Не(без)надёжен

Этой ночью Ричу впервые приснился сон, точнее, кошмар. И, как назло, именно сейчас он решил досконально его запомнить. Чертов гурковец снова допрашивал его, задавал вопросы своим механическим голосом, а Норт с ужасом понимал, что физически не способен ничего ответить. Он пытался, честно, но мог лишь беспомощно хвататься за горло: изо рта вырывался только слабый хрип. В кабинете не было окон, даже двери, никаких выходов — только голые бетонные стены, майор и он, Ричард Норт, не могущий издать ни звука. Парень смотрел, как офицер медленно, словно в замедленной съемке, достает из кобуры пистолет. Как поднимает руку выше и целится ему в грудь. Черный зрачок дула олицетворял смерть, окончательную и неотвратимую, — Ричард поднял взгляд, чтобы увидеть глаза своего убийцы, удивительно чистые, голубые, но такие холодные и безжизненные. Время не шло, все застыло, как в вакууме, а потом… — …нет! — Рич вскрикнул и грохнулся на пол, запутавшись в одеяле. Сердце колотилось пулеметной очередью, в висках кололо от нервного напряжения. Ричарду никогда раньше не снились сны, и, боже, как бы он сейчас хотел вернуть эту особенность своего существования. — Какого черта ты орешь?! — у противоположной стены на диване заворочалась Сара, из-под одеяла показалась ее темноволосая макушка и два жутко недовольных глаза. Рич моргнул пару раз, поежился от прохлады и посмотрел в окно, которое опять никто не закрывал на ночь. Темное небо постепенно становилось грязно-оранжевым, — где-то за тучами поднимался солнечный диск. Было еще слишком рано. Не то что бы Ричард любил спать: обычно он оказывался слишком занят, чтобы тратить свое время на такое бесполезное занятие. Сейчас, после кошмара, ему не хотелось ничего, кроме как лечь, закутаться в одеяло, но ни в коем случае не засыпать — просто неподвижно чувствовать себя в безопасности. — Прости, Сара… — парень прервался, услышав тихий храп. — Ясно. Деятельный Рич не мог просто лежать и ничего не делать, это противоречило его мировоззрению, поэтому он собрался с духом и смело пошел на кухню, попутно вздрогнув от противно скрипнувшей дверной петли. Выходя из коридора, он чуть не ударился об косяк, может, это стало причиной, но парень внезапно понял, насколько не только на кухне, но и вообще во всей квартире неуютно. Помещение, где люди должны получать удовольствие от еды — Норт придирчиво осмотрелся: стол, два стула, маленький холодильник и косо висящая лампочка. Даже плиты нет, только походная горелка,— что еще нужно-то, если разогревать приходится только консервы. Стены серые, нет фотографий, ни их с Сарой, ни… Мама никогда не любила фотографироваться. Отец… Ричард когда-то порвал его фото в порыве обиды, и никому бы не признался, что потом сто раз пожалел. Человеческая память несовершенна, люди эгоистичны: умершие рано или поздно забываются. Рич все отдал бы, чтобы вспомнить лица родителей. На Норта напала меланхолия, какое-то спокойное созидание и мрачное ожидание непонятно чего. Смерти, наверное. Ричард невольно задумался, садясь на стул перед полупустым холодильником. Эти мысли немного отрезвили: он сглотнул и помотал головой в излюбленном жесте. После того, как родители ушли, он довольно болезненно воспринимал тему чьей-либо кончины, тем более своей. Пришедшая через некоторое время на кухню Сара застала своего старшего брата морозящим лицо перед открытой дверцей шкафа с продуктами. Его глаза бездумно смотрели в пустоту. Девушка легко повела рукой — то ли погладила по торчащим темным вихрам, то ли хотела дать подзатыльник, но промахнулась. — Ты чего, дурак совсем? Закрой, не расходуй электричество! Рич усмехнулся и и толкнул дверцу ногой. — Даже завтрак не разогрел? Ну ты… никакой помощи. Иди хоть лицо умой, смотреть тошно. Пока Норт умывался и пытался создать нечто приличное на голове — крупные кудри, каждая единица из которых росла в своей собственной плоскости, никогда не укладывались нормально — Сара быстро организовала утренний перекус. Рич потыкал вилкой в плавающее в жире и соке мясо, понюхал его, попробовал и решил, что эта пища вполне подойдет для бездомной собаки. Он очень надеялся, что за ночь с ней, точнее, с ним, с