Не(без)надёжен

Ричард хотел залить свои глаза кислотой, а потом выстрелить себе в лоб, в упор, жаль, что пистолета у него с собой в этот момент не было. Потому что он просто не мог поверить в то, что видел, и ощущал даже не злость — какую-то детскую растерянность напополам с беспомощностью и обидой. Зажившие царапины на предплечьях почему-то вновь разболелись. «А ты ведь хотел ему убежище показать, олух. Где бы ты тогда сейчас был?» — Норт с кислым выражением лица проследил за сестрой, что вскоре скрылась в подъезде, а потом хмуро взглянул на того, кому почти что поверил. Рич честно не мог понять, каким образом не разглядел в этом ублюдке гурковца, ведь Крис в форме выглядел… лаконично. Так уверенно, будто носил ее каждый день с самых малых лет, а эта татуировка, Крис — еще один странный солдат? Такой же, как майор Уэйнрайт? Вайсс наблюдал растерянность Рича с выражением полного удовлетворения на лице, а потом нарочито медленно подошел и, уперев руки в кожаный ремень, встал на расстоянии двух шагов. Ричард внимательно следил за ним, готовый сорваться с места в любой момент, но военный не делал попыток достать оружие, что торчало из его кобуры. Он просто улыбался, так же, как и всегда. — Кристиан Вайсс, да? — почти прошептал парень хрипло и зажмурился на мгновение, борясь с головокружением. — Друг, да? Как же я мог… С языка грозили слететь самые страшные ругательства, которые Рич только знал, но инстинктивный страх брал свое, сжимая горло — подобное можно было сказать Крису, безумному оборванцу. Не гурковцу. Вайсс криво усмехнулся и сделал странный, почти театральный жест рукой: — Восьмой. Я — Восьмой, — сказал он твердо и снова облизнулся, сверкнув белыми зубами, что были так похожи на собачьи клыки. На его широких плечах блестели серебром капитанские погоны. — У меня есть номер. Было что-то глубоко неправильное в том, как он это говорит — будто бы взаправду считает, что какая-то цифра действительно является его именем. Ричард против воли поежился и весь напрягся, когда гурковец стал наворачивать вокруг него круги, словно хищник. Вот он зашел ему за спину, и несколько секунд ничего не было слышно, — время будто остановилось, а потом Норт вздрогнул, когда на его плечи легли чужие руки. Собственные потные ладони сжались в кулаки, на виске болезненно проступила жилка, — живот скрутило от запоздалого ужаса. — Слушай, — Восьмой приблизился и говорил ему прямо в ухо, не понижая тона, — его голос вдруг показался самым отвратительным звуком на земле, как наждачкой по стеклу. — Это сильно тебя обидит, если я скажу, что ты очень похож на свою сестру-шлюху? Ричард совершенно внезапно почувствовал зубы у себя на мочке и с писком отскочил, наплевав на нежелание провоцировать чокнутого солдата и на все опасения. Под дуратское хихиканье Восьмого парень схватился за ухо, развернулся и чуть не упал, бешеными глазами смотря на военного и не понимая еще, чего ему хочется больше — придушить тварь или убежать в истерике. — Серьезно, черты лица точно такие же, — продолжал капитан, разглядывая свои ногти. — Я сразу заметил. Ричард тер мочку и молчал, вперив глаза в асфальт, потому что хуже ситуации просто не могло случиться. Чем дольше парень думал, а каждая мысль в голове мелькала лишь на долю секунды, освобождая место для следующей, еще более жуткой, тем сильнее била дрожь, и перед глазами расплывалось. Все боятся гурковцев — гражданские, военные, — и как-то так получилось, что именно Ричард нашел себе проблем в лице совершенно особенного капитана. Норт уже был на грани второй в своей жизни панической атаки: на глаза навернулись вымученные слезы, висок прострелило болью, а сердце вообще грозило отказать, заходясь в бешеном темпе: Вайсс так мягко вошел в круг его