Не(без)надёжен

Ричард проснулся от того, что у него защемило шею: во сне он умудрился упасть с дивана даже несмотря на то, что лежал там один и замотался в одеяло, как в кокон — так крепко, что двигаться было невозможно. На полу он, сжимая в затекшей и замерзшей руке свое удостоверение, провалялся до середины дня — настолько устал за ночь. Все было тихо, даже спокойно, только конечности ломило, как при болезни, ветер свистел за окном, и сестра едва слышно шуршала вещами, зачем-то копаясь в шкафу. Рич посидел немного, сжимая и разжимая пальцы шрамированной ладони, поразглядывал Сару, вскинув брови в немом вопросе, а потом все же задал его вслух: — Что ты делаешь? Из тех немногих вещей, что имелись в наличии, девушка, казалось, что-то выбирала. Она обернулась на секунду, зевнула, не прикрывая рта рукой, и пожала плечами. — Я ухожу сегодня вечером, мне нужно выглядеть прилично. Я же говорила тебе… Забыл? — не недовольно, а с тихим смирением бросила она, будто ожидала этого от брата. В ее руках болталась старая, но чистая водолазка. — Ну… да, — Ричард согласился, почесав щеку и поморщившись, как от зубной боли. Ему было неловко от того, что он совсем не хочет знать, куда там собирается Сара, но он все же поинтересовался: — Куда? — Зарабатывать нам деньги, — фыркнула девушка, судорожно зажмурившись на мгновение, как от нервного тика. — Раз уж ты с этим не справляешься. Лицо Норта исказила гримаса, он сжал кулак и, не найдя, на ком его можно использовать, отчаянно стукнул себя по колену и приглушенно зашипел — внутри там что-то хрустнуло и ответило тупой болью. Сестра пристально посмотрела на него, на его дрожащую руку, будто напряженно ожидая агрессии в свою сторону, но, когда ее не последовало, она лишь коротко вздохнула и тряхнула выцветшей тканью. — Можешь выйти? — к изумлению парня, тихо попросила она, словно сама не до конца уверенная в том, что ей стоило. — Я хочу… ну… Рич не то с жалостью, не то с обидой — раньше сестра никогда его не стеснялась, — посмотрел в ее печальные глаза, наконец поднялся с пола и вышел в узкий коридор квартиры, хлопнув дверью по привычке, не видя, но зная, что Сара вздрогнула от громкого звука. Сидеть под дверью он не хотел, поэтому, повинуясь желанию пустого желудка, парень пошел на кухню за едой, количество которой удручало настолько, что он чуть руку об стену не сломал от досады — ударил, не жалея ни сил, ни собственные костяшки. Оставшихся консерв хватило бы меньше, чем на три дня, и это при условии питания один раз в сутки. Голова кружилась и без голода — от набирающей силу постепенно, как волны, паники, но Ричард боролся с собой где-то минуту и решил, что не возьмет в рот ни одного такого вкусного на вид кусочка мяса, как бы сильно живот не урчал, ведь сестра нуждается в еде гораздо сильнее. Не придумав ничего лучше, он сел перед маленьким холодильником прямо на пол, обняв колени руками и положив на них подбородок, и сидел, гипнотизируя взглядом пространство перед собой. Минут через десять парню невыносимо сильно захотелось сделать что-нибудь — веко подрагивало, пальцы дергались, как у больного. Поэтому Норт, нахмурившись, быстро встал, прошел мимо закрытой двери комнаты, где своими делами занималась сестра, оделся меньше чем за минуту и, забирая ключи, крикнул: — Я гулять! — и понесся на улицу, игнорируя боль в ногах от прыжков на лестничной клетке. Сара, кажется, сказала в ответ что-то недовольное, но он не услышал. Как только Рич выглянул на улицу, он понял, что дождь наконец-то закончился, и теперь только пронизывающий ветер создает рябь на огромных лужах. Шмыгнув носом и переждав секундное головокружение, парень пошел прямо по грязной воде — вперед по улице, куда глаза глядят. Вообще, неплохо было бы появиться на работе — в кои-то веки, написать объяснительную, может, еще парочку лекарств унести, но Ричард направился в противоположном направлении от больницы — в заброшенный район. Это место тянуло его, как магнитом, и не только