Не(без)надёжен

* * * Научно доказано, что мозг никогда не прекращает свою деятельность. Поэтому людям и снятся сны, — интенсивная работа днем продолжается и ночью. — Рич… Норту почти никогда не снились сны, а если и снились, то почти сразу забывались. Сам он говорил, что это от хронической усталости. — Рич. Сара говорила, что, чтобы сны снились, в черепной коробке должно быть нечто с функцией обрабатывания информации, а Рич, к сожалению, в этой области обделен. Сестра вообще любила высказываться по поводу его умственных способностей. — Ричард, твою мать! Я же просил тебя перебрать эту коробку! Оставил, блять, на пять минут одного, что расселся?! Парень вздрогнул, чуть не выронив пузырек с лекарством, с которым задремал прямо на табуретке. В желтом свете лампочки танцевали пылинки, но завораживающее зрелище портило злое лицо друга, показавшееся на входе в кладовку. Будь Ричард чуть пободрее, он обязательно ответил бы на колкость, вступил в перепалку, но сейчас все, чего ему хотелось — лечь прямо на пол и заснуть, как обычно, без сновидений. — Дэн, отвали, я тебя умоляю, щас не до этого вообще, — простонал Норт, аккуратно укладывая стеклянную баночку к остальным таким же. В его темно-зеленых глазах плескалась усталость. — Чего такой сонный-то? Вагоны ночью разгружал? — Дэниел стряхнул со своих мышиного цвета волос пыль и улыбнулся. — Нет… с сестрой ругался, — буркнул Рич, собирая в одну кучу блистеры с таблетками. Полуночная лекция Сары высосала из парня все соки. Девушка говорила и говорила, а Ричу, самое страшное, нечего было ответить, ведь говорила она все правильно. Про то, какой он эгоист, придурок и максималист. Про то, что он портит жизнь всем вокруг и не хочет даже попытаться измениться. С самого утра зациклившись на мрачных мыслях и усталости Ричард пропустил мимо ушей изобличающую речь директора госпиталя, который забрал его к себе в кабинет, стоило переступить порог здания. Парень зажмурился, вспоминая не ускольнувшие от его измученного разума детали разговора. — Я больше не намерен это терпеть! — мужчина лет пятидесяти стукнул кулаком по столу. — Только лишь из уважения к твоему отцу, — великолепный хирург был! — ты все еще здесь! Твой, идиота, потолок — ставить капельницы и копаться в кладовке, но если появится еще хоть один намек на твою «ненадежность», ты вылетишь и с этой работы! Тебе все понятно?! — Эй, ты чего, опять заснул? — Дэн легонько ткнул друга в плечо. Ричард помотал головой, будто желая отогнать недавние, а потому такие неприятные воспоминания. Он ведь просто хотел сделать мир чуточку лучше, почему все так обернулось? Норт, если честно, до сих пор словно не совсем верил в то, что его личное дело теперь испорчено красной печатью. Ведь до этого он ни разу не попадался, до этого все было хорошо, что же случилось сейчас? Сортировка лекарств была очень нудным занятием: Рич частенько пропускал сроки годности. Он мог только надеяться, что из-за его невнимательности никто не умрет от отравления. С Дэном работа шла быстрее и веселее: он развлекался, сплетничая обо всем на свете, тараторя, как пулемет. Ричард слушал молча, — недавние события убили в нем все хорошее настроение, видимо, надолго, но потом Дэн обратился к нему с вопросом. — Ты уже знаешь про новое начальство у гурковцев? — совершенно невинно спросил он, Рич же завис на пару секунд. — Про что? — Конечно, подумал Норт, этот жук опять все знает. Он всегда все знал, только совершенно не умел держать язык за зубами. Настоящая находка для шпиона. — Да так, мне одна птичка нашептала, — Дэн случайно отодрал кусок скотча от упаковки, поморщился и быстро приклеил его обратно, делая вид, что все так и было. — Что из-за большого количества всякой… деятельности, — на многозначительный взгляд Рич только пожал плечами. — В наш район направили пополнение. Видел же, сколько по улицам вояк ходит? И прожекторы поставили… — Ты говорил про гурковцев? — Ричард вернул разговор на интересующую тему. Черные фуражки всегда были самими опасными и непредсказуемыми врагами, поэтому