Не(без)надёжен

— Малыш, ну же, шевели лапами. Малыш, мать твою, вперед шуруй! — прикрикнул на собаку Ричард, сопротивляясь желанию схватить животное за шкирку и просто выкинуть за дверь. Он был очень зол. Он снова не спал до самого утра — бесцельно шатался по квартире и обгрызал ногти. Он совершал множество действий, которые не имели смысла, просто что-то, чтобы занять руки: нервно царапался, заламывал пальцы, совал их в рот и сосал — это невозможно было контролировать. Рич буквально начинал трястись, если сидел без дела дольше пяти секунд. Ближе к утру он решил затащить Малыша домой и помыть его напоследок: на новых хозяев нужно произвести хорошее первое впечатление. Это было несложно, Норт чувствовал почти полную свободу, ведь Сары дома не было. До сих пор. Сначала парень снова хотел пропустить рабочий день и сразу отправиться в убежище, но потом переборол себя и все-таки отправился в этот ад. Во-первых, потому что утром бродить с животным по улицам гораздо опаснее, чем ночью, и во-вторых, Рич хотел просто уйти из пустой квартиры куда угодно, лишь бы перестать накручивать себя. Сара не пришла Он думал над этим весь день, до самого конца рабочей смены. Не отвечал на вопросы Дэна и даже к майору не заходил, просто думал. Сара, конечно, взрослая и самостоятельная девушка, мало ли, куда ей захотелось на ночь глядя. Но она, в отличие от Ричарда, ответственный человек и заранее предупредила бы о своих делах. А еще, пожалуй, самое главное — она никогда в жизни не нарушала комендантский час. Только в последнее время все изменилось, с того момента, как… Рич стискивал зубы и яростно скреб предплечье. В голову лезли страшные мысли, но он словно вернулся к своим детским фантазиям и восприятию — его сознание всегда отказывалось верить в худшее. Он ожидал увидеть Алису в школе, найдя ее выпотрошенное тело на улице. Он не верил в смерть мамы еще неделю после того, как развалы от бомбежки разгребли и пересчитали мертвых. Он жил в одной квартире с телом совершившего самоубийство отца почти три дня, даже готовил ему завтрак. На кухню невозможно было зайти из-за запаха. С висящего в петле тела на пол натякла вонючая липкая жижа, Сара плакала и просила что-нибудь сделать, но парень этого будто не замечал. Омлет, приготовленный из купленных за очень большие деньги яиц, покоился на тарелке и уже начал плесневеть. Ричард останавливался и смотрел на эту картину часами. Норт просто не знал, что делать. Искать сестру? Где? Почему она вообще провела ночь вне дома? Идя домой, Рич надеялся увидеть там живую, пусть и грустную Сару, которая снова назовет его идиотом. Не увидел. День подходил к концу. Ричард знал, что сестра просто обязана быть в порядке. Может, она просто решила спрятаться от того, кто к ней пристает? Переждать бурю? Девушка ведь гораздо умнее брата, наверняка она придумала какой-то хитрый план. Иначе быть не может. Парень решил, что должен побеспокоиться об еще одном существе, которое от него зависит. Малыш. Собака выглядела немного потрепанной, но опрятной. Рич подумал, что ее придется нести на руках, чтобы она не запачкалась по дороге. Однако что-то пошло не так. Ричард был очень зол. Он ощущал, что сейчас способен кинуться на кого-нибудь за малейшую провокацию и забить несчастного до смерти. Перед глазами мелькали военные, парень представлял, как расшибает им бошки из пистолета с бесконечными патронами. Освещенная дорога, маленький зеленоглазый монстр, майор в черной форме. Рич делал все на автомате и не совсем осознавал свои действия. Малыш, кажется, чувствовал состояние хозяина, — для верного создания оно было в новинку. Животное испуганно прижималось к полу, виновато виляло хвостом и отказывалось куда-либо идти, даже когда Норт открыл входную дверь. — Ну, кого ждем? — резко вскрикнул парень, он вдруг ощутил, насколько сильны отрицательные эмоции. Эта полудохлая псина его раздражает. Рич сделал пригласительное движение рукой, мол, пройдите вперед, уважаемая собака, но Малыш только сильнее прижал морду к лапам, будто хотел спрятаться. Рич скрипнул зубами. — Я сказал… вперед иди! — он схватил животное за шерсть на загривке и выволок на площадку. Малыш тихо заскулил и попытался заползти обратно в квартиру, прошмыгнув мимо ног хозяина. У Норта в голове что-то щелкнуло. Он сжал кулаки и глухо зарычал, перед глазами расплылась черная пелена. Он осознал внутри себя настолько неуправляемый