потому, что военные никогда туда не заходят. Там царила странная атмосфера чего-то забытого, старого — об этом и думал Рич, перелезая через разрушенные останки былого. Он бродил по лишь наполовину знакомым улицам, мочил ботинки, страдал от холода и все смотрел в небо — представлял, какое оно бесконечное, пусть и серое, и что там может быть еще, под ним. Пусть в пустых окнах домов иногда мелькали какие-то люди, он не обращал на них никакого внимания. Весь его мозг заняла одна-единственная мысль о бесконечном небе, а она, в свою очередь, стала плавным течением уносить в размышления. Как, интересно, выглядит Центр? Не тот, который у них, в Зоне 3, а, скажем, в… столице? Ричард никогда не бывал за пределами того города, в котором родился, и — это понимание заставило обреченно вздохнуть, — наверное, уже никогда не будет, ведь гражданским очень сложно пройти через контрольно-пропускные пункты, это и так почти невозможно, а уж с таким удостоверением, как у Ричарда... Можно даже не мечтать. Пару раз Рич чуть не упал, ведь не смотрел под ноги и спотыкался на каждой яме, но так и не отрывал взгляд от быстро летящих в небытие облаков. Казалось, что вот-вот очередная туча пронесется над головой и откроет небо — настоящее, чистое, но за ней снова оказывалась туча, еще темнее и злее. Норт не знал, сколько прошло времени, шея затекла, но он упорно отказывался смотреть вниз. Может, поэтому и заметил что-то странное. Откуда-то слева что-то темное заставило обратить на себя внимание — на сером фоне довольно ярко выделялся крест. Рич остановился и недоуменно оглядел всю конструкцию: крест, купол, покрытый то ли копотью, то ли грязью, наполовину ввалившийся потому, что сделан из дерева, и сама постройка — тоже деревянная, неказистая, не очень большая и находящаяся на грани гибели. Церковь. Ричард стоял минут пять, завороженно рассматривая это чудо — настоящая церковь! Он никогда не видел проявлений веры в каких-либо богов в Авергарде. Вообще, официально не было запрещено верить — в кого угодно, только не кричи об этом на каждом углу и не бунтуй. Однако отношение военных к религии было неприкрыто-враждебным: насмешки, презрение, недовольство. Считалось, что религия нужна лишь гражданским, чтобы оправдываться свое существование на этом свете, и очевидно, что государство ни за что не стало бы спонсировать постройку… подобного. Получалось, что эту церковь, собранную из досок, как пазл, построили сами мирные жители. Еще минуты три парень боролся с желанием зайти внутрь — все же ему было интересно, сердце сжималось, а на лицо хотела вылезти улыбка от ожидания чего-то нового, уникального. Но… Рич не мог сдвинуться с места, потому что в абсолютной тишине полупустого района ему будто бы начали слышаться звуки. Ощущение жути заставило мурашки кавалькадой пробежаться по спине — чем дольше Норт смотрел на церковь, на черную щель входа в нее, тем сильнее ему хотелось бежать. Интуиция, до этого так часто помогавшая в сложных ситуациях, тоже не знала, что делать. Кулаки непроизвольно сжимались, реальность вокруг стала темнее, словно внезапно наступил вечер. Казалось, из обители Бога за Ричардом Нортом кто-то наблюдает. Парень помотал головой, отгоняя видение, постоял еще немного, прислушиваясь к самому себе, а потом развернулся и почти вприпрыжку пошел прочь — от греха подальше. За свой страх было стыдно, но он пообещал себе, что вернется сюда совсем скоро. Ведь еще одна мысль посетила его, пока он убегал от невидимой опасности: где, как не в таком месте, искать союзников? Рич, конечно, не осуждал никого за убеждения, по крайней мере вслух, но тихо считал подобные места… убежищами для совсем отчаявшихся, наверное. Ведь зачем людям верить во что-то сверхъестественное? Потому что они слишком слабы, чтобы решить свои проблемы самостоятельно. Уходя с жуткой улицы, Ричард краем глаза будто бы заметил чью-то длинную тень, но, когда обернулся, никого не увидел. * * * Норт гулял минимум несколько часов, прежде чем все-таки