Не(без)надёжен

Военные всегда так сильно стремились отделить себя от гражданских, формируя структуру этого общества. Море мусора и элита. Рабы и хозяева. Но если и была в мире вещь, которая определяла сходства между настолько разными кастами, то Ричард с уверенностью сказал бы, что это смерть. Смерть заберет каждого, независимо от статуса и заслуг. Уж ему ли не знать. Парень сидел на полу в коридоре, рассматривая пистолет в своей руке. Глаза прилипли к высеченному на рукояти символу государства, в полутьме он был почти незаметен. Щелк-Щелк, затвор встал на место. Щелк-Щелк, магазин в приемнике, оружие к бою готово. А ведь Ричард так толком и не научился стрелять. Норт прицелился в темноту, представляя перед собой того, кто не давал ему спокойно спать вот уже долгое время. У Кристиана Вайсса была какая-то непостижимая, прямо-таки божественная способность выводить людей из себя. Но это, на самом деле, было совсем не важно. На его месте мог стоять любой другой военный, любого звания и происхождения, старый ветеран или семнадцатилетний курсант — плевать. Никакой разницы. Все они заслуживали… смерти. Ричард слегка поежился и повел плечами, но быстро заставил себя прекратить. Он хотел прищурить глаз, чтобы посмотреть в прицел, но получилось так, что он зажмурил оба, и поэтому не заметил сестру. Сара споткнулась об его ногу, и оба вздрогнули, Рич даже вскрикнул от неожиданности. — Ричард, бляха, даже попить сходить нельзя! Что ты тут делаешь в четыре часа утра, скажи на милость?! Она так и не смогла заставить его лечь — он все думал и думал… Результатом его компульсивных обдумываний стал вывод, что он делает недостаточно. Для самого себя, для революции, для всех. Ему вдруг стало очень стыдно за то, что с таким трудом полученное оружие никак не используется. Несмотря на все, что Рич говорил своим раповцам, он… бессовестно б̶о̶я̶л̶с̶я̶ опасался стрелять в кого-либо. Это было просто ужасно. Ричард сам себе показался настолько отвратительным, что не сдержался: стукнул стену так, что потрескалась и осыпалась краска. На костяшках остались кровавые подтеки, Рич вытер их об собственную кофту и скривился. Он не собирался с этим мириться. Уже утром сестра застала его за примеркой старого кожаного ремня, когда-то отцовского. — Рич? — Сара подозрительно прищурилась. — Куда собрался? — Бля, гулять, — буркнул он, регулируя пряжку. — Рич! — Да сказал же, гулять! Не беси меня! — парень взял со стола пистолет и начал запихивать его за пазуху. — Рич… — Сара взглянула на него грустными глазами и обняла себя за плечи. — Если ты опять задумал что-то, то будь так добр, расскажи! Я твоя сестра, во-первых, а во-вторых, тоже раповец! Хватит вести себя, как мудозвон! Ричард был на грани, открой он рот, и из него обязательно вылетело бы что-нибудь очень обидное, но последние слова отрезвили. Точно. Он никак не мог привыкнуть, что сестра была с ним заодно. — Прости, — он потер лоб и сел на стул, положив пистолет на колени. — Я просто придурок… — Не спорю. — Я чувствую себя бесполезным! Мне нужно… — Норт хотел сказать, что ему срочно нужно кого-нибудь убить, но передумал. — …делать что-то, а не отдыхать! — Ричи, — девушка подошла сбоку и обняла его голову, прижав к своему животу, ее руки, почти как мамины однажды, приятно перебирали волосы. — Ты уже сделал гораздо больше, чем кто-либо другой. Благодаря тебе на заборах начали появляться эти уродские надписи… Рич рассмеялся сквозь боль и сильнее прижался к сестре. — Благодаря тебе люди получили надежду, даже я, к сожалению. Ты не бесполезен, и не нужно доказывать это самому себе, колошматя наши стены! — Ладно, Сара, верю. Тогда, если это так, я обязан продолжать, — Ричард ухмыльнулся. — Хочу сходить в заброшенный район еще раз, может, там я смогу найти еще больше людей. Сестра тут же отпрянула и посмотрела на парня строгими глазами, сложив руки на груди. — Не думаю, что это хорошая идея. Тамошние местные… — она повела рукой, мол, «такие себе». — А я думаю, что хорошая. Каждый будет полезен. И не говори про них так, будто они с другой планеты! Мы по одну сторону баррикад! — Если они не военные, это еще не значит, что они хорошие! — девушка вздохнула. — Я понимаю, там живут несчастные люди, которые остались без всего, но ведь и преступники, просто скрывающиеся от закона! Нельзя же делить всех на добрых и недобрых, ну Рич! — Тогда я должен им помочь! — Норт уперся рогом и не собирался отступать. — Я говорил то же самое моим раповцам. Они послушают меня, как послушали остальные, все будет хорошо. К тому же у меня будет пистолет! Сара долго стояла неподвижно, думая, а