Малышом, ничего не случилось, и собирался в тайне от сестры пронести на улицу свою недоеденную порцию. В реальности эта задача оказалась немного сложнее, чем в голове. — Почему не ешь? — как бы невзначай спросила Сара. Ричарда уже начала раздражать ее показная бдительность. — Не хочу. — Ты же потом целый день поесть не сможешь, — не отставала она. — Хочешь в голодный обморок упасть? — Не хочу и все, Сара! — зло буркнул парень, кидая вилку на стол. — Я старше тебя на год, прекрати делать вид, будто мне шесть лет! — Старше — не значит умнее, — парировала девушка. — Ты заработаешь язву желудка! — Единственная язва тут — это ты! — Норт больно стукнул кулаком по столу. — Ах так! Ну, знаешь, попробуй еще хоть раз спросить у меня совета... — Да замолчи! Девушка несколько долгих секунд смотрела на Рича круглыми от удивления глазами, а тот подумал, что это было неоправданно грубо. Подумал, как обычно, уже после того, как сказал. Он вздохнул и спрятал лицо в ладонях: приснившийся кошмар сильно пошатал его нервы, ему нужно было сорвать на ком-то злость, но он не хотел, чтобы это была его сестра. — Хорошо, Рич. Извини, — слишком спокойно, совсем не извиняющимся тоном сказала Сара, молча доела остатки своей консервы и ушла в комнату, не быстрым — размеренным шагом. Ричард понял, что ближайшую неделю нормально разговаривать они не смогут. «Ну, хоть Малыша покормлю», — позитивно подумал парень, заглушая горький осадок на душе. Сестра ушла первой: тихо собралась и громко хлопнула дверью. Рич смотрел за ней в окно, и только тогда, когда она свернула за угол, начал собираться сам. Серый свитер, серые штаны, высокие тяжелые ботинки — Норт так торопился, что не завязал на одном шнурок и чуть не упал на лестнице вместе со злополучной консервой, которую нес так аккуратно. На улице его встретил сильный порыв холодного ветра, и Ричард подумал, что скоро наступит зима. По правде говоря, в его жизни существовало только два времени года: вечная осень и… ну, то время, когда с неба сыплется сероватый снег, который всегда тает, стоит ему коснуться земли — это даже не зима. Рич вздохнул: хотел бы он однажды увидеть что-то кроме бетонной громады города. Собаки ожидаемо нигде не наблюдалось: парень несколько раз прошелся взад-вперед, один раз мимо сонного после ночной смены патруля, но не нашел ни одного живого существа. Он мог только надеяться, что Малыш просто убежал, а не умер. Рич почувствовал досаду — настроение теперь падало почти вертикально. Он ради этой чертовой псины с сестрой поссорился, и оказалось, что просто так? Он прикрыл глаза, отгоняя раздражение, которое сегодня уже все испортило, и решил оставить еду рядом с домом, под трубой отопления. Издалека не видно, близко никто смотреть не станет, Малыш, или любая другая, чего зацикливаться, собака в случае чего сможет оттуда поесть. Удовлетворенный своим поступком Рич наконец отправился на работу. В госпитале его никто не встречал. Парень с грохотом завалился на свое рабочее место и скинул с плеч рюкзак прямо у неустойчивой ножки стеллажа. Дэн поморщился, отходя от шатающегося каркаса на пару шагов. — Привет, Рич. — Привет. Сегодня Ричард, наверное, впервые по-настоящему работал. Он не хотел разговаривать и смеяться: не так, не сейчас. Разве что через некоторое время, снимая коробку с верхней полки, он вспомнил: — Ты узнал что-нибудь про гурковца? — Рич хотел брякнуть, чтобы Дэн искал побыстрее, ведь ему уже сны про майора начали сниться, но вовремя остановил себя. Нет! В контексте прошлой оговорки эта будет смотреться просто ужасно! — А ты как думаешь? — совсем не недовольно — устало ответил Дэниел. — За одну ночь? Потерпи пару недель, торпеда, я же не могу взять и запросить аудиенции у кого угодно! монотонная работа ничего не значащие мысли поглощают Больше всего ему нравилось ставить капельницы: это несложно, недолго, да и на секунду помогает поверить, что ты самый настоящий врач, а не какой-то уборщик из складского помещения. Рич хорошо умел тыкать иголками в людей, делать уколы в том числе — его руки были удивительно твердыми и почти никогда не дрожали. Такая способность могла пригодиться во многих областях… например, в стрельбе. Рич встал прямо