он привык собирать о них любую информацию. — Что за начальство? — Вроде майор какой-то, — Дэн убрал со лба русую прядь, похожую на сосульку, и хмыкнул, пересказывая сплетни. — Говорят, он за эти несколько дней почти полсотни человек пересажал или на расстрел отправил, за ненадежность и халатность на работе. И военных, и гражданских, вообще всех. Вот зверь! Тебе бы, кстати, тоже лучше на дно залечь, ты же у нас теперь «ненадежный»! Представь, столько всего пережить, а потом умереть просто за то, что невовремя попался на глаза больно исполнительной черной фуражке! Это было бы так тупо! — Майор… — парень не обращал внимание на хихикание друга, задумавшись. В голове всплывали воспоминания о вчерашнем дне: участок, Отто, освобождение… солдат в черной форме, идущий к бронемашине. — Это который такой… с платиновыми волосами? На некоторое время в пыльном помещении повисла тишина, Дэн раздумывал с отсутствующим выражением лица. — Хорошая примета, ничего не скажешь, — выдохнул он наконец. — Совсем никаких мыслей? — Рич, ты думаешь, я в нашем городе всех людей по волосам узнаю? — хихикнул Дэн. — Ну ты интересный человек, конечно... — Это ты на что намекаешь, а? — Рич ухмыльнулся, сонливость отошла на второй план. Дружеская возня прекратилась, когда под Дэном послышался стеклянный хруст. Треснувшую баночку пришлось закинуть за стеллаж и надеяться, что ближайшие полгода ее никто не найдет. Сплетник потер отбитое бедро и сказал недовольно: — Не знаю я, кто этот майор такой, но раньше его точно тут не было. Скорее всего, перевели из другого Района, а может, вообще из другой Зоны. — Судя по всему, нас ждут проблемы, —пробормотал Рич, вертя в руках какую-то бумажку. Не то что бы жизнь его ничему не научила, но отказываться от своих революционных идей он не собирался, по крайней мере, пока. Другое дело, с таким повышенным вниманием, будет ли это вообще возможно..? Некоторое время друзья сидели молча, продолжая монотонную работу. Разговор завял сам собой, Рич не хотел его продолжать, вспомнив, что за чрезмерный интерес в этом мире можно поплатиться, за интерес к военным — нарваться на проблемы, не дай бог кто услышит. Внезапная страшная догадка поразила парня: что, если Дэн кому-то проболтается? Ведь что услышал Филдс, то узнали все. Что тогда о Ричарде люди подумают? Сара?! Хотя… Норт снова помотал головой, потакая своей привычке. Дэниел никому не рассказывал про ричардов кружок революционеров, а это было самое настоящее нарушение закона. — Эй, придурки, вы живые, нет? Входить безопасно? — Там открыто, — Рич чихнул, когда открывшаяся дверь подняла тучу пыли. В проходе стоял жутко худой и высокий парень лет шестнадцати, на нем был замызганный синий комбинезон. — Привет, Чарли, что-то хотел? — Дэн уже узнал его, как, впрочем, и Ричард. У Чарли были необычно яркого рыжего цвета волосы, поэтому он всем запоминался. Никто точно не знал, чем он занимается, но зато все знали его веснушчатое лицо. — Рич, иди, тебя там… — Что меня-то? — просто так, для справки спросил парень, уже начиная вставать. От сидения в неудобной позе затекли ноги, хрустнули колени: Ричард, постанывая, вытянулся в полный рост. — Тебя вызывают! Быстрее давай, в кабинет директора, — Чарли был каким-то нервным, от этого сделался нервным и Рич. Норт быстро отряхнулся от пыли, попытался пригладить свои темные, почти черные волосы, — безуспешно, — и во второй раз за сегодня направился на четвертый этаж госпиталя, туда, где находился кабинет начальника. Он не совсем представлял, зачем мог понадобиться Треверсу снова, но выбора не было в любом случае. «Этим ты ничего не добьешься, старый хер, я не сдамся!» — собственное упорство придавало сил. Однако... В здании было как-то подозрительно тихо, не спокойно, а тревожно-ожидающе, как перед началом чего-то плохого. В голову начали закрадываться нехорошие мысли. Рич вспомнил все то, что натворил за последний месяц, но серьезных проступков не нашел. Если только… Неужели покровительство Отто не помогло? Его пришли арестовывать за измену? На