потом внезапно заявила, что пойдет с ним и он не имеет права отказываться, ведь она — его главный союзник. Родной человек, между прочим, который не хочет, чтобы его пришибли арматурой в темном переулке. Рич хотел возразить. Хотел накричать на нее, рука даже почти сжалась в кулак, но… Он просто согласился, сжимая зубы, и вся злость сразу испарилась. Очевидно, ему надо было что-то делать с собственной эмоциональностью. Они договорились, что пойдут вечером. Сара отнесет пошитую одежду, а Рич вернется домой пораньше — он опять злоупотреблял прогулами, но это было неважно. Ведь скоро все должно измениться, а бунт надо начинать с малого. С пропуска работы, например. Уже в сумерках вернувшись домой, парень упаковал себя: ремень, теплая куртка, пистолет. Он вставил один магазин и решил, что этого будет достаточно. В кого ему там стрелять? Разве что в какого-нибудь зазевавшегося солдата. Он снова взял с собой карту — с момента первого использования на ней появилось множество новых пометок. Аэродром, церковь, дома Дэна и некоторых других раповцев, с которыми Рич уже успел подружиться. Эта карта, словно одна большая напоминалка, очень помогала в делах. Сара взяла с собой фонарик, и они отправились в путь. Она хотела, чтобы Ричард взял с собой еще хотя бы парочку человек, но он отказался. Это была только его миссия. Сестра нервничала, ей явно не особо хотелось в этом участвовать. Ричард же наоборот ощущал приливы энергии, где-то между ребрами то и дело разливалось что-то теплое, предвкушение отдавалось приятной дрожью по позвоночнику. Не о таком ли он мечтал в детстве? Сара смотрела на него и думала, что он не вполне понимает, что делает. Норт с самого начала не знал, как собирается искать прячущихся по подвалам людей, даже не думал об этом. Вместо мыслей была блаженная пустота, когда он рисовал на стенах домов все, что приходило в голову. Сара не участвовала: она светила фонариком и бдительно следила за обстановкой. В темных провалах окон иногда можно было заметить чьи-то силуэты, из-за множества мусора на земле шаги были легко различимы: Рич знал, что за ними наблюдают. Только вот подходить никто не решался. Тогда парень решил, что ему нужно действовать самостоятельно. В конце концов наглость — второе счастье. Едва видя признаки человека в одном из домов, он отправлялся туда, таща за собой сестру, пытался поймать невидимого наблюдателя и просто поставить его перед фактом: нужно поговорить. Таким образом он нашел себе целых две жертвы: парня, едва ли старше самого Ричарда, и мужчину лет тридцати. Первый с семьей в виде матери и младшего брата жили в своем разрушенном во время войны доме, ведь идти им больше было некуда. Второй уже видел изрисованные другими людьми стены, знал о РАПО и сразу изъявил желание вступить, ведь военные расстреляли его друга. Самого его осудили за хранение частей огнестрельного оружия, но он поджег квартиру и скрылся здесь, с тех пор был настроен очень радикально. Рич не представлялся лидером, не тянулся руками к пистолету, хотя прекрасно видел острые железки в руках этих озлобленных людей. Он просто обещал, что им помогут, искренне улыбался и очень много говорил. Так он получил союзников, даже лучше: Ричард попросил рассказать о раповцах среди местных, те согласились, и вскоре их должно было стать еще больше! — А ты говорила: преступники! — насмехался Рич, весело шагая в свете фонарика. — Эти преступники хотят бороться против несправедливости! Сара могла только вздохнуть, идя следом. Рич, кажется, считал, что военные придумали законы лишь для того, чтобы ущемлять гражданских. Но все было хорошо, даже внеплановых ситуаций, навроде встречи с патрульными, не случалось. Время перевалило заполночь, девушка начала широко зевать, но Рич будто бы совсем не устал. Она была очень бдительна, но глаза закрывались сами собой… — Сара! — внезапно выкрикнул брат ей прямо на ухо и затряс ее плечо, указывая в сторону. — Смотри! Девушка встрепенулась и навела фонарик в нужное место, вырывая из темноты маленькую человеческую фигуру. Сразу невозможно было сказать, но Сара подумала, что это ребенок. Фигура, стоило ей оказаться замеченной, побежала. Ричард, ожидаемо, рванул следом: — Стой! Стой, пожалуйста! — он закричал, заставив Сару скрипнуть зубами. — Не ори, идиот, а если патруль?! — она поспешила следом, пытаясь ухватить парня за шиворот, но тот бежал слишком быстро. — Плевать! Кажется, это был ребенок, ты видела?! Мы должны догнать его! Вскоре беглеца загнали в тупик между домами, и он действительно оказался ребенком. Точнее, девочкой-подростком лет тринадцати: ее длинные грязные