джина и повернул его лицо из стороны в сторону. — Симпатичная мордашка. Ты новенький? Что-то я раньше тебя не видел. И хозяин Ма посмел спрятать от меня новинку? Ах он наглец!       Вряд ли мужчина мог предположить, что перед ним стоял сын хозяина этого места, а сам Джин не собирался откровенничать. — Хозяин Ма ещё не отправлял меня к клиентам. — Так это твой первый раз? Ты никогда раньше не был с мужчиной? — Был… но я… не был снизу. — Боже, так ты у нас девственник! Или думаешь это я раздвину перед тобой ноги? Снимай одежду.       Ма Джин развязал пояс, скинул верхнее платье и начал стаскивать через голову нательную рубаху. Обнажилось молодое стройное тело. Мышцы перекатывались под кожей, усиливая рельеф. — Штаны тоже.       Ма Джин чувствовал себя, словно товар на прилавке. А мужчина осматривал его тело, проводя пальцами по груди, спине, ягодицам. Внезапно он ущипнул Ма Джина за сосок и рассмеялся, когда юноша вздрогнул. — Ты хорошо сложен, у тебя красивое тело. Странно видеть тебя в борделе. Что-то в тебе не даёт мне покоя. Ты не похож на проститута. У тебя взгляд свободного человека. Мне нравится. Тебя ведь что-то заставило прийти работать в бордель, я прав?       Мужчина вцепился в волосы Ма Джину и оттянул его голову назад. — Люблю укрощать непокорных, с тобой будет поинтереснее, чем с малышом Лю.       С этими словами мужчина облизал шею Ма Джина и впился в кожу ртом, оставляя на ней первый след.       Толкнув юношу на кровать, мужчина сбросил с себя одежду, обнажая великолепное тело. — Как тебе? Нравится? Хочешь меня?       Мужчина лёг на постель рядом с Джином и положил руку на его член. — Ты вялый. Разве тебя не привлекает возможность заниматься любовью с таким потрясающим мужчиной, как я?       Пальцы с силой сжали член и яички юноши. — Или ты так боишься впустить мужчину в себя? Это может быть больно, а может быть приятно. Всё зависит от тебя. Как ты хочешь?       Ма Джин пытался собраться с мыслями. Если он разозлит этого человека, то а-Жень может пострадать ещё сильнее. Он не может этого позволить. — Я… боюсь.       Снова раздался смех. — А ты милый. Ты ведь уже был с мужчиной, просто делай мне приятно. Ласкай меня. Вся разница в том, что в нужный момент я вставлю тебе. А теперь поцелуй меня.       До этого момента единственные губы, которые целовал Ма Джин принадлежали Лю Женю. Когда он почувствовал чужие губы на своих, то первой мыслью было отшатнуться, но ведь он сам сюда пришёл. Значит сделает всё, что от него потребуют.       Он раскрыл губы в ответ и впустил в себя чужой язык. Если закрыть глаза, можно попытаться представить, что это а-Жень. Джин считал, что ему повезло, что его первый клиент оказался красив собой и не вызывал отвращения. Если бы им был старикашка с кривыми ногами и тухлым ртом, не известно смог бы он заставить себя подчиниться.       Мужчина целовал Ма Джина страстно, глубоко проникая своим языком в рот юноши, раздавливая его губы своими. Он поистине умел целоваться и через некоторое время юноша понял, что отвечает на эти поцелуи. Его руки гладили мужскую спину, он прижимался к этому красивому телу и тёрся об него. — Ого, какой отклик! Ты уверен, что твое предназначение не принимать? Я заставлю тебя истекать от желания и ты кончишь с моим именем на устах. — Я… не знаю… вашего имени, — Ма Джин задыхался от нехватки воздуха в лёгких.       Мужчина продолжал дразнить его, теребя соски и покусывая кожу. — Ты милый. Повернись на живот и встань на колени… Вот так… хорошо… сейчас я попробую войти в тебя, не сопротивляйся.       