знакомых, получил доверие, наверняка знал очень многое. Про самого Рича, про Сару. Помог ему совершить преступление, а гурковцы обращают внимание лишь на тех, кто… — Я знаю, что ты что-то замышляешь, — сказал Крис с самодовольной улыбкой, и умом Рич понимал: нет, он не может знать. Если бы он действительно знал, Ричарда уже не было бы, никого бы не было, как в прошлый раз, но… Ум никогда не был сильной стороной Норта, и внезапная рациональность не могла соперничать со страхом, — парень вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Восьмому, в два серых, дьявольски искрящихся озера. — Я знаю, — еще раз повторил гурковец и вновь подошел так близко, хватая совсем не сопротивляющегося парня за плечо. — Твое счастье, пока не могу доказать. Мой командир не любит… неопределенности. Ричард вздрогнул — только не майор Уэйнрайт. Почему-то показалось, что если за дело возьмется он, то шансов совсем не останется. В своих метаниях от страха до ужаса Норт не заметил странно отчаянного, невменяемого взгляда Восьмого, которым тот на него посмотрел. Будто бы, несмотря ни на что, капитан готов был убить Ричарда прямо сейчас, не дожидаясь суда, за непростительное злодеяние. — Но, будь уверен, я докажу, — продолжил Крис скоро, очнувшись от безумия, в которое на мгновение погрузился. — И тогда голод перестанет быть проблемой, поверь мне. Напоследок он так сильно сжал плечо Норта, что кость неприятно хрустнула, а потом просто стремительно ушел, не оглядываясь. Ричард неподвижно стоял еще минут пять, — щеки разрисовали мокрые дорожки, от напряжения слезы полились неконтролируемым потоком. Прикрывая лицо рукавом куртки, он на нетвердых ногах поплелся домой, еле поднялся по лестнице, а лишь закрыв входную дверь, привалился к ней спиной и сполз на пол. — Рич? Ты… жив? — тихо и так удивленно спросила выглядывающая из-за угла сестра, завернутая в одеяло, что парень рассмеялся, до боли вдавливая ладони в глаза. Он был совершенно опустошен. * * * — …и я даже не думал, что он мог быть таким уродом, понимаешь?! — отчаянно оправдывался Ричард, пытаясь хоть как-то причесать свои волосы. — А нахрена ты вообще в эту церковь заходил, придурок?! — тонко взвизгнула Сара и прислонилась плечом к стене, взирая на брата исподлобья. Норт хмыкнул и попытался выдрать застрявшую в лохматых вихрах расческу — потянул вверх-вниз, и на пол спланировал десяток черных волос. От попыток их пригладить пряди, казалось, завились еще сильнее. Рич плюнул на это дело и под недовольное сопение девушки бросил расческу прямо в раковину: пойдет так! В конце-концов, не директором в компанию идет устраиваться. Сколько бы парень не притворялся, но слова Хикса прочно засели в голове и все кололи душу, — Рич надеялся хотя бы на должность какого-нибудь… техника, или что там на заводах делают. В конце-концов, из-за пометки в личном деле собирать оружие ему заказано. — Постой, — Сара схватила его за руку, не давая зашнуровать ботинок, и посмотрела с непонятной надеждой. — Это значит, что… мне больше не нужно… ну, ты понял. Работать. Ричард сморщился и опустил голову так низко, что больные глаза скрыла челка. Он думал, что ответить, почти полминуты, а потом резко вскинулся и посмотрел на сестру неожиданно жестким взглядом. — Я… — он хотел сказать «нет». Что им все еще нужны деньги, что их положение слишком шаткое, но вдруг понял, что не может. Поднявшаяся было горячая волна жестокости сошла на нет, взгляд потеплел, а сердце сжалось от ужаса перед темнотой, что засела внутри — неужели он мог подумать о таком? Парень помотал головой и притянул сестру за плечи, обнимая. Он не может заставлять ее делать это, каким бы рациональным решение ни было. Это неправильно и бесчеловечно. — Да, — выплюнул он на выдохе, чтобы