гнев, что почувствовал себя бомбой замедленного действия, чей таймер только что подошел к концу. — Вали нахер, шавка ебаная! Занеся ногу, парень со всей силы пнул животное по морде; собака вылетела на лестницу с писком, кувырком скатилась по ступенькам и, прихрамывая, испуганно забилась в угол, пытаясь слиться со стеной. Злость тут же схлынула и парень с ужасом понял, что натворил. — Что там происходит? — из-за чужой двери послышался мужской голос. Рич вздрогнул и припал к ней обеими ладонями, будто это могло остановить ее от открытия. — Ничего, э-ээ… мистер, прошу прощения! — по виску потекла капелька пота, Ричард не помнил ни имени соседа, ни возраста, только знал, что у того когда-то была семья. После их исчезновения мужчина довольно редко выходил из дома без причины. За дверью еще примерно минуту слышались шорохи, но на площадке никто так и не появился. Парень убедился, что опасность миновала, и тут же понесся к собаке, перепрыгнув сразу пять ступенек. Ноги отозвались болью, но ему было наплевать. — Малыш… иди ко мне, хороший, иди, — Рич протянул руку, но вздрогнул, когда собака зарычала и только глубже вжалась в стену. — Прости, господи, прости меня пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло! Ричард чувствовал себя ужасно виноватым. Он едва слышно шептал извинения, потихоньку подбираясь все ближе и ближе к недоверчивому животному, а потом в один рывок оказался рядом и схватил его. Малыш тут же прикусил чужую руку, — боль ощущалась даже сквозь рукав куртки, — но Рич только сильнее прижимал к себе друга. Через некоторое время он решился нежно погладить успокоившуюся собаку. Парень глубоко вздохнул и устало потер лицо — вспышка агрессии сожрала всю энергию, как черная дыра. Что это вообще, мать твою, было?! Рич поднимал собаку на руки осторожно и нежно, будто держал в руках легкое облако, способное растаять от малейшего прикосновения. Он тихо спустился по лестнице и выглянул на улицу из-за двери: пока что опасности не было. До комендантского часа больше шестидесяти минут, в этой прогулке не было ничего противозаконного, даже патрульные еще не начали свои обходы. Главной задачей было не попасться на глаза военным… Рич сплюнул и недовольно хмыкнул. В голове что-то скрежетнуло, сердце получило секундную дозу энергии и на мгновение стало биться быстрее. Глаза подозрительно прищурились — нет, не только военным. Он не должен был попадаться на глаза вообще всем, ради собственной же безопасности. Норт избрал самый легкий, но при этом далекий путь, — проход напрямик до заброшенного района, конечно, сохранил бы кучу времени, но народа, порой слишком внимательного, там было гораздо больше, чем в небольших дворах и узких улочках между домами. Рич решил, что, по сути, потраченное время ни на что не влияет: он с самого начала понимал, что до одиннадцати вернуться домой не успеет. Однако подобная ситуация его не пугала, ему ведь не впервой… Шрамы, казалось, на мгновение ожили и зазмеились по руке, заставив ее дернуться. не впервой… Малыш был тихим, ни звука не издал за всю дорогу. Ричу не хотелось думать, что из-за боязни получить по морде ботинком еще раз, поэтому он решил для себя, что собака ему попалась очень умная. Настоящий подарок. Нахождение животного в руках медленно но верно убавляло градус бешенства, что жило глубоко в душе Рича, он как-то… возвращался в детство, наверное. В то время, когда самой большой проблемой был неуд за половину школьных предметов. У парня вдруг чуть дрогнули губы — растянулись в несмелой усмешке. Это нормально, всегда так бывает, плохое настроение сменяет хорошее. Он просто должен держаться, должен помнить, просто помнить… Помнить. Например, о химии. Это был один из немногих предметов, которым Ричард действительно наслаждался. Никто, даже он сам, не мог понять почему: математика шла туго, язык — тем более, учитывая, какой у Норта кособокий и совершенно нечитаемый почерк. А вот химия... она казалась ему чистым полем, бесконечно-открытым небом с полной свободой самовыражения. Как же Ричу нравились практические эксперименты: он мог часами зависать над книгами и склянками разной формы. Естественно, за химию у него тоже стоял неуд, как считал сам Ричард — не за глупость, а за самодеятельность и порчу имущества. Снова несправедливость. У парня в голове появилась мысль, что именно ради этого и стоит устраивать революцию — чтобы у школьников каждый