Ма Джин почувствовал, как в его задний проход что-то упёрлось, пытаясь проникнуть внутрь. — Ну же, не сопротивляйся. Это всего лишь палец. Видишь, какой я добрый, не хочу причинить тебе боль сразу.       Немного надавив мужчина всё же проник внутрь. — Ты такой нежный внутри и уже влажный.       Ощущение было необычным, но Ма Джин усилием воли заставил себя расслабиться. — О да, тебе нравится! Я чувствую это.       По усилившемуся давлению Джин понял, что в нем уже не один палец. Стыдно сказать, но ему нравилось то, что с ним делал этот мужчина. Он не знал его, не знал его имени, но тем не менее получал от его действий удовольствие. Было стыдно признаться самому себе, что властный мужчина задел какие-то струны, и теперь Джину захотелось продолжения, так что он стал двигаться навстречу этим пальцам. — Да, вот так, двигайся сам. Тебе нравится? Скажи мне, нравится? — Да, — этот хрип не мог быть голосом Джина, но тем не менее был им. — Хочешь сильнее? Хочешь большего? — Да. — Тогда попроси меня. Попроси меня взять тебя. Попроси вставить тебе.       Ма Джин зарылся лицом в подушку. Мышцы на его спине перекатывались под кожей, а сам он дрожал от возбуждения.       Мужчина крепко сжал вставший член и надавил пальцем на отверстие в головке. — Если ты не попросишь, я не дам тебе кончить. Проси!       Воля оставила Ма Джина, этот мужчина одними пальцами довел его до невменяемого состояния. — Господин… прошу вас… возьмите меня… — Ты не сказал «вставьте мне». — Вставьте мне, господин. — Господин Ляо Сюань. — Господин Ляо Сюань… вставьте мне… свой член… — Молодец, хороший мальчик… получи свою награду.       Ма Джин почувствовал, как в него вошло что-то большое. То место словно обожгло огнём, разошедшемся по всему телу. Несмотря на предварительные ласки, словно раскаленный стержень вонзился в его задний проход. Неужели именно это чувствовал а-Жень, когда в него входил Джин, или его отец, или клиенты? Спина юноши прогнулась, мужчина заставил его поднять зад для большего удобства. По щекам Ма Джина текли слёзы, он кусал губы в бесплодной попытке сдержать стоны, но ничего не помогало. Мужской член рвался в его тело, раздражая нежные внутренние стенки. Казалось, что он доставал до самого сердца, так бешеного оно колотилось. Пот катился градом. Снова и снова входя и выходя из тела Ма Джина, мужчина продолжал терзать его задний проход. Колени мелко дрожали, грозя не удержать тело, ставшее слабым и отяжелевшим. Внезапно мужчина перевернул Ма Джина на спину. — Ты плачешь? Это заводит меня ещё сильнее. Подними ноги к животу и держи их руками.       Ма Джин сделал, как ему было велено, и мужчина снова вошёл в него. Сколько времени продолжалась эта пытка Джин не знал. Для него время растянулось в бесконечную перекрученную ленту. Кажется несколько раз он отключался от происходящего, и только настойчивые губы клиента приводили его в чувство. — А… ты… крепкий… оказался… Малыш Лю более нежный… но с тобой… я могу дать себе волю.       Ещё раз, очередной заход, очередная поза. Ма Джин перестал чувствовать свое тело ниже поясницы. Его собственный член больше не мог кончать и еле шевелился. В глазах все плыло. Сколько же это будет продолжаться? Он сейчас умрет? Но вот наконец мужчина толкнулся последний раз и выплеснул в Ма Джина свое семя. Юноша упал на постель, не имея сил двигаться или говорить. Под каким монстром он сегодня побывал? Разве может человек быть таким ненасытным? — Пожалуй, я скажу хозяину Ма, что оставлю тебя за собой. Отдыхай пока.       Мужчина оделся и, как ни в чём не бывало вышел из комнаты, а Ма Джин остался в постели, бессмысленно рассматривая потолок. У него не было сил встать и помыться, не осталось сил даже думать.