решил наведаться на работу. Ведь все же не стоит, наверное, злоупотреблять возможностью прогулов, иначе действительно может случится что-нибудь нехорошее. Он появился перед знакомым зданием, когда уже потихоньку начало смеркаться, поглядел на окна, пытаясь выцелить в них спешащих людей, а потом сцепил зубы и со всем мужеством, что у него накопилось, зашагал по ступенькам и дальше — за порог, чувствуя носом такой знакомый стерильный запах. К его чести, он даже не остановился ни разу, идя к стойке регистрации, чтобы объясниться, пока девушка за ней его не приметила сама и не посмотрела удивленными глазами. — Привет, э-ээ… Дана, — парень рассмотрел бейджик на чужой груди и нашелся, что сказать. Было удивительно, что за все время работы здесь он так и не запомнил большую часть имен. — Ричард? — Дана оторвалась от бумажек, которые перебирала. — Норт? Зачем ты пришел? — Да так, — он неопределенно махнул рукой и мрачно ухмыльнулся. — Семейные проблемы, но вот я здесь. Мне нужно объяснительную написать, к старику… в смысле, к нашему директору заскочить, не одолжишь ручку и бумажку? Девушка сначала непонимающе смотрела в глаза Ричу, хлопая ресницами, а потом расплылась в какой-то издевательской, ядовитой ухмылке: — О, конечно, — она уже протянула свою обгрызанную ручку, но на мгновение остановилась, чем заставила застыть и Ричарда. — Только, думаю, она тебе вряд ли понадобится. Ты ведь тут уже не работаешь. Сначала Норт даже не понял, что она сказала — ему понадобилось секунд десять, чтобы осознать смысл короткой фразы. Сердце сначала остановилось, а потом забилось, как пулемет. — Что? — сипло выдохнул он, царапая ладони отросшими ногтями. — Я говорю, что ты здесь больше не работаешь, — Дана облокотилась на стойку и подперла подбородок рукой, продолжая улыбаться. — Вот уже два дня как. Ричард прикрыл глаза, а когда снова открыл — в них плескалась такая ярость, что даже девушка, отгорожденная от него столом, шарахнулась в сторону. Норт глухо зарычал, посмотрел на свои дрожащие руки, а потом быстрым шагом направился в знакомый кабинет, по пути задевая проходящих мимо людей плечами. К мистеру Треверсу он влетел без стука, распахнув дверь так резко, что она ударилась об стену — от ручки отлетело что-то металлическое и с грохотом приземлилось на пол. — Что это значит?! — вскрикнул он, стоя в дверном проеме и смотря на директора дикими от злобы глазами. — То и значит, Норт, — мужчина немного помолчал и ответил спокойным голосом, с легкой опаской поглядывая на буйного парня. — Мне не нужен такой работник, который мало того, что без уважительной причины отсутствует большую часть недели, так еще и ворует! Эти слова кувалдой ударили по мозгам Рича, он распахнул глаза так широко, что они заслезились, и схватился рукой за косяк, царапая его и ломая ногти в кровь. — Скажи спасибо, что я не пожаловался на тебя черным фуражкам, иначе тебя бы тут уже не было! — Треверс потер пальцами виски и внезапно протянул руку. — Давай сюда свое удостоверение, быстро! Рич не двинулся с места, но после еще одного окрика оказался у стола в два шага, вынул из кармана книжку и швырнул ее на стол, злобно фыркнув. — Только из уважения к твоему покойному отцу! — твердил директор, расписываясь в личном документе размышистым почерком. — Все! Пошел вон отсюда! Ричард поймал подкинутый в воздух паспорт и раскрыл его на исписанной только что странице: «прогулы, хищение имущества». — Сука, — злым шепотом зашипел он, а потом вдруг улыбнулся и судорожно смял тонкую книжку в кулаке. — Ну и подавитесь, ублюдки! Он выбежал в коридор, хлопнув дверью, и побежал на улицу, спотыкаясь и чуть не падая, не обращая внимания даже на Дэниела среди толпы людей, что он собрал своими восклицаниями. Он хотел бежать домой, не оглядываясь, но, почувствовав, что находится на грани истерики, развернулся, стоило ему дойти до ближайшего прожекторного столба. Ему было совершенно плевать на взгляды, которыми его одаривали прохожие, он, как