день была химия. Из горла вырвался хриплый смех: да, именно за такие идеалы он и собирается воевать. Мысли о приносившем когда-то радость досуге немного скрасили полную вины и горечи дорогу. Рич сорок пять раз пообещал себе, что больше никогда ни на кого не сорвется: ни на Малыша, ни на любого другого человека. Он повторял эту мантру про себя, когда подходил к слегка ушедшему под землю зданию: он сильный. Он не должен вести себя, как мразь. Ради всех вокруг, — он не хочет делать им больно, он хочет все исправить. На этот раз гостя никто не встречал. Рич, по правде говоря, снова ожидал увидеть одноглазую Марту с фонариком, которая одним своим суровым видом разогнала бы тучи над головой и подняла бы боевой дух, но ему пришлось пробираться сквозь темноту, к двери, в одиночестве, стараясь потише шаркать и покрепче держать ерзающую на руках собаку. До нужного места парень добрался, споткнувшись только один раз. Он задумался на мгновение, а потом стукнул по двери два раза — довольно сильно, чтобы те, кто внутри, точно услышали. Ответ не заставил себя долго ждать: — По голове себе постучи, еблан! Винс выглядел так, будто пару минут назад обкололся наркотиками, а потом еще скурил целую пачку сигарет, целиком и одновременно — это было отвратительно. Рич быстро подавил поднявшее было голову раздражение и прошел в открывшийся проход. — Че-то ты рано сегодня, пунктуальный. Еще и блохастого с собой притащил, Солнце ты наше, а не человек! — Хикс дыхнул на поморщившегося Рича ядреным запахом алкоголя и скрылся в полутьме коридора. Парню ничего не оставалось, кроме как пойти следом. В… убежище действительно пока не было никого, кроме его жителей. Второй обитатель подвала, в отличие от первого, встретил Ричарда с гораздо большим энтузиазмом и радостью. — Собака! — мальчик вскочил и потянулся больными руками к шерсти животного; Рич присел на корточки, всматриваясь в ребенка. Джош… едва ли изменился с их последней встречи, разве что, только в худшую сторону: на маленькой голове теперь не хватало большой пряди черных волос. Но мальчик свою постепенно приближающуюся кончину, казалось, не замечал, и просто жил: радовался всему, вот теперь Малышу, новому другу. Рича угнетало это сильнее, чем все то, что крутилось у него в голове. Парень просто сидел, бессмысленно наблюдал за возящимся с собакой обреченным ребенком и, понимая, насколько это неправильно, пытался представить его совершенно здоровым и счастливым. Если бы все пошло по-другому, если бы… Если бы. Винсент, видимо, устав находиться в компании с постепенно впадающим в депрессивное безумие Ричардом, предложил тому бутылку, из которой пил сам. Рич даже не поинтересовался, что за алкоголь внутри, — пахло, как концентрированный спирт, — просто принял предложение и сразу сделал огромный глоток. Внутренности обожгло: на вкус это нечто тоже было как спирт, даже ничем не разбавленный. Смаргивавшему выступившие слезы Норту показалось, что он заметил на лице Хикса легкое сочувствие. В голове стало пусто и тепло, — в таком состоянии дожидаться всех остальных оказалось гораздо приятнее. Марта пришла тихо, приведя за собой Кевина. Она старательно натягивала повязку на лицо и грустно улыбалась, следя за играющим мальчиком. Рич внезапно понял, что, наверное, именно из-за Джоша она прикрывает отсутствующий глаз — чтобы не пугать его. — Ваш этот… Джим, да? Как его нога? — спросил Ричард заплетающимся языком, смотря на девушку мутным взглядом. — Спасибо за беспокойство, Рич, — вздохнула Итцель. — Наверное, хорошо. Я очень надеюсь, что так. — Это твоя собака? — через некоторое время вмешался в угасший разговор Кевин. — Она очень хорошая. — Он, это он, — поправил Рич. — Его зовут Малыш, да, он самый лучший пес в мире. Поэтому, Джош, его нельзя обижать, слышишь? Потому что он все всегда… понимает. К концу предложения Норт говорил тихо, почти шептал. От него не укрылась ирония собственных слов. к̶т̶о̶ ̶б̶ы̶ ̶г̶о̶в̶о̶р̶и̶л̶ Рич вдруг понял, насколько лицемерно себя ведет. Вел. Всю жизнь: с детства и до нынешнего момента. Получается, он, как человек, по-настоящему ужасен? Чувство вины было не совсем тем, что Ричарду хотелось ощущать. А потом еще и Джош, его ответ был последним забитым в крышку гроба гвоздем: — Хорошо, дядя Рич! Эта встреча была, по сути, бесполезной. Никто не рассказал ничего нового, Рич просто сидел в углу и старался не привлекать к себе внимание. Он