волосы слиплись, лицо невозможно было разглядеть из-за слоя пыли на нем. Хоть и драная, но плотная одежда не могла скрыть худобу конечностей — очевидно, девочка давно не ела. Ричарда такое положение дел полностью шокировало, но он взял себя в руки: поднял ладони, показывая, что безобиден, и начал мягким, успокаивающим голосом: — Пожалуйста, хватит убегать, мы хотим помочь… — Н-н-не подходи ко мне! Оба не подходите! — девочка зарычала так злобно, что Рич вздрогнул, и внезапно достала из кармана канцелярский нож, направляя его в сторону врагов. Сара позади Ричарда замерла, замер и Норт, лихорадочно думая, как быть. Даже такое маленькое оружие могло быть опасным, если его использовал неуравновешенный ребенок. Тем более лезвие было грязным и ржавым — Рич и представить не мог, сколько бактерий попадет в порез… Девочка щурилась от направленного ей в лицо фонарика, вся дрожала, как лист на ветру. — Послушай… как тебя зовут? — она не ответила, парень только улыбнулся, надеясь разрядить обстановку. — Мы не военные, мы ищем тех, кому нужна помощь. Мы раповцы, знаешь о РАПО? Мы… Девочка никак не реагировала, даже не слушала слова, смотря сквозь Ричарда невидящим взглядом. Кажется, она пережила какую-то травму совсем недавно. — …тебе помогут. Накормят и согреют, тебе больше ничего не будет угрожать, только пожалуйста, успокойся… — У вас есть оружие? — спросила она нервно, ни на секунду не опуская нож, и Рич подумал, что ему в голову пришла хорошая идея. — Правильно, давай пойдем на компромисс: никакого оружия. Ты положишь свой нож на землю, и я тоже, — стоило Норту вытащить из-за спины пистолет, как в глазах девочки сверкнула ярость, последняя искра разумности потухла. Это была плохая идея. Девочка кинулась вперед внезапно, занося руку с ножом для удара. Она не целилась в горло, не хотела убить — просто паниковала, как загнанная в угол крыса. Ричард стоял с пистолетом в руке, смотря на нож, само время замедлилось. Кривое, ржавое лезвие. Перекошенное в гримасе лицо подростка, отчаяние в ее глазах. Норт стоял ближе, поэтому под ударом оказался именно он. За плечом вскрикнула сестра, Рич лишь прикрылся предплечьем левой руки: нож вспорол одежду и уколол кожу, теплые капли начали впитываться в ткань… Ощущение боли кровью ударили в мозг: он может умереть, прямо сейчас. Доля секунды понадобилась, чтобы инстинкт самосохранения сработал, и Рич, будто агрессивное животное, напал в ответ. Щелкнул предохранитель — действие, которое Норт заучил чуть ли не наизусть, — палец на спусковом крючке, рука дернулась и… выстрел Ричард не целился девочке в мозг, чтобы убить ее быстро и безболезненно, а потому попал куда-то между носом и верхней губой: голова подростка мотнулась в сторону, нож тут же вылетел из ослабевших пальцев, и девочка рухнула на асфальт, как тряпичная кукла. Ричард завороженно смотрел, как она дергается в конвульсиях: рот открыт в беззвучном крике, руки шарят по лицу, ноги скребут по земле, под головой расплывается лужа крови… Через бесконечно долгую минуту страданий не способная нормально дышать девочка перестала шевелиться. Она в самом деле, по-настоящему умерла. Ричард так и смотрел на труп немигающим взглядом, пока Сара не ухватила его за плечо и не потянула назад — больно, почти насильно. — Нужно… идти. Нельзя, чтобы нас заметили здесь. Пошли, Ричард. Пошли, пошли, пошли… Рич слышал ее слова приглушенно, будто находился глубоко под водой, но покорно пошел следом, теперь она вела: отобрала у него карту дрожащими руками и нашла дорогу домой. Пистолет она тоже забрала, хотя с трудом, потому что парень вцепился в него мертвой хваткой. Они не разговаривали, ни на улице, ни дома: Сару дергало, как припадочную, ей даже пришлось выпить успокоительного, чтобы остановить нервный тик. А Ричард просто ходил с серьезным лицом, мышцы застыли. В голове будто включили поломанное радио. наверное, так себя чувствует майор Уэйнрайт Вся последующая ночь не отложилась у Ричарда в памяти — он, кажется, сошел с ума. Ведь осознание того, что он сделал, все же пришло, опоздав всего на час. Он. Убил. Человека. * * * Ричард видел смерть, знал, что это такое, не понаслышке. Но видеть, как умирают, и убивать самому — разные вещи. Его тошнило, лицо было бледным, как фарфор. Когда прошло оцепенение, он начал дрожать всем телом. Разодрал запястья так сильно, что Саре пришлось заматывать их бинтами. Конечно, на следующий день он не появился на работе, в таком разбитом состоянии это было просто глупо. Сестра сидела с ним всю ночь и половину дня, но вскоре тоже не выдержала, расплакалась и уснула. А Рич все не успокаивался