Не(без)надёжен

* * * — …как бы мне не хотелось, чтобы было по-другому… Ричарда никак не интересовала обстановка вокруг: помимо постепенно заживающей руки, которая продолжала болеть и непроизвольно дергаться, сломанный нос мешал воспринимать чужие слова адекватно. Сестра впервые пожаловалась на то, что он всю ночь храпел. Пластырь на опухшей, посиневшей переносице слишком сильно отвлекал, Рич мог дышать только через рот и сильно раздражался. — …в связи с черезвычайным положением… Еще и Малыш, которого Сара строго-настрого запретила держать в подъезде. Парень очень боялся за собаку, — он действительно к ней привязался, — но это становилось опасным не только для него и сестры, но и для всех соседей в целом. Ричард встрепенулся, уловив конец речи, которую ему говорил мистер Треверс. — …это будет нарушением закона, учитывая твою «ненадежность», но если кто-то из офицеров, умрет, я отправлюсь к стенке, — мужчина сильно нервничал. — Ты единственный проходил стажировку, так что тебе придется контролировать состояние «тяжелых» пациентов, пока хирурги заняты операциями, понял? — Так точно! — Рич широко улыбнулся, поняв, что только что произошло. — Вы не разочаруетесь во мне, честно. Треверс не то что бы ненавидел, но сильно недолюбливал Ричарда, считая, что он безответственный и ленивый. Тот давно стал бы младшим хирургом, если бы его карьерному росту не препятствовали. Но сейчас у старика просто не было выбора: из всех незанятых работников Норт, для того, чтобы следить за серьезно ранеными людьми, подходил лучше всего. Настроение парня заметно улучшилось: теперь его скучнейшая работа обещала быть более интересной. Дэна не было ни в кладовой, ни где-либо еще, но Рич не сомневался в том, что он жив, — тараканы просто так не дохнут. Он не знал, где живет Дэниел и куда тот вчера решил пойти, когда Ричард бросил его в порыве спасти сестру, но был уверен, что тот вернется завтра, в крайнем случае — через несколько дней, и все расскажет. В любом случае, Норт был слишком сильно занят новыми обязанностями, чтобы беспокоиться о друге. Рич надел белый халат, чуть ли не повизгивая от восторга — такой носить он мечтал с детства, — и, подумав, нацепил еще и маску, чтобы его побитое лицо не так сильно бросалось в глаза. С планшеткой в руке он выглядел почти как самый настоящий врач, пусть пока только в его собственном воображении. Сейчас он хотел, как никогда, пойти и начать менять свою жизнь. Рич во что бы то ни стало решил добиться своих целей, какими бы сложными они ни были. Норт никогда не видел столько пациентов не то что в одном крыле — во всем госпитале. Те, за кем ему приходилось бдительно присматривать, были, конечно же, военными. Пострадавшим гражданским вряд ли хватило бы влияния и средств на койко-место в отдельной палате, тем более рядом с солдатами. Рич вспомнил, где ему однажды приходилось стажироваться: лежаки практически под открытым небом, нехватка персонала и антисанитария — бесплатная медицина, чтоб ее. Парень скривился и зашел в очередную палату. Тяжело-раненые, как правило, не склонны болтать и выражать свое недовольство. Этому Ричард был очень рад, ведь, как бы ему не хотелось, но на квалифицированного работника он походил только со спины и очень далекого расстояния. Военные же обычно достаточно трепетно относились к своему здоровью, хотя… Рич взглянул на буквально вырванную губу и криво висящий кусок щеки на лице очередного пострадавшего... Конкретно этот, возможно, не очень. Норт следовал обычному алгоритму: проверить все аппараты, положение пациента, ввести ему нужные лекарства, если полагается. Вводя какую-то жидкость в слегка обгоревшую руку солдата, он задумался, почему тот вообще так сильно пострадал? Неужели настолько рьяно дрался с террористами, или, может, спас какого-нибудь гражданского? как майор Рич помотал головой и вышел в коридор, чуть не забыв про планшетку, которая, на самом деле, была ему не нужна, но с ней он выглядел важнее. Сара не была уверена, что гурковца убили, она убежала прежде, чем это стало понятно. Ричард фыркнул, отгоняя странные мысли, но краем мозга почему-то все еще желал, чтобы майор остался жив. Потому что, наверное, Рич впервые действительно был благодарен военному. Ему нравилось это чувство: легкое, приятное, как желание сделать мир лучше, только к одному конкретному человеку. Этот солдат спас Сару, значит, спас и Ричарда, ведь без сестры он жить бы не смог. Парень хотел, как минимум, сказать спасибо. Открыв дверь с номером, на который он не обратил внимание, парень на пару секунд впал в ступор, застыв в дверном проеме. А потом очнулся и зашел, хлопнув дверью слишком громко. Очередным пациентом оказался, как ни странно, тот, о ком Рич