Не(без)надёжен

{} Ночью в его окне всегда горел свет, хотя его сгорбившийся над столом силуэт нельзя было увидеть сквозь плотные, никогда не раскрываемые шторы. Никого не интересовал его режим, а ему было достаточно спать по четыре часа в сутки, чтобы быть продуктивным — привычка. Он закрывал все двери, чуть ли не баррикадировал входную, садился спиной к стене, чтобы видеть всю комнату сразу, и корпел над бумагой, расписывая ее мелкими и прямыми, как палки, буквами, будто печатая на машинке, а не пользуясь рукой. После долгих часов непрерывной работы она начинала болеть, запястье выворачивало и пальцы немели, но он продолжал писать, будто от этого зависела его жизнь. Когда взятая дополнительно работа заканчивалась, он зависал, как неисправный механизм, слушал тикание часов и чувствовал озноб на коже. Запертый ящик стола притягивал взгляд, но так и не был открыт ни разу, хотя он прекрасно помнил, где лежал ключ. Подушка манила к себе, белая и мягкая — под ней был спрятан пистолет. Если он все-таки решался прилечь, ладонь всегда сжимала рукоятку, а палец застывал на курке, и все, что отделяло от пустоты — предохранитель. т̶ы̶ ̶з̶а̶б̶ы̶л̶! ̶ ̶з̶а̶б̶ы̶л̶з̶а̶б̶ы̶л̶з̶а̶б̶ы̶л̶! ̶ у̶ ̶м̶е̶н̶я̶ ̶п̶р̶и̶к̶а̶з̶ ч̶ь̶е̶ ̶э̶т̶о̶ ̶м̶я̶с̶о̶? ̶н̶и̶ч̶е̶г̶о̶ ̶в̶к̶у̶с̶н̶е̶е̶ ̶н̶е̶ ̶п̶р̶о̶б̶о̶в̶а̶л̶ м̶а̶л̶е̶н̶ь̶к̶о̶е̶ ̶ч̶у̶д̶о̶в̶и̶щ̶е̶! ̶ я̶ ̶у̶м̶р̶у̶, ̶д̶а̶? ̶и̶з̶-̶з̶а̶ ̶т̶е̶б̶я̶ п̶р̶е̶д̶а̶т̶е̶л̶ь̶ Какая разница? Он не человек, а значит, и права на смерть у него нет. Ни одна эмоция не проникнет в каменное сердце, лицо останется безэмоциональным — для выполнения приказов все это ни к чему. Иногда пустота лучше, чем тюрьма сновидений, слуховые галлюцинации и воспоминания… о нем. Дуло пистолета такое же черное, безразличное, как и все вокруг. {} — Черт, — шипит Ричард, отчаянно пытаясь разгладить помятое удостоверение личности. Он уже, казалось, все перепробовал: накладывал кучу тяжелых предметов сверху, вставал на него ногами, сидел на нем, в конце концов, и вот теперь, когда все предыдущее не сработало, просто складывал его в разных плоскостях, надеясь, что книжка из мятой трубочки вновь станет собой. Однако и это не помогало. Наверное, Норту все же не стоило так злиться на ни в чем не повинный предмет. Торопясь домой в тот страшный день, он еще и уронил его в лужу — бумага размякла, потом засохла, и теперь с топорщащихся и волнистых страниц на Рича глядела его собственная кривая рожа. Парень обреченно рассмеялся и запихал удостоверение под ножку шкафа: станет нормальным — хорошо, нет, ну и ладно! Конечно, если кто увидит, мог запросто прилететь штраф, но денег на новый документ не было в любом случае. После сна Ричард находился в некоторой прострации, будто бы наблюдая за всем вокруг из-за толстого стекла, что глушит звуки. Уши закладывало, а глубоко вдохнуть все никак не получалось. Сара спала до сих пор, вернувшись очень поздно — опять заполночь, и возня брата ее никак не интересовала, даже не разбудила ни разу, хотя он будто бы специально старался кряхтеть и ругаться себе под нос погромче. Когда-то яркая и сильная, девушка совсем потеряла интерес к жизни, стала молчаливой и мрачной, пугливой, и видеть ее в таком состоянии было… удручающе. Ричард внимательно рассмотрел свою разодранную когда-то колючей проволокой руку: следы пусть и стали бледными, зажили до конца, но все еще оставались достаточно заметными, чтобы внушать отвращение и страх своей уродливостью. Парень согнул-разогнул пальцы, вспоминая залитую кровью раковину, и сжал ладонь в кулак, состроив на лице агрессивную гримасу. Шрам на переносице натянулся, делая выражение его лица еще более воинственным — хватит ныть! Отец говорил, что трудности закаляют, что нужно держать удар, и пусть сам он не смог пережить свою первую серьезную трудность, что ж… Ричард, вопреки словам о вакууме в