Не(без)надёжен

* * * Ричард никак не мог проснуться, постоянно уплывая на грань бессознательного состояния. Ушибленный мозг создавал ядовитую фантасмагорию образов, больных подозрений, страхов — всего того, что парень успел пережить за последнее время. Ужасный грохот и стук сокращающегося сердца сменились мертвой тишиной, Рич понял, что просто не может открыть глаза. Резкими движениями он стал отдирать засохшую кровь с век, во рту чувствовался солоноватый привкус. Со стоном перевернувшись на спину, Норт уставился на серое небо расфокусированным взглядом. Он был жив, тяжело дышал через рот и шевелил пальцами, но чувствовал себя похороненным заживо. Лицо Сары мелькало перед глазами: маленькое, по-детски счастливое, взрослое, усталое, злое, спокойное, безжизненное. мертвое, с осколком во лбу и тонкой струйкой крови, делящей ее анфас идеально-пополам —̶Т̶ы̶ ̶о̶б̶е̶щ̶а̶е̶ш̶ь̶ ̶з̶а̶б̶о̶т̶и̶т̶ь̶с̶я̶ ̶о̶ ̶с̶в̶о̶е̶й̶ ̶с̶е̶с̶т̶р̶е̶, ̶Р̶и̶ч̶и̶? ̶ Парень медленно сел, держась за голову, потом встал, покачиваясь. Он не знал, где находился, куда его оттащили, пока он был без сознания, это его не интересовало. Все вокруг было каким-то серым, словно посыпанным пеплом, ветер гонял ошметки чего-то обгоревшего, угольно-черного. с̶к̶о̶л̶ь̶к̶о̶ ̶л̶ю̶д̶е̶й̶ ̶у̶м̶е̶р̶л̶о̶ ̶с̶е̶г̶о̶д̶н̶я̶?̶ ̶ — Эй, Ричард, ты очнулся? Голова не сильно болит? Рич развернулся на звук голоса так резко, что у него закружилась голова. Из-за угла дома по направлению к нему шла Сара, немного бледная, вся какая-то пыльная, но совершенно здоровая. Парень почувствовал, как в уголках глаз собираются слезы. Ему уже было плевать вообще на все, и уж тем более на их последние ссоры. Они с сестрой регулярно портили друг другу жизнь, просто существуя в одном помещении. Так было всегда, даже в детстве, только после смерти родителей все изменилось. Жуткое раздражение, обида, недовольство. Иногда глубокая ненависть. Но… Норт сделал пару хромых шагов по направлению к единственному живому человеку на этой улице, и буквально упал на него, сжав в крепких объятьях. Девушка обняла его в ответ, нежно гладя по волосам. Время от времени она дрожала всем телом — пыталась сдержать всхлипы, что приглушенно вырывались из ее рта. Сейчас Рич не чувствовал ничего, кроме облегчения и всепоглощающего счастья. Он был рад просто быть, просто видеть ее живой. — Прости меня… прости, — полушепотом сказал он, отодвигаясь от сестры, чтобы дать ей немного личного пространства. Та стерла с щек мокрые дорожки, ее голос все еще искажался редкими всхлипами. — Тебя, придурка, могли убить! О чем ты вообще думал?! — возмутилась она в своей привычной манере. — О тебе, дорогая, — Рич криво улыбнулся: в тот момент он действительно не думал ни о чем другом. — Да если бы не Отто, от тебя бы только кровавая лужа осталась! — Подожди, это тот, который..? — Рич в удивлении приоткрыл рот. Он не вспоминал о лейтенанте уже черт знает сколько времени. — Да, тот-который, скажи спасибо, что он вырубил тебя до того, как ты подошел к автоматчикам слишком близко. — Я думал что… смогу пройти, — парень неловко почесал шею, поняв, насколько глуп был весь его порыв. Если бы его пристрелили тогда, сестре это ничем бы не помогло. — Дурак ты потому что, — устало вздохнула Сара. — Раз уж ты пришел в себя, то пошли домой. — А… мы где? — Ричард покрутил головой, осматриваясь: узкий переулок между домами — точно не Главная улица. — Я тебя сюда притащила, не забивай голову, — махнула рукой девушка. — В центре сейчас такое творится, что я не решилась там остаться. Рич повел сестру обходными путями, опасаясь попадаться на глаза патрулям, которые в данный момент ходили чуть ли не друг за другом, хотя время суток было даже не вечернее. Не то что бы у него или у Сары не было удостоверения личности, — они привыкли носить их с собой все время, даже дома, чтобы, в случае чего, их не забыть, но, учитывая обстановку вокруг, показывать нервным военным печать ненадежности было просто небезопасно. На языке крутились вопросы, которые парню так хотелось задать. Он посмотрел на забор с колючей проволокой, вздрогнул и прошел мимо, таща за собой ничего не понимающую девушку. — Я… хотел спросить, — осторожно начал Рич, не отрывая взгляда от асфальта под ногами. — Так спрашивай, — безразлично разрешила девушка. Норт вздохнул. Он был не склонен заниматься самокопанием, но сейчас чувство вины буквально сжирало его изнутри. Он должен был