только что вспоминал. «Почему мои желания исполняются только тогда, когда не надо, а?» Майор… солдат, нет, просто парень, не намного старше самого Ричарда, неподвижно лежал на кровати, укрытый белоснежным одеялом. Его всегда уложенные и спрятанные под фуражку волосы разметались по подушке, светлые, почти белые, как молоко. н̶а̶̶̶ ̶̶̶ф̶̶̶о̶̶̶н̶̶̶е̶̶̶ ̶̶̶к̶̶̶р̶̶̶о̶̶̶в̶̶̶и̶̶̶ ̶̶̶о̶̶̶н̶̶̶и̶̶̶ ̶̶̶с̶̶̶м̶̶̶о̶̶̶т̶̶̶р̶̶̶е̶̶̶л̶̶̶и̶̶̶с̶̶̶ь̶̶̶ ̶̶̶к̶̶̶р̶̶̶а̶̶̶с̶̶̶и̶̶̶в̶̶̶е̶̶̶е̶̶̶ Ричард сглотнул ставшую вязкой слюну и приблизился. Он знал, что должен проверить экран системы жизнеобеспечения и поставить новую капельницу, но продолжал завороженно смотреть на кажущееся таким безмятежным лицо. Норт ощутил… странное щекочущее чувство где-то под ребрами. Гурковец впервые, даже не во сне, а в реальности, казался таким… человечным. Грудь медленно поднималась и опускалась, веки были закрыты, глазные яблоки под ними не двигались — глубокий, спокойный сон. Рич буквально выпал в осадок, осознавая собственные мысли. Тот самый майор, страшный и опасный, тот, который не выстрелил в женщину с ребенком. Который спас его сестру и теперь лежит тут. Такой умиротворенный, хрупкий, беззащитный, бледный, как смерть, но все же живой. Х̶В̶А̶Т̶И̶Т̶ Мысленно Рич дал себе подзатыльник и сжал ладони так, что ногти поцарапали кожу. До него будто только что дошел смысл его же рассуждений, и ему стало так стыдно, что захотелось застрелиться прямо на месте. Мерзко, отвратительно и грязно, з̶а̶п̶р̶е̶т̶н̶о̶. Норт пообещал ударить себя в следующий раз, да посильнее, если его мозг снова завернет мысли в эту сторону. Парень наконец занялся тем, ради чего пришел сюда. Как ни странно, новейшее оборудование показывало, что с майором все хорошо, даже отлично, если судить по стабильному пульсу. Вздохнув, Рич приступил к самому сложному и, с недавнего момента, почему-то пугающему: капельница. Присев на край кровати, он аккуратно отодвинул одеяло и взял раненого за тонкое запястье, чтобы вынуть иглу. Первое, что бросилось в глаза: шрамы, просто огромное их количество. Длинные, короткие, бледные и уродливые, явно старые рубцы, которым было уже по несколько лет. Рич честно старался их не разглядывать, но глаза сами то и дело съежали с цели. Он еще немного, буквально на пару секунд дольше, чем положено, подержал в руке узкую ладонь с длинными пальцами, а потом, когда наваждение спало, шарахнулся в сторону, резко выдохнув. Отвращение к самому себе захлестнуло гигантской волной, но Рич зацепился взглядом за то, что изначально не заметил: что-то черное на левой стороне шеи... татуировка. Рич был не уверен точно, но не решился бы дотронуться. Цифра, немного поблекшая, но все равно заметная на бледной коже. Заводской ноль. Ричард трусливо сбежал из палаты, подумав, что раздобыл новую информацию для друга. Свободнее дышать он стал, только закрыв дверь. Его сердце пропускало удары, как при аритмии, и он сомневался, что до конца дня сможет нормально выполнять работу. То, что произошло только что… плохо, ненормально, м̶е̶р̶з̶к̶о̶. Рич не совсем понимал себя, но знал, просто знал, что такое больше не повторится. мыслимыслиотвратительныемысли Его немного шатало, когда он шел по коридору, — ноги дрожали. * * * — Да я в жизни столько денег не найду! — Норта разрывали противоположные эмоции: с одной стороны, ему было неловко просить, даже требовать что-то у этой покалеченной девушки, но с другой, — она сама выставляла требования запредельной наглости. — А ты хотел, чтобы я снабжала тебя оружием просто так? Просто потому, что ты такой смелый и идешь против закона? — уродливое лицо Марты исказилось в дикой гримасе. — Ты знаешь, чего мне стоило достать один этот чертов пистолет?! Рич не знал, но догадывался. Гражданским запрещено иметь оружие, за это вполне могли отправить в какой-нибудь «исправительный» лагерь. Военные понимали только язык силы и так боялись, что их власть и привилегии окажутся отобранными, что всеми силами контролировали эту сферу жизни людей. Парень задумался, внимательно рассматривая девушку перед собой. Ей было лет двадцать шесть: молодая совсем, но видевшая гораздо больше, чем сам Ричард мог бы представить. Она угрожающе вертела солдатский пистолет в руке, не направляя, однако, дула в сторону собеседника. Рытвенные раны портили оливкового цвета кожу, в глубокого угольного оттенка глазе отражались красные блики аварийных лампочек. — Откуда ты? — спросил Рич, внимательно наблюдая за реакцией Марты. Ее рука, вертящая пистолет, замерла. — Какая из захваченных Авергардом стран — твой дом? Девушка молчала довольно долго, думая над ответом. Было видно, что Норт задел какую-то рану, что все еще не затянулась и терзается совестью. Вскоре