не успеть пожалеть, и Сара мягко обняла его в ответ. — Теперь у нас будут деньги. «Один раз украсть получилось, второй раз тоже получится», — оптимистично добавил парень про себя, пока спускался по лестнице. Он ведь старший, он что-нибудь придумает. На улицу Рич выходил, как после годовой осады. Он все никак не мог забыть про Кристиана, про тот животный страх, что он испытал, когда узнал правду. Высокая черная фигура Вайсса мерещилась везде, в каждой тени и за каждым углом, то с немыслимыми пыточными приспособлениями в руках, то вообще за плечом у майора Уэйнрайта, который, очевидно, был командиром Восьмого и уже все-все знал. От этих догадок Рича пробивал холодный пот, — он знает. И что теперь будет делать? Сколько странных номерных солдат отправит по несчастную душу Норта? Однако ни Крис, ни майор парню еще ни разу не встретились, да и слежки он не замечал. Лишь иногда его передергивало от ощущения чьего-то внимания. С Восьмого станется затаиться, выжидая и заставляя расслабиться. Только вот Рич даже не представлял, как справляться с этими домыслами и с возможным Крисовым выжиданием. Одно успокаивало: на новом месте работы он будет под боком у Марты, а уж она не даст его в обиду. Ричард хихикнул, пугая прохожих, неловко почесал шею, обошел нужный угол и застыл как вкопанный, даже рот чуть приоткрыл. До завода нужно было идти пешком минимум полчаса, и Рич бы уже возмущался, если бы не его размеры, которые просто вытеснили из головы все мысли. Пять этажей, в ширину как целый дом с пятью подъездами, а в длинну… Парень наклонился, пытаясь углядеть конец громадной постройки, и не смог,— да эта улица была и то короче! Норт постоял еще минут пять, а потом запихнул руки в карманы и пошел ко входу, разглядывая стены: совсем старые, даже не бетонные, а кирпичные, грязные и оплавленные в некоторых местах, будто когда-то горевшие. Почти на цыпочках пройдя мимо статуй безымянного солдата и работника, что стоял на одном колене и преподносил тому новенький автомат, Рич оказался внутри и чуть не ошалел от количества бегающих туда-сюда людей. Завод был похож на огромный муравейник, где каждый был занят делом, и Ричард не представлял, как будет ориентироваться во всем этом, если он не успел и десяти шагов сделать, как уже потерялся, заработал злобный свист в свисток от какого-то парня в ярко-оранжевой нарукавной повязке, столкнулся с несущей куда-то пачку бумаг девушкой и потом внезапно встретил нужного человека. — Не мельтеши, парень, — мужчина мягко ухватил Норта за локоть и быстро провел через пропускной пункт. — И не застывай посередине! Ты что, по оживленным улицам так же ходишь? Испуганный Рич только быстро помотал головой и вцепился в руку провожатого, как в спасательный круг, почти не обращая внимания, куда его ведут. — А я… Марта… — попытался он что-то вякнуть, но вздрогнул от пробирающего до костей лязгающего звука откуда-то из глубины здания и сразу замолчал. — Я знаю, — работник остановился и почесал подбородок, как бы соображая, куда идти, и все же свернул влево. — Щас документы подпишем и пойдешь работать. Только, я тебя умоляю, не вздумай ничего лишнего творить и где попало шляться! Он показал Ричу кулак и тот опасливо кивнул. — Боеприпасы и, тем более, оружие не твоего ума дело. Попробуешь своей лапой шрамированной коснуться — тебе хана, понял? — Понял, — Ричард нахмурился и прижал руку к груди, а потом внезапно очнулся и округлил глаза. — Работать? Сегодня?! — Нет, бля, завтра, — мужчина сплюнул и завел Рича в подобие кабинета. — Садись, подписывай. Ты сегодня тут появился? А работаешь уже три месяца. Думаешь, законно будешь осты получать? Ха! Слишком много работы, слишком мало людей, вот и гребем всех подряд без одобрения начальства. Так что