в коридоре, под неисправно мигающей лампой, словно ему кто-то послал знак. Стрельба. Майор-гурковец. Теракт. Логическая цепочка. Норт подумал, что только очень смелые люди способны устроить такое. Настоящие революционеры пойдут на все ради своей идеи, так почему раньше он решался только на пустые разговоры? Рич помотал головой, отходя с дороги. Мимо прошла медсестра с ворохом бумаг. Парень еще долго обдумывал эту мысль —до самого вечера, параллельно работая, — и решил, что просто обязан попытаться. Устроить что-то глобальное он пока не способен — не хватает опыта, возможно, ума, но Рич не был уверен, что сможет спланировать все так, чтобы ни один гражданский не пострадал. Но почему бы тогда не заняться подготовкой тех, кто будет строить новое, светлое будущее? Идя домой в полутьме, Ричард так напряженно думал над этим, что почти забыл про оставленную утром в укромном месте еду. Когда он повернулся посмотреть туда, то увидел знакомую грязную шерсть и радостно виляющий хвост — Малыш тоже его заметил. Собака подбежала и легла у его ног, парень тепло гладил нового друга, который не бросил его — вернулся даже спустя целый день. Рич улыбнулся так широко, как только мог. Неделя тянулась медленно. День, второй, третий — все, что Норт делал, это ходил на работу. Даже разговаривал он только с Дэном, потому что с Сарой все оставалось попрежнему — никак. Тут, видимо, так сошлись характеры: что он, Рич, что сестра, два упертых барана, извинения — признание своих ошибок, но никто из них не хочет идти на это первым. Идея устроить нечто вроде подпольного стрелкового клуба захватила Ричарда, он будто снова стал маленьким мальчиком, что притворяется шпионом. Это было похоже на игру: вызнать информацию, найти, не попасться. Сколько бы раз Сара не пыталась его вразумить, Рич знал, что все равно вернется к этому — рано или поздно, — ведь только так он может раскрасить серую жизнь яркими красками. Каждое утро Норт оставлял немного еды Малышу, тот неизменно появлялся вечером и уже не выглядел так плохо, как при их первой встрече. Конечно, сам Ричард стал недоедать, и после голодного утра его живот бурчал целый день, но ради собаки он готов был потерпеть. Дэн так ничего и не узнал про майора-гурковца. Он пытался поспрашивать у своего невнятного контингента полезных знакомств, и почти все отвечали, что знают, про кого у них спрашивают, но не могли сказать что-то большее, чем: «Майор, служит в ГУРК, отправили сюда по приказу сверху». Ни имени, ни возраста, вообще ничего, словно этого человека не существовало. Ричард злился, но ничего поделать не мог: не на друге же ему отрываться? Тот добросовестно пытался добыть хотя бы малейшую крупицу информации, и не было его вины в том, что черная фуражка оказалась такой скрытной. Привычная рутина продолжалась почти всю неделю, пока… * * * — …так ты сможешь достать оружие? Девушка задумчиво поскребла щеку, которую уродовали оспенные рубцы. В темноте отсутствие одного глазного яблока было почти незаметным. — В принципе, это реально. Но ты же понимаешь, что я не буду заниматься этим за спасибо? — Я найду деньги, а ты найди решение моей проблемы, — припечатал Ричард, помотав головой, чтобы убрать упавшие на глаза пряди; ветер трепал его темные волосы. — Ладно, — кивнула девушка. — Ты говорил, что живешь на другом конце Района. Не пора тебе, ну, знаешь… Она задрала рукав куртки, показывая наручные часы. Рич только и успел удивиться: надо же, дорогое удовольствие! В красном свете аварийных фонариков были видны стрелки: полдвенадцатого?! — Твою мать! Обсудим все позже, Марта, на этом же месте через неделю, ясно?! — Ясно. — Тогда до встречи! Ричард чуть не подскользнулся на металлической поверхности, когда на полной скорости побежал вниз. Встречаться внутри заброшенной вышки было безопасно, правда, быстрый спуск оттуда не предполагался: кто же знал, что Норт задержится на целых полчаса после комендантского часа? На улицах было безлюдно, Рич бежал, стараясь не попадаться в лучи прожекторов, и ему казалось, что в ночной тишине его громкий топот слышно на всю Зону 3. До дома можно было быстро дойти, перебежав через один из проспектов, но это было чистым самоубийством: переходить широкую улицу, где через каждые пять шагов стоит новый источник освещения, а патрули проходят раз в три минуты... проще выйти с поднятыми руками и крикнуть «я сдаюсь!». Ричу срочно пришлось продумывать новый маршрут через какие-то дебри, но он вроде как даже справлялся. Одежда испачкалась окончательно, на руках и лице красовались царапины, однако парень медленно, но верно приближался к своей десятиэтажке. Перелезая через высокую, в метра три, сетку Ричард подтянулся на руках, но его нога соскользнула. От равнодушных серых стен отразился глухой вскрик: Норт с размаху засунул руку прямо в колючую проволоку. Понимая, что его копошение может заметить любой проходящий мимо патрульный, он, чувствуя, слезы на щеках, перелез на другую сторону забора и спрыгнул. Проволока натянулась, но, подчиняясь законам физики, все же отодралась, превращая запястье и ладонь в фарш. Дэн наверняка захотел бы записать те выражения, которые шептал в тот момент парень, держась за окровавленную руку. Когда до дома осталось чуть меньше половины пути, Рич застрял. Стоя в переулке между домами, он понял, что не сможет перейти дорогу перед ним — слишком опасно. Как назло, в голове не отложилось, по какому маршруту ходят патрульные и в какой конкретно момент они должны появиться здесь, да и истекающая кровью рука мешала мыслить рационально. Пришлось сворачивать левее, идти аккуратно, по стеночке, что увеличило расстояние до дома. Но, стоило Ричу выглянуть на более темную улицу, как он застыл, наблюдая разворачивающуюся сцену. Прямо посреди дороги стояло двое… нет, трое человек: согнувшаяся в три погибели женщина и ребенок, девочка лет восьми, которую она пыталась закрыть собой. Знакомая фигура офицера в черной форме отбрасывала резкую тень в свете прожектора. — Пожалуйста! — Рич вздрогнул от полного отчаяния женского крика и сильнее сжал свое запястье, кровь потекла по пальцам второй руки. — Мы бы не успели! Ричард с ужасом смотрел, как гурковец достает из кобуры пистолет и целится в беззащитных людей перед собой. — В девятом Районе введено черезвычайное положение, любые субъекты, оказывающие сопротивление, должны быть расстреляны на месте. — Это не субъекты, а мать со своим ребенком, — на грани слышимости произнес Норт, в случае чего готовый бросится на военного, лишь бы дать возможность гражданским уйти. — Нет, мы не можем! Не можем… —женщина всхлипнула. — Если в наших личных делах появятся печати, нам конец! Мой муж мертв, у нас ничего не осталось, я не могу потерять Конни! Пожалуйста, дайте нам уйти! Дайте нам уйти-и-и..! Ричард не мог не проводить параллель со своим кошмаром, который он до сих пор не забыл. Тогда он не знал, от чего проснулся: майор так и не выстрелил в него. А сейчас солдат точно так же стоял и почему-то не стрелял в трясущуюся женщину и девочку в ее объятьях. Рич пригляделся, и ему показалось, что рука гурковца слегка подрагивает. Офицер стоял и долгий десяток секунд сверлил взглядом людей перед собой, а потом неожиданно нажал на спусковой крючок. Однако по дороге не разлетелись куски мозга и черепа: Ричард с изумлением понял, что майор выстрелил мимо. Девочка вскрикнула и прижалась к матери, испугавшись резкого звука. В голове Норта билась одна-единственная мысль: он не выстрелил в них, не выстрелил! Военный развернулся на каблуках и пошел по своим делам, будто желая сделать вид, что ничего не произошло. Ричард смотрел в его напряженно-прямую узкую спину и чувствовал… что-то. То ли благодарность, то ли облегчение. он дал им уйти Когда Рич снова посмотрел на полутемную улицу, женщины с ребенком там уже не было. Домой парень бежал, как на марафоне, даже забыв про ужасные раны. Перед тем, как зайти в подъезд, он быстро потрепал Малыша, что снова крутился перед зданием, и, захлопнув дверь, наконец оказался в безопасности. Адреналин схлынул, и острая боль пронзила руку. На площадке, будто это стало чем-то вроде традиции, снова стояла Сара. Ее глаза и щеки были красными — наверняка она плакала. Скрестив руки на груди, девушка хмурилась и смотрела на брата с выражением чистой ярости на лице. Рич вздохнул и поежился. Сегодня ночью его ждет не просто ссора: настоящий скандал.