пришел сюда лишь с одним планом: сбагрить Малыша на чужие плечи, он сделал это, а разговоры… Все, наверное, надеялись на него. Посматривали украдкой и ожидали: он скажет, сделает нечто такое, что вытащит всех из болота. А у Рича в голове была несвязная каша мыслей, держащаяся лишь на беспокойстве о сестре и образах майора. Норт, может быть, отчаянно желал сделать что-то, стать для всех героем, но… не мог. Просто не знал, снова не знал, что делать, и это было ужасно. Рич чувствовал лишь беспомощность перед превосходящими силами противника, беспомощность вела к злости. А злость, накапливаясь, превращалась в бесконечную усталость. Рич хотел все поменять. Он хотел, чтобы сестра вернулась к нему, он хотел, чтобы все были счастливы. Даже майор-гурковец. От последней мысли парень чуть не упал с ящика, на котором сидел. Это было… неправильно. Низко и мерзко. Он ведь не мог взаправду желать чего-то хорошего человеку в форме? Военному, у которого все и так есть. Подобная мысль казалась предательством самого себя, собственных взглядов. Но, вопреки всему, глупое сердце почему-то продолжало пихать в мозг эту кощунственную мысль, продолжало считать, что майор, на самом деле… выглядел довольно несчастным. — Кто-нибудь знает что-нибудь о цифрах на шеях? — немного неохотно поинтересовался Норт, заставив всех вокруг замолчать. — В смысле, о цифрах? — недоуменно спросил Кевин, почесывая большой рукой затылок. — Ну, о татуировках. Или черепах, знаете, серебряных таких, на фуражках? — Рич попытался дать понять, что именно ему нужно. — Я слышал… кое-где, что во время Пограничной войны появились какие-то особенные солдаты. Мне кажется, они могут стать проблемой, разве нет? Ричард не стал уточнять, что, вообще-то, наблюдает эту самую проблему лично шесть дней в неделю. Его заявление не то что бы шокировало народ, но Марта хорошо задумалась, будто пыталась вспомнить нечто… не очень приятное. — Адамовы головы, да? Символ смерти, — пробубнила девушка, прищурившись. — Я не уверена, но… Я довольно много слышала про эти черепа еще во время войны. Только слухи, меня ведь почти сразу вывезли сюда, понимаешь? Кажется, их действительно носили только особенные солдаты. Я ни одного не видела, но их очень не любили. — Почему? — Рич приподнял одну бровь и чуть подался вперед: похоже, это была зацепка, хоть что-то про прошлое майора. — Они делали что-то ужасное? — Наверняка, — вставил Кевин, тоже задумчивый. — Я бы даже сказал, стопроцентно, если даже мы про это слышали. Я тоже ни одного не встречал, но я-то жил где! Деревня на двадцать человек. У Рича в голове крутились шестеренки, он буквально слышал их скрип. Татуировки и черепа, это ведь закономерность, так? Майор командовал группой своих людей, Дэн узнал это еще давно, так что же тогда получается? Те солдаты, они тоже были… помечены собственными номерными знаками? Тоже носили черепа, как символ чего-то страшного? Или только этот… безымянный офицер с платиновыми волосами такой особенный? Какова, черт возьми, тайна его прошлого?! Ричард больше не слушал. Он всем умом погрузился в эти размышления и пришел к выводу, что майор, скорее всего, человек очень опасный и по своей сути отвратительный. Ведь кого еще отметят рабской татуировкой, кто еще будет вести себя, как робот, и не испытывать эмоций в принципе? Кто будет творить зверства на войне, прикрываясь маской праведности… Рич покачал головой, — ему действительно не верилось. Не в то, что странный солдат безобиден — скорее, очень сильно наоборот, — но в то, что он — сумасшедший садист. Эти голубые глаза, казалось, не могли принадлежать убийце, даже доблестному солдату. Только мертвецу. Рич начал возвращение домой далеко заполночь, теперь он уходил от особо рьяных патрульных гораздо более аккуратно, чем в прошлые разы — не хотелось получать травмы и, возможно, лишиться какой-нибудь конечности. Он почти добрался до дома без каких-либо проишествий. Белый свет прожекторов бил в глаза. Из-за этого парень чуть было не пропустил нечто очень важное, что-то лежало на асфальте в тени высокого столба, припорошенное серым снегом и грязью. Рич, возможно, и прошел бы мимо, но глаз зацепился за знакомое пальто. А потом за знакомые темные волосы. И за все остальное — тоже знакомое. Рядом с едва дышащим телом растеклась небольшая лужица крови. У Ричарда Норта сбился сердечный ритм, в глазах потемнело. Он нашел свою сестру.