голове, все-таки чему-то у него научился. Норт тихо, ступая с пятки на носок, подошел к спящей мертвым сном сестре, поправил одеяло, убрал с ее лица прядки темных волос, потом забрал свое удостоверение и с самым решительным настроем, насколько это вообще возможно, отправился на улицу. На душе было легко, вопреки всему — будто сам Рич устал от многодневной истерики, боль, ненависть и страх вылились вместе со слезами, а новые пока еще не успели наполнить онемевшее сердце, и все было спокойно. Только глаза чесались, и дыхание иногда становилось рваным, но Ричард ощущал себя тряпочкой на ветру, что поддается каждому его порыву. Возможно, это было не лучшим решением — с такой полупьяной головой идти искать новую работу, но он действительно воодушевился и не собирался терять время. В конце концов, еды осталось совсем мало… Живот вновь жалобно заурчал — Рич не ел ничего уже больше суток. Поэтому пусть подавится директор госпиталя, да и все остальные тоже, потому что хорошо смеется тот, кто смеется последним! Ричард похихикал и помахал рукой проходящему мимо патрульному, который опасливо потянулся к висящему у него на груди автомату, но Норт не останавливался и шел дальше, не оглядываясь. На улице было поразительно тепло для Авергарда — прохладный ветер лишь слегка кусал кожу, тучи закрывали небо, но были однотонно-белыми, как бумага, отчего весь мир казался ненастоящим. Единственное, от чего страдал Ричард, была невыносимая влажность и просто море воды — невозможно было найти сухой участок дороги, оттого и ботинки промокали, но парень почти не обращал на это внимания. Он направился на Главную улицу — как бы сказал майор-гурковец, нужно идти в центр трудоустройства, и Рич подумал: а почему бы и нет? Конечно, проще пулю руками поймать, чем найти работу таким способом, но… У Норта просто не было других идей — куда ему соваться? С кем договариваться? К тому же… — Вот же ж ты… запоминающийся, черт тебя дери, — Ричард отогнал всплывшее в воспоминаниях лицо военного, который скоро его до нервного тика доведет, не сказав и слова. Поразительно! Норт раскрыл удостоверение и с мрачной задумчивостью уставился на свое пестрое личное дело, продолжая идти, не смотря на дорогу. Да, он действительно думал, что сможет увидеть майора в центре — не потому, что ему хочется, конечно, просто чтобы убедиться, что эта надоедливая падла все еще угрожает его безопасности. Так ли часто сам майор вспоминал о парне, с которым сталкивался? Может, Ричард доводит его до нервного тика в ответ. Интересно, а тот длинный шрам до сих пор болит фантомными болями? Норт яростно замотал головой, зажмурился, рыкнул и ускорил шаг, но не успел пройти и нескольких метров, как впечатался в кого-то на повороте. Глаза распахнулись сами собой, в голове, паникуя, вспыхнула мысль что он столкнулся с человеком в форме — самая отвратительная ситуация из возможных, но взгляд зацепился за самую обычную гражданскую одежду. Предплечья схватили сильные руки, сжимая в стальных тисках, Ричард чуть не поскользнулся, но его удержали. — Ты чего несешься, как истребитель? — знакомый, с нотками издевательского веселья, голос донесся до ушей и заставил вздрогнуть. — К… Крис? — сразу узнал Ричард и отшатнулся, безумный парень же сразу отпустил его и поднял руки в сдающемся жесте, сверкая белозубой улыбкой. — Что ты тут делаешь?! — Я? Я гуляю, — ответил он, очень пристально рассматривая раскрытое удостоверение в руке Норта. Рич спохватился и нервно убрал его в карман куртки. — Глупый вопрос, не находишь? — Э-ээ, да… глупый, — Рич смутился и отошел еще на шаг. Сейчас Кристиан выглядел совершенно адекватным: лежащие в аккуратном беспорядке волосы, веселое лицо — просто ходячая харизма. Но хваленая интуиция Ричарда продолжала вопить про какой-то подвох. Слишком Крис был… дружелюбным. А еще — Рич видел личину его