безумный, до рези в глазах вглядывался в здание госпиталя, в два мгновения ставшего чужим, а потом внезапно хрипло рассмеялся, взлохматив себе волосы. Он осмотрелся, стоя на тротуаре, и нашел взглядом отколотый кусок бордюра, валяющийся совсем неподалеку. Легкая улыбка играла на губах парня, когда он брал камень размером с ладонь, когда прицеливался в окно кабинета директора и кидал его, размахиваясь. Под звон разбивающегося стекла, крики и маты он убежал, и бежал, не разбирая дороги, до тех пор, пока ноги не начали болеть. Задыхаясь, он присел под козырьком крыши у ближайшей стены и заплакал. * * * Ричард вернулся домой поздно, почти впритык до комендантского часа, и естественно, что сестры все еще не было. Он, честно, даже не думал о ней, вытирая влажное лицо рукавом — злость, обида и страх поглощали с головой. Нужно было побеспокоиться о Саре, о том, где искать новую работу, но Рич просто пошел и с горя съел половину консервы, которую так хотел оставить сестре. Сил ни на что уже не было: парень сидел в коридоре, упираясь ногами в противоположную стенку, пелена слез никак не хотела спадать с глаз, поэтому он не увидел — услышал, когда открылась входная дверь. — Почему так поздно? — все еще всхлипывая и яростно потирая распухшие глаза, поинстересовался он. — Уже почти двенадцать. Как ты дошла? — Меня проводили, — серым и почти безэмоциональным голосом пояснила сестра, разделась — Ричард увидел, что пришла она в той самой водолазке, тонкой и обтягивающей, — и хотела пойти спать, но парень остановил ее честным признанием: — У меня больше нет работы, — он ожидал криков, пощечин, обвинений, но как же болезненно сжалось сердце, когда девушка в ответ только скривилась и безразлично пожала плечами, будто для нее новость не была неожиданностью. — Молодец, что сказать. Норт остался в коридоре один и просидел там почти всю ночь, только под утро перебравшись на диван. Не смыкавши глаз, парень был зол — на себя и на всех, мрачен и обижен, но, самое главное, что весь этот комок эмоций выливался в одну большую усталость. Поэтому когда Сара сообщила бесцветным тоном, что ее не будет не только днем, но, возможно, и ночью, Ричард тоже стал собираться — находиться дома одному, в полусонном состоянии, было просто невыносимо. Он снова отправился бродить по заброшенному району. В голове действительно не было никаких мыслей — что ему теперь делать? Ответа не было. Ричард шел, пиная маленькие камушки пыльными носками ботинок, и на этот раз уже не смотрел в небо — только на землю, находясь в глубокой, темной задумчивости. Желудок урчал, требуя еды, да и перед глазами все немного плыло, но ничего поделать было нельзя, как обычно. Что бы Ричард не делал, все оборачивалось катастрофой. Норт очень жалел, что не может встать посреди улицы и просто закричать — орать до тех пор, пока из горла не польется кровь и связки не превратятся в фарш. Он так хотел отвлечься: от голода и нехватки денег, от несчастного лица сестры, от Дэна, крыса чертова — Рич почему-то уверился в том, что все беды на работе были не из-за его безалаберности, а из-за того, что его сдал друг. Где же теперь брать лекарства? А деньги? А… На глаза снова навернулись злые слезы, и Рич, не заметив, как ускорил шаг, вышел на знакомую улицу — в конце, будто бы в самом темном ее углу, маячила ветхая церковь. Парень долго смотрел на нее, и в конце-концов подумал: почему бы и нет? Хуже не будет — и направился к ней, стараясь не вертеть головой, чтобы не напрягаться еще больше. Нужно было стать серьезным — Рич утер остатки влаги на лице и нахмурился, пытаясь сосредоточиться. Почему-то ему все еще было некомфортно, и тем сильнее было желание уйти, чем ближе он подходил, но в этот раз он решил довести дело до конца, ведь что же там страшного, в самом деле? Просто церковь! Сначала парень, не подходя близко к приоткрытой двери, попытался рассмотреть обстановку внутри и явственно увидел, что там, на полу, кто-то сидит. Сердце на секунду забилось быстрее, но