не выебывайся и иди маши веником! Ричард, может быть, еще подумал бы, почитал бы мелкий шрифт, но времени думать совсем не было, поэтому он коряво расписался и, несмотря на свое возмущение, был отправлен за рабочей одеждой. Темно-серый пыльный комбинезон был большим даже для высокого Норта, рукава и штанины пришлось подворачивать, а после парень был выпнут в свободное плавание без каких-либо инструментов и совершенно не знал, что делать. Выходить в людные места из безопасной темноты коридоров было страшновато, но Рич мужественно двинулся искать коллег и блуждал, как по лабиринту, минимум полчаса, мешаясь у всех под ногами и разглядывая обстановку. Все было таким ветхим, кажется, еще из прошлой эпохи, когда Авергард был совсем другим. Только статуя на входе была новой, да плакаты с лозунгами повсюду: «ДОБЛЕСТНЫЕ СОЛДАТЫ ЗАЩИЩАЮТ ТЕБЯ ЭТИМ ОРУЖИЕМ» «БОЛЬШЕ ПУЛЬ — МЕНЬШЕ ВРАГОВ» «ТРУДИСЬ НА БЛАГО РОДИНЫ» «КРАЖА — САМОЕ СТРАШНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ» Может быть, этот старый завод видел Авергард без военных? «ЦЕХ №2» Рич остановился и прочитал еще раз, борясь с желанием войти. Где-то там, по словам Марты, она и должна работать… Именно в этот момент на Норта наткнулся парень в точно таком же сером комбинезоне и Ричард пожалел, что вообще сюда пришел. Работа в госпитале, как оказалось, была просто раем — никто не торопил, не кричал, все терпели Ричардовы дерзости, да и ломать спину, часами елозя шваброй по полу, было не нужно. После первого рабочего дня у Рича болели не только руки, но и душа,— оказалось, что он даже полы мыть и мусор собирать нормально не умел, отчего вечно получал окрики. Найти Марту в этой суматохе было просто нереально. Рабочий день начинался в семь утра и кончался в десять вечера — невероятная нагрузка, — а ведь вставать нужно еще на час раньше, чтобы не опоздать. Уже через несколько дней парень так замотался, что засыпал без сновидений сразу, как только его голова касалась горизонтальной поверхности. Лишь одно радовало: Сара заслуженно отдыхала дома, успокаивала нервы и потихоньку стала выходить из затяжной депрессии. Кто бы из этой депрессии помог выбраться Ричарду. Норт не был бы собой, если бы не смог найти плюсы на новом месте: в путаных коридорах, среди людей и механизмов, очень легко потеряться, а значит — и красть оружие. Найти кого-то тоже, правда, было сложновато: Рич так и не смог повидаться с Итцель, а в убежище парень приходить опасался, чтобы не подвергать друзей опасности и не навлечь на них Восьмого. Нужно было найти более безопасное место для встреч, но голова забивалась лишь работой. Потом Ричард узнал, что на заводе есть целая столовая и кофетерий, и его радости не было предела: имея достаточно осторожности, можно украсть еще больше еды, ведь консервы не бесконечны, как и деньги. Где-то через неделю со дня начала бесконечной рабочей круговерти случилось страшное: Ричард вновь встретил гурковцев. «Притягиваю я их, что ли?» — мрачно думал парень, хмуро следя за солдатами в черной форме, что уволакивали бьющегося в панике работника. Кажется, он попытался что-то украсть,— так сплетничали, — но Рич считал, что это как-то слишком мелко. Устроил диверсию, минимум, или убил кого-то. Не на каждый же чих гражданского черные фуражки срываются и арестовывают всех подряд? Норт поймал себя на том, что весь напрягся, как пружина, его глаза блуждали по лицам военных, потом неизменно опускаясь на шеи в поисках татуировок. И ничего. Обычные гурковцы, нервные, агрессивные, три штуки. Бледный старлей, оттягивающий ворот рубашки, и его подчиненные. — Я пойду перекурю, ладно, Терри? Все равно перерыв, — Рич махнул шатающемуся неподалеку парню, почти мальчику, развернулся и пошел. Работать в большом