Марта вздохнула и просто ответила: — Тричера. Она была захвачена во время Пограничной Войны. В школе Рич никогда не был силен в географии. В основном потому, что ему эти уроки казались сплошной пропагандой. Но это название всколыхнуло в памяти какие-то обрывки знаний: страна на… юго-западе, кажется. Всего за пару лет Авергард превратил цветущие поля и равнины в выжженые пустоши. — Кочевникам нечем было защищаться, — Марта облокотилась на стену, засунув руки в карманы куртки. Рич посмотрел в щель между бетонными плитами, далеко внизу светились белые точки прожекторов. Его руки, в особенности больная, задубели и еле двигались: давно вышедшая из строя вышка хорошо продувалась ледяным ветром. — Вас было… довольно много. — Численность не имеет значения, когда противники испытывают на вас оружие массового поражения, — Марта указала на свое лицо, мясо в пустой глазнице дернулось, как при нервном спазме. — Знаешь, сколько у меня было сестер? — М-м… пять? — Рич знал, что тричерские кочевники путешествовали семьями. Большое количество детей, «перенаселение» и стало поводом для применения… чего-то страшного. У него не было возможности узнать точно: то ли особые, разрывные пули, то ли газ... люди умирали, как мухи. — Шесть. Шесть сестер и два брата. Они все мертвы, — девушка говорила спокойно, будто уже смирилась с потерей, но парень видел в ее глазах бурлящий океан ярости. — Ты хочешь отомстить? — парень сделал маленький, почти незаметный шажок ближе. — Хочу, — без колебаний ответила Марта, посмотрев на оружие, что сжимала ее ладонь. — Военные используют… меня, тебя, всех нас, как рабочую силу. Мы для них всего лишь ресурс. В ее глазах не было печали, только бесконечная ненависть. — И твои соотечественники тоже так считают? — еще один маленький шажок. — Твой народ готов бороться? — Авергард уничтожил нашу страну и угробил миллионы жизней, — недовольно пробурчала Марта. — Как ты думаешь? Нам не нужна справедливость, Рич, нам нужна месть. — Послушай, — страстно начал Ричард. — То, что происходит по всему миру, то, в чем виноват Авергард, это не война, без законов и правил — это варварство! Уничтожение ради новой рабочей силы! Это государство, как паразит, может существовать только за счет других… — И ты, конечно, хочешь все исправить, — намешливо протянула Марта, хотя в ее голосе слышались странные нотки. — Я не хочу, — Рич выдержал драматическую паузу, наслаждаясь озадаченным лицом девушки. — Я могу все исправить! — И каким же образом? — Ну… я пока ищу способ, но это всего лишь вопрос времени! — если бы Норт видел себя со стороны, то испугался бы своих лихорадочно мерцающих глаз. Марта смотрела на него не отрываясь, снисходительно и почти… довольно? — Вот как ты это делаешь, Рич? — А… что? — парень будто очнулся, недоуменно смотря на девушку, что криво улыбнулась. — Твоя манера речи… голос, внешность, не знаю, — она посмотрела в сторону. — Если ты устроил это представление для того, чтобы не платить мне деньги, то я все еще про них помню, ты не отвлечешь меня такими дешевыми приемчиками. Ричард сжал руки в кулаки, скривился и зашипел: пластырь на носу натянулся. — …но, признаю, определенной долей патриотизма я зарядилась, — Марта усмехнулась. — Ты удивительный человек, Рич. Может быть, когда-нибудь ты действительно все изменишь. Я даже готова помочь тебе. Парень поймал брошенный в его сторону пистолет и чуть не запутался в собственных ногах. Эта суровая девушка впервые, кажется, даже искренне, улыбалась. — Но деньги вперед. — А, черт… Ричард украл из семейного бюджета почти семь тысяч остов, чтобы получить почти новый, полностью рабочий пистолет с коробкой патронов. Марта еще оставалась на вышке, когда Ричард начал спускаться. На этот раз время только-только подходило к девяти тридцати вечера, за полтора часа парень успел бы десять раз сходить на работу и обратно, поэтому не волновался, что придется снова бежать домой во время комендантского часа. Нести домой оружие Рич не собирался, каким бы придурком его не называла сестра. Он приготовил небольшой тайник в этом же почти полностью заброшенном районе, недалеко от места встречи с Мартой. Тут жило довольно мало людей, да и по улицам никто не гулял — идеальная обстановка для незаконной деятельности будущего стрелкового клуба. Норт убрал со лба потные волосы, когда закончил укладывать куски бетона, закрывая дыру в полу. Он надеялся, что в ближайшее время всякие рейды не додумаются искать контрабанду здесь. Парень направился домой почти что счастливый и надеющийся, что его спонтанная речь, возникшая в результате импровизации на ходу, заставит Марту задуматься. С недавних пор друзей у Ричарда больше не было, ему нужны были новые сообщники. * * *