развилке коридоров Ричард столкнулся с человеком в белом халате. Парень не помнил, как его зовут, но знал, что у этого врача тоже проблемы с личным делом. Не «ненадежность», а что-то другое, вроде хищения имущества. Мужчина обнимал себя за руки и мелко трясся. Проходя мимо, он даже не заметил Рича. Тот только нервно хмыкнул: что происходит вообще?! Норт не хотел позволять себе паниковать, но когда дошел до приемной перед кабинетом, то застыл — не от ужаса, скорее, от удивления. С Треверсом разговаривал тот самый гурковец, что вчера привлек внимание Рича. Серебряные погоны майора поблескивали в стерильном свете ламп. «Только попробуй лишний раз открыть рот, кретин убогий», — приказал Ричард сам себе, сдерживая неимоверно сильное желание стукнуть себя по голове, и вздрогнул, когда его заметили: — Отлично, Норт, ты ка-ак всегда вовремя, — голос директора слегка, почти незаметно дрожал. — Господин офицер желает… поговорить с тобой. Проходите в мой кабинет! Вблизи гурковец казался еще моложе — не намного старше самого Рича. Под пустым взглядом светло-голубых глаз парень захлопнул дверь и неловко переступил с ноги на ногу. Офицер был немного ниже его, меньше, чем на полголовы: он стоял прямо и неподвижно, заложив руки за спину. Рич подумал, что вот он — тот самый идеальный солдат, которых рисуют на пропагандистких плакатах. Совершенно безэмоциональный, неживой: пустая оболочка, готовая выполнить любой приказ. Наверняка с тем трясущимся врачом тоже разговаривал этот тип. — Можете не беспокоиться, это стандартная процедура опроса подозреваемых, — механический голос майора ничего не выражал. — А… в чем я подозреваюсь? — аккуратно спросил Рич. Чтобы не смотреть в эти совершенно мертвые, стеклянные глаза, он опустил взгляд ниже и задержался на шраме. Тонкая полоска выделялась на бледной коже: явно старая, длинная и изогнутая, словно чиркнуло осколком. Норт взял это на заметку: откуда такое ранение? Гурковец участвовал в настоящих боевых действиях? — Под подозрение попадают все гражданские и военнослужащие с негативными пометками в личных делах. У меня нет приказа арестовывать вас, отвечайте на вопросы честно и кратко. «Добровольно-принудительный социальеый опрос, я понял», — съязвил Ричард, но вслух ответил кротким согласием. — Вы знаете, знали и/или когда-нибудь видели этих людей? — из непонятно откуда взявшейся черной папки гурковец вынул несколько фотографий. Осматривая неприятные лица, Рич вдруг понял, что майор буквально выгнал директора госпиталя из кабинета ради собственных нужд. Захотелось рассмеяться. — Нет, впервые вижу, — совершенно честно признался Норт: он с такими не общался. — Эти люди подозреваются в терроризме и подрывной деятельности. Вы знаете что-нибудь о готовящемся теракте? Местоположение, время, действующие лица? — Те… теракт? — сглотнул Рич. Признаться честно, о таких радикальных методах борьбы с властью он даже не думал. Говорил себе, что не хотел жертв среди невиновных, но на самом деле просто боялся. — Нет конечно! Послушайте, я знаю, что «ненадежен», но я не был виноват даже тогда, а сейчас и подавно! Я не знаю ни про какие теракты! Тут он, конечно, соврал и не покраснел, ведь в прошлый раз он не то что был виноват — лично устроил весь чертов кружок и сам набирал в него членов. Однако страх был сильнее убеждений, и так легко оказалось надеть лицемерную маску, если очень захотеть жить. Ричард невольно поежился, чувствуя, как льдистые глаза буквально прожигают в нем дыру, хоть и постарался повести плечами как можно незаметнее. Непонятно было, поверил ли майор в ложь, но вскоре экспресс-допрос продолжился. Ричард, как бы не кичился своим желанием бороться с военными, отвечал на вопросы со всем рвением, желая, чтобы все это поскорее закончилось. Солдат ничего не записывал — наверное, считал, что у него хорошая память, и скорее поздно, чем рано, но удовлетворился невнятным бубнежом Рича. Он коротко прервал парня и приказал возвращаться на свое рабочее место. В кладовку Рич влетел, как выпущенный артиллерией снаряд.