прислушаться к интуиции и заставить сестру остаться дома, он должен был бежать быстрее, чтобы защитить ее, когда взрыв все же произошел. Но каких-то видимых повреждений на Саре не наблюдалось, и это было… на самом деле удивительно. Рич не понаслышке знал, насколько огромна зона поражения бомбы, насколько сложно уцелеть, находясь рядом. Может… сестра не была на Главной улице в тот момент? Может, она пошла куда-нибудь еще? Может, Ричарду не за что себя винить? чертовэгоист думаешьтолькоосебеда? — Как ты себя вообще чувствуешь? — быстро выпалил парень и понял, что вопрос действительно глупый. — О, м-м, ну, меня чуть не взорвали, потом чуть не застрелили, потом внезапно спасли, думаю, все круто, — нервно засмеялась девушка, заламывая пальцы. Было видно, что страх и адреналин до сих пор циркулируют у нее в крови. Рич некоторое время шел молча, будто вспоминая дорогу: направо, налево, в щель между домами, чтобы избежать широкую дорогу. За верхушками невысоких домов уже стал виднеться их собственный. Наконец, Норт выхватил из ответа сестры главное: — Тебя кто-то спас? — Ха-хх, — рвано выдохнула Сара, обнимая себя руками. — Там были люди, понимаешь? С оружием, но не военные, они стреляли во всех подряд, убили кучу народа. Я старалась быть незаметной, пыталась убежать, но один из них прицелился в меня. Я теперь понимаю, что это очень страшно, видеть автомат с такого ракурса — когда дуло смотрит тебе в лицо. И… — И? — Рич конвульсивно сжал кулаки, словно до этого он, как обычно, не понимал, не хотел верить в то, что произошло. В то, насколько самый дорогой для него человек был близок к гибели. — И появился какой-то солдат… офицер, майор, кажется. «Да ладно!» — Он убил сразу троих, из пистолета, представляешь? — очарованно пробормотала девушка. — Все произошло так быстро, что я даже не успела заметить. А четвертый выстрелил… в меня… Сара находилась на грани новых слез, но продолжала рассказывать. — И этот… в черной форме… Он меня оттолкнул, в общем, — девушка шмыгнула носом. — Может, мне стоило проверить, остался ли он жив? У меня же брат почти-врач, а я сразу убежала, как последняя трусиха. Ты же меня учил… — …что раненых бросать нельзя, да, — Рич задумчиво кивнул. — Но ты жива, значит, ты все правильно сделала, не беспокойся. Как ни странно, парень почти не сомневался в личности спасителя своей сестры. Хотя… Парочка вышла на знакомую дорогу, по которой Рич обычно ходил на работу. Норт упорно отказывался признаваться самому себе в зацикленности на человеке, о котором он не знает буквально ничего — даже имени. Но безымянный офицер, гурковец, которого он, по идее, должен ненавидеть и бояться, продолжал всплывать в голове видениями: картинки, ситуации, мысли. пустые глаза и длинный шрам, скалящийся череп и блеск погон, механический голос и лицо мертвеца дрожащая рука, направляющая оружие на гражданских, выстрел мимо Рич с удивлением понял, что майора просто не за что ненавидеть. И теперь он… мертв? Почему-то представлять лежащего в собственной крови гурковца было неприятно. — Ты не заметила в нем ничего странного? Какое-нибудь украшение на фуражке, скажем, череп..? — спросил Рич напоследок, просто чтобы убедиться. — Я что, по-твоему, рассматривала чьи-то фуражки в тот момент? — Сара пожала плечами. — Я не помню, но, кажется да, было что-то такое. А почему ты интересуешься? — Да так… просто, — Ричард быстро пошагал вперед, чтобы сестра не смогла спросить что-либо еще. До родного подъезда оставалось буквально шагов сорок пути, но Норт кое-чего не учел. Если конкретно: верного друга, что привык встречать хозяина, когда тот идет домой. Рич понял, что ему конец, ровно в тот момент, когда им в ноги с веселым писком кинулась до невозможности грязная собака. Не видя смысла в оправданиях, он присел на корточки и потрепал животное за ухом: — Привет, Малыш, — за сегодняшний день пострадало много людей, парень не знал, что сделал бы, будь в этом списке еще и любимый пес. — Ричард. Он посмотрел через плечо и наткнулся на потемневший взгляд Сары. Признаться честно, иногда он действительно побаивался сестру, особенно в такие моменты. Ее слова были совершенно верны: пусть Рич биологически ближе к смерти на целый год, все те качества, какими должен обладать старший и ответственный глава семьи, почему-то достались именно Саре. Парень не придумал ничего лучше, кроме как вести себя естественно. — Вот знакомься, Малыш, это Сара — моя сестра. Сара, это Малыш, он собака, я его почти месяц назад нашел вот прямо на этом же месте, представляешь! Девушка поджала губы и потерла переносицу. Было видно, что мыслей у нее много, и она думает, в какие слова их облачить, чтобы получилось поприличнее. — Ты месяц. Якшался. С какой-то. Псиной? — медленно, почти нежно спросила она, смотря на собаку, как на бекон, который скоро будет приготовлен и съеден. — Э-э… Да. — Ты кормил ее своими завтраками? — Подожди, как ты заметила?! Я же... — Рич запнулся, — что-то в глазах Сары отбивало желание спорить. — Ладно... да. — Ты таскал ее к нам домой? — Вот это не правда, ее лапы в нашей квартире еще не было! Только в подъезде. Ричарду снова стало стыдно, он почувствовал, как горят его щеки. Почему, пытаясь совершать добрые поступки и помогать, все, что он получает в результате: еще больше проблем? Сара ничего не ответила, просто прошла мимо, будто разочарованная в брате, уже в который раз за этот день. В самом подъезде ее ждал сюрприз в виде куска одеяла, уголок которого, как назло, выглядывал из-под лестницы достаточно заметно. — Ричард! — девушка скрестила руки на груди: несмотря на свою злость, она выглядела уставшей. — Малышу нужно было где-то спать, — тихо оправдался парень, подхватил ткань забинтованной рукой и аккуратно постелил ее так, чтобы входящим людям не было видно. — Я впускал его только на ночь, чтобы… чтобы не было проблем. Сестра только покачала головой и молча продолжила свой путь по лестнице, — видимо, у нее не осталось сил, чтобы спорить. Рич шагал за ней в полном смятении. Дверь в маленькую квартиру скрипнула, открываясь, Сара включила свет — за окном потихоньку начало темнеть. Она скинула ботинки и, не раздеваясь, поплелась в комнату, напоследок бросив: — Иди умойся, у тебя лицо до сих пор в крови, — изнеможение, физическое и моральное, наконец ее доконало, и она упала на диван, заснув почти мгновенно. Ричард прошел в ванную и убедился, что действительно выглядел слегка устрашающе. Кровь давно перестала течь, оставив под носом две засохшие красные дорожки, переносица посинела, — наливался огромный синяк. Рич пощупал нос и, убедившись, что ничего не сломано, попытался отодрать кровавые корочки. Достаточно широкий порез разошедшийся кожи на переносице тут же закровил, но парню было слишком лень что-то с этим делать. Он смыл и почистил все, что мог, оставил грязный свитер прямо в раковине, и через несколько минут уже храпел в своей половине комнаты. Удивительно, но Ричард научился осознавать себя во сне. Он четко видел, где проходит грань реальности человеческой и той, что создало его воображение. Это было очень странно, пугающе, как смотреть на мир сквозь толщу воды и видеть только размытые стеклянные образы. Рич снова был на Главной улице, только привычной оживленности, беготни военных и гражданских, не было. Он был один. Мир вокруг был даже более серым, чем обычно, словно из него высосали все краски, Норт нашел взглядом только один источник цвета: ярко-красная кровь. Ее следы были повсюду — на бесцветных руинах, бетонных блоках, вывесках. Множество хаотичных брызг, даже в воздухе витал раздражающий металлический запах. Рич подходил все ближе к эпицентру, медленно, в поле зрения попала фигура, неподвижно лежащая в огромной луже багровой жидкости. Какой-то частью мозга Ричард все еще знал, что это сон, но менее страшно от этого не становилось. Впервые майор-гурковец пришел в его сон не пугающе-безразличным, а мертвым. Белоснежная рубашка безымянного офицера окрасилась в красный, руки бессильно лежали на животе, больше не зажимая рану в предсмертной конвульсии. Рич подошел ближе, шлепая босыми ногами по луже крови, и, вопреки желанию отвернуться, стал разглядывать мертвеца еще пристальнее. Глаза были закрыты, платиновые пряди на рубиново-алом фоне смотрелись… извращенно-красиво. Подчинившись странному порыву, Ричард наклонился, пачкаясь в аномально-густой крови еще больше, и провел пальцами по впалой щеке солдата, по длинному шраму. Рука повиновалась непреодолимому желанию оттянуть веко, посмотреть, будут ли неживые глаза все такими же удивительно-голубыми. Ричард сделал последний вдох, его сердце остановилось. Пустые провалы глазниц были черными. — Рич, хватит орать, ты заколебал уже со своими кошмарами! Норт отвернулся к стене, замотавшись в одеяло так, что стало больно. Его глаза были раскрыты так широко, что начали слезиться.