безумия еще в церкви. И Вайсс как-то неуловимо изменился всего за несколько дней с их первой встречи. Интуиция не подводила парня никогда — этот безумец был опасен. И, глядя на его уверенность, на одежду… закрадывалась мысль — может, он из богатых..? Конечно, любой, даже самый богатый гражданский, будет бесправным животным по сравнению с самого низшего звания военным, но жизнь Криса, по сравнению с жизнью Ричарда, должно быть, была просто сказкой. В зеленых глазах на секунду сверкнула ненависть — улыбка Кристиана почему-то стала чуть шире. — Я… Мне надо, — Норт сжал кулаки и глубоко вдохнул и медленно выдохнул — собственная нервозность раздражала. — Я пошел, короче, пока. «Не вздумай идти за мной, личинка дьявола…» — А куда? — Рич подавил желание хлопнуть себя по лицу и вновь остановился, не поворачиваясь. — Хочешь, я могу с тобой… — Нет! — вскрикнул Ричард злобно, заставив прохожих обратить на него внимание. Удивительно, но сейчас военные, которые если не задушили бы конфликт в зародыше ради поддержания порядка на улицах, то точно остались бы посмотреть на бесплатный спектакль, проходили мимо, будто ничего не замечая. — Отстань от меня, ладно? Помнишь, я говорил: проблемы у меня, вот я иду их решать, а еще я пиздец как зол, поэтому не трогай меня! Выпалив это на одном дыхании, Норт пошел вперед прямо по лужам, брызгаясь в разные стороны и кипя, как проснувшийся вулкан. Фантомное хихиканье донеслось вслед: — Ну, удачи… с таким удостоверением. Спину вдруг обожгло от жути, и Рич все же обернулся: Кристиан Вайсс стоял с доброжелательным выражением лица и лениво махал рукой на прощанье. * * * Найти новую работу было просто до смешного невозможно, только вот Норту было совсем не весело. Он и в госпитале работал… ну, больше подрабатывал, только из-за необъяснимой любви Треверса к его отцу, а теперь… теперь началась настоящая взрослая жизнь. Так получилось, что Рич проиграл на всех фронтах: учеба, поведение, связи — все было одинаково плохо, и поэтому он, отдав молодому человеку, который должен был подобрать ему работу, свой свернутый в трубочку, будто бы прошедший войну паспорт, на недоверчивый и скептичный взгляд мог ответить только обворожительной улыбкой. Единственная работа, которую ему подобрали — пойти куда-нибудь и сюда больше никогда не возвращаться. Ричард чего-то такого ожидал, а потому совсем не расстроился: нагрубил первому попавшемуся работнику и быстренько свалил, опасаясь последствий — появился повод зайти к товарищам раньше положенного. Перебегая дорогу в не совсем положенном месте, Рич понял, что в заброшенном районе все стало гораздо более знакомым: чем чаще он наведывался сюда, тем лучше запоминал все вокруг и мог ориентироваться гораздо быстрее. В убежище парня, очевидно, не ждали. — Норт? — Винсент выглядел так, будто только что проснулся, он приоткрыл дверь и даже не успел заметить, когда в нее нагло просочился Ричард. — Мы же должны были только через несколько дней… Ты какого хрена вообще пришел? — Мне нужна Марта, — бесцеремонно начал парень, неловко взлохмачивая волосы. — Еще поесть чего-нибудь, и пара советов, и… Как там Джош, кстати? — Мелкий в порядке, — вычленил из протараторенной речи Винс самое последнее, а потом осознал все остальное. — Чего-чего тебе надо?! — Марта, — принялся медленно, как придурку, повторять Рич. — Пара советов. Чего-нибудь поесть. За последнее Норту действительно было стыдно, он не хотел обирать и так бедных друзей, но… Желание поесть было сильнее нежелания приносить проблемы, поэтому он все-таки решился. Ведь все, что осталось дома, он хотел оставить сестре — ей нужнее, — но самому умирать от голода тоже не хотелось. Винсент моргнул пару раз и сложил руки на груди. — Марта придет только вечером с продуктами, можешь ее тут подождать, — с большой неохотой дал разрешение мужчина. — А вот последнее — хрен тебе, а не еда, понял? Самому жрать нечего! — Но… — Хрен, я сказал! — Рич втянул голову в плечи и с гримасой кивнул. Ждать Марту пришлось довольно долго — Норт решил все же остаться в убежище, несмотря на всю свою неприязнь к его вечному обитателю. Хикс ему не нравился просто тем, что он существует: очень грубый и едкий, как крысиный яд. Потерянный и жалкий, как сам Ричард, которому не хотелось смотреть в эти уставшие глаза. Зайдя в помещение, Рич чуть не ошалел, когда увидел ребенка, играющего с пистолетом, что он тут оставил, но Винсент успокоил — оружие было не заряжено. И Джош, и Малыш были рады видеть веселого парня, каким он им казался. — Смотри, дядя Рич! — мальчик с хриплым хохотом приказывал собаке выполнять простейшие трюки, и животное отвечало послушанием. Рич смотрел на это во все глаза, поражаясь скоростью обучения обычной на вид собаки, и в голову лезли разные идеи… Военные, кажется, были помешаны на доберманах — эти злющие бешеные суки не имели ничего общего с Малышом, который лежал, высунув язык, пока ребенок ворошил шерсть на его животе. Доберманы и овчарки — обученные, огромные, боевые псы, которые так вцепятся зубами, что не отдерешь — только если с куском мяса. А уж когда хозяин приказывал… Рич видел, за сколько одна такая тварь может загрызть человека — меньше, чем за двадцать секунд. «Интересно, у майора есть личная собака?» Норт помотал головой и усердно подумал про послушность этих собак — они выполняют любые задания, бросаются на людей с оружием и ищут беглецов по запаху, а не только палки приносят. Можно ли Малыша научить подобному? Глядя на повизгивающего пса, Ричард был не уверен. Но насколько тогда он был бы полезен! Пришедшая Итцель застала Винса и Рича, играющих в подобие городков из деревяшек, потому что это было единственным, на что был способен уставший и ослабевший от голода Норт. — Что случилось, Рич? — чуть улыбнулась она, махая рукой Джошу и натягивая на глаз повязку. — Что за внезапные гости? С собой девушка принесла пакет с едой, и Ричард все же выпросил себе хлеб с маслом, потому что его глаза, видимо, выглядели совсем уж несчастными. — Ты говорила, что работаешь на заводе, — Рич, облизав губы, отвел взгляд и скромно попросил: — Можешь устроить? Марта ничуть не смутилась на просьбу и даже задумалась, но в конце концов сказала, что это вряд ли будет возможно, учитывая его репутацию. — Я же простой работник, Рич, — горестно вздохнула она. — Я бы и рада тебе помочь, но ты сам сказал… куда теперь тебя возьмут? А денег у меня не так много, чтобы со всеми делиться, прости. — Да ничего мне не нужно! — почти оскорбленно воскликнул парень. — Я только прошу об услуге! Устрой мне… собеседование, если сможешь, а там я сам выкручусь! Мне просто… очень нужно, ради сестры. Марта обещала что-нибудь придумать и сообщить о результатах на следующей встрече. Ричард же пообещал за это время не умереть с голоду и отправился домой, совсем недовольный прошедшим днем — вроде топтался по всей Зоне, а ничего так и не сделал, только Сару одну оставил и проблем нашел. Действительно — молодец, что сказать. Дома его ждала сестра: стояла, подперев стену, в коридоре, мрачно наблюдая за разувающимся братом впалыми глазами. Вид у нее был тот еще, Рич, на своей памяти, в настолько плохом состоянии ее не видел никогда. Хотя… — Я хочу есть, Ричард, — почти прошептала она, и парень увидел, как в ее глазах блестит застывшая влага. — Я… все делаю, но они… дают так мало… Норт подошел к девушке и притянул ее к себе, сжимая в объятьях, стараясь не обращать внимания на следы у нее на шее, и на обкусанные губы, и на спутанные волосы. На душе было пусто, только глухая ненависть билась в затылке. Сара стояла неподвижно почти минуту, а потом подалась вперед, почти повиснув на Ричарде, и тихо заплакала, уткнувшись ему в плечо.