коллективе было удобно: у кого-то обязательно находилась сигарета, и Ричард, мило улыбаясь и шутя, почти всегда ухитрялся ее выпросить. По идее, отдыхать нужно было во внутреннем дворике, или на любом открытом месте, — таких было много, — но там легко было попасться оранжевым повязкам, а курить на территории завода было запрещено. Поэтому Рич, как заправский хулиган, пролез в приоткрытое окно прямо на улицу, почти не беспокоясь о том, что его поймают. И тут же напоролся на внимательный взгляд. — Да епт, — тихо прошептал Норт, застыв с сигаретой в руке, перед майором Уэйнрайтом, как кролик перед удавом. Тот стоял на краю тротуара, как обычно, изображая самого себя на параде: осанка, руки за спиной, блестящие сапоги носочек к носочку. Он внимательно оглядел нарушителя, едва заметно повел плечами и, к удивлению Рича, не выстрелил в упор и не арестовал его, а вернулся к созерцанию светло-серого, почти белого неба. Ричард настороженно вглядывался в его спокойное лицо, пытаясь понять — знает или нет? Убьет-не убьет? Но Вайсс, похоже, действительно не рассказал своему командиру о подозрениях. Или командиру было совсем плевать, командир смотрел на облака и мечтал. Парень беззвучно хихикнул, отвел глаза, а потом вновь, не удержавшись, взглянул на странного солдата: тот, кажется, вообще забыл о его присутствии. Интересно, подумал Рич, на сколько быстро он схватится за пистолет, если броситься в его сторону? Ветерок обдал приятной прохладой. На серьезном лице майора длинный шрам почему-то смотрелся так правильно. Через несколько минут Ричард осмелел и закурил, но гурковец не шелохнулся, наблюдая за ним краем глаза. Еще через минуту Ричард совсем сошел с ума и сделал пару шагов вперед, становясь с офицером почти вровень — ноль реакции. А Норт, вопреки всему, не ощутил ни грамма привычного отвращения и злобы. У него на душе, после долгого тяжелого дня, было какое-то игриво-самоубийственное настроение. — Хотите сигаретку? — выдал Норт внезапно для самого себя и вздрогнул, едва перебарывая желание броситься прочь. Это было просто непростительное панибратство. Майор посмотрел на него так пристально, что Рич только тихонько извинился, не понимая, как он вообще все еще жив. Однако именно этот гурковец до сих пор казался особенным. Будто его и Ричарда что-то связывало, нечто большее, чем предложение покурить и постоянные, случайно-судьбоносные встречи. Это была просто ужасная мысль. «Черт, я должен был спросить у Вайсса его имя», — внезапно подумал Рич и сжал кулак, сминая сигарету. Восьмой должен был знать имя своего командира. Он, конечно, точно не ответил бы, может быть, даже наказал бы за непрошенный интерес, но теперь упущенная возможность жгла сердце и требовала сделать что-то. Сказать, как тогда, в госпитале. Если бы на улице был кто-то еще, он непременно подумал бы, как нелепо смотрится эта сцена: майор ГУРКа и гражданский стоят рядом друг с другом, почти умиротворенно молчат. Перекуривают. Если бы на улице был кто-то еще, Уэйнрайт наверняка просто не стал бы слушать. — Как… вас зовут? — Рич прикусил свой длинный язык почти до крови, и вот теперь точно был готов к смерти, но реакции вновь не последовало. Точнее, вообще никакой реакции: гурковец застыл статуей, глаза в удивлении распахнулись, но ответа так и не прозвучало. падла армейская Ричард внезапно почувствовал глухое раздражение, даже ненависть, и хотел было сплюнуть, но остановил себя. Взгляд голубых глаз расфокусировался, бледное лицо стало пустой безучастной маской, и на душе сделалось так противно, что, выстрели майор Ричарду в спину, он бы обрадовался. Норт бросил сигарету, затоптал ее и исчез в окне — перерыв уже заканчивался. Безумные серые глаза, казалось, хотели просверлить в его затылке дыру.