Ричард взял себя в руки: постоял немного, успокаиваясь, а потом сделал несколько шагов вперед, ухватился за влажную, пахнущую мокрым деревом доску и потянул на себя, открывая проход. Перед ним предстало нечто действительно необычное. Норт даже от своих переживаний отвлекся, осматриваясь, его глаза были широко раскрыты: небольшое круглое помещение, несколько дверей в соседние комнаты, что были закрыты, но главным было не это. Прямо напротив него, на небольшом возвышении, в несколько неровных рядов лежали вещи с религиозной символикой: какие-то иконы, кресты, фигурки и чаши, сквозь ржавчину на которых поблескивало серебро. На гвоздях висели чётки. Повсюду, на разных подставках и просто оставленные в подтаявшем воске, горели свечи, а на стенах чем-то белым были нарисованы странные символы. Жутко. Ричард вдруг вспомнил, что еще с улицы видел спину сидящего человека, но теперь его здесь не было. Вовремя вспомнил. — Привет, — слева послышался мягкий голос, заставивший вздрогнуть, и Рич до ужаса перепугался. — А! — вскрикнул он и всем телом развернулся к источнику звука, но, взглянув в лицо человеку, заметил, что тот прикладывает палец к губам. — Не шуми, — повелительно приказал он, и Норт мог только кивнуть в ответ. Сердце билось как умалишенное. Человека можно было рассмотреть полностью, ведь он подошел к Ричарду почти впритык, едва не нарушая границы личного пространства: высокий, выше самого парня, в простых брюках, в свитере с длинным горлом и в черной куртке поверх него. Русого цвета волосы лежали в абсолютном беспорядке, а его лицу Рич в принципе не дал бы больше двадцати пяти. Назвал бы даже приятным — если бы не глаза. — Прости, не видел тебя тут раньше, — незнакомец продолжал говорить, гипнотизируя низким голосом. — Сюда нечасто приходят люди, тем более такие молодые. А Ричард все никак не мог прервать прямой зрительный контакт, чувствуя себя мышью перед удавом. Глаза незнакомца были серыми, очень светлыми — почти прозрачными, призрачными, и смотрели не на Норта, а будто сквозь него. И Рич, может быть, не заметил бы ничего странного, но не мог отделаться от мысли, что подобный взгляд ему знаком: у отца перед тем, как он повесился, был такой же. Пустой, но не от отсутствия эмоций, а от их переизбытка. Не апатия или депрессия, нет — безумие. Парень сглотнул. — Ох, я тебя напугал, да? — с досадой констатировал незнакомец. — Прости, я правда не хотел. — Зачем тогда прятался? И подкрался! — враждебно спросил Рич, сложив руки на груди, но странный парень в ответ лишь вежливо улыбнулся. — Я не подкрадывался! — его брови, одна целая, а вторая — рассеченная шрамиком, приняли виноватое выражение. — Я отошел, чтобы зажечь свечки, и ты просто не увидел меня за дверью. В подтверждение своих слов он щелкнул зажигалкой и повел рукой, мол, смотри. Ричард немного успокоился. — Ладно, я понял, — он вздохнул. — Просто… настроение плохое. Надеюсь, что не обидел. А эта церковь… сюда ведь можно заходить? — Конечно! — незнакомец, до этого лишь понимающе кивавший, воскликнул так громко, что заставил Норта поморщиться. — Сюда может зайти кто угодно, ведь Бог никому не отказывает. — Ты… веришь? В Бога? — неуверенно поинтересовался Норт. — Верю, — ответил парень, ни секунды не сомневаясь. — Как иначе? Его улыбка, слишком широкая, чтобы быть нормальной, дрогнула на секунду, зрачки расширились, будто заметили что-то, невидимое для Рича, а потом все стало как прежде. Норту все меньше и меньше хотелось продолжать разговор, но вдруг он понял, что не спросил самого главного: — Ты вообще кто? — почему-то парень был уверен, что ответа не дождется, но незнакомец, вопреки ожиданиям, легко протянул руку первым. — Кристиан Вайсс, Крис, как угодно. — Рич пожал чужую ладонь, она была сухой и мозолистой, но ухоженной. Сам не понимая как, Ричард оказывался все дальше от входа, вовлеченный в бессмысленную болтовню Криса, и вскоре они вдвоем стояли прямо перед расставленными иконами. Вайсс не распускал руки, но все равно находился очень близко и чуть позади Норта, будто боялся, что тот может сбежать, и от легкого мандража Ричард вжимал голову в плечи. — Все это, — Рич мотнул головой, обозначая обстановку кругом. — Ты сделал? Эти иконы и рисунки… — Я, — гордо признался Крис и все-таки положил руку на чужое плечо. — Ты не представляешь, как я люблю рисовать! Как бы Рич не хотел убежать отсюда, сверкая пятками, он не мог, ведь в чертовой церкви кроме них, кажется, вообще никого не было. А сумасшедший Крис все рассказывал своим успокаивающим голосом: что-то про одиночество, про то, что он чуть ли не единственный сюда приходит время от времени, потому что живет недалеко. Но Ричард, вопреки всему, расслабиться не мог и украдкой рассматривал этого странного типа: Кристиан был не только высоким, но и, казалось, довольно сильным, ведь плечи у него были широкими. А лицо было странное, но кажущееся приятным — если не присматриваться, можно было и не заметить множество мелких шрамиков: они усеивали щеки и лоб. — Ты совсем меня не слушаешь, — обиженно пробормотал Крис, снова заставив Ричарда вздрогнуть, рука на плече чуть напряглась. — Что-то случилось, верно? У тебя такой несчастный вид, что мне уже плакать хочется! — Ну, — Рич кашлянул в кулак и переступил с ноги на ногу. — Да, возможно. У меня… слишком много проблем. — Понимаю, — Вайсс прикрыл глаза, а потом вдруг оказался у Норта за спиной и положил ладони на оба его плеча. — Я знаю, что тебе поможет. Молитва! Он легко, но твердо надавил, заставляя парня опуститься на колени — Рич был так удивлен и, по правде говоря, напуган, что не стал сопротивляться, ведь этот безумец казался гораздо страшнее, когда дышал практически в затылок. Усадив парня в нужном положении, Вайсс устроился рядом, сложив ладони вместе и умиротворенно прикрыв глаза, но потом вдруг злобно щелкнул языком и недовольно посмотрел на Рича: — Молись! — угрожающе прошипел он, и Ричард поспешил повторить позу. Норт бездумно смотрел на один из белых настенных рисунков — крест с какими-то закорючками, — и постепенно понимал, что ввязался во что-то не очень хорошее. Крис блаженно улыбался рядом, запрокинув голову, а потом вдруг спросил тихо, заговорщицки улыбнувшись и приоткрыв серый глаз: — Знаешь хоть одну молитву? Рич поежился и, не придумав ничего лучше, чем сказать чистую правду, ответил на выдохе, уже опасаясь за свою жизнь: — Нет. Он ожидал, что ему воткнут нож в горло или чего похуже — что еще ожидать от сумасшедших? Но и тут Крис его удивил: кивнув самому себе, он снова закрыл глаза и улыбнулся чуть шире. — Я тоже. Неизвестно, сколько бы Ричу пришлось сидеть на коленях, изображая молитву, но живот, давно не получавший еды, вновь заурчал, чем сразу привлек внимание Кристиана. — Так ты голодный? — весело спросил он, тут же сев прямо на пол, наплевав и на молитву, и на своего бога. — Что же ты сразу не сказал? Не успел Ричард опомниться, как Вайсс достал из кармана брюк питательный батончик и с улыбкой протянул ему. Его глаза не улыбались, смотрели пристально, как на добычу. Норт неловко взял предложенное. — Мне нужно идти, — промямлил Рич, наконец решившись. — Меня ждут дома. — О, да, иди! — Крис хлопнул его по плечу, а потом его улыбка сползла, и зрачки чуть расширились. — Приходи еще, и друзья твои пусть приходят. Я буду рад. — О-обязательно, — Ричард вскочил и выбежал на холодную улицу, стремясь поскорее уйти подальше. Вслед ему донеслось тихое хихикание. Неизвестно, что больше пугало в Кристиане Вайссе: его безумные глаза, его успокаивающий голос или его прямая осанка, которую он держал идеально-ровно даже сидя. Ричард, только пройдя половину пути до дома, задумался, а откуда вообще у этого безумца батончик: в черной упаковке, с маленьким государственным символом в уголке — такие входят в армейские сухпайки и гражданским просто так не достаются. Рич поежился. Наверное, ему не стоило идти прямой дорогой до подъезда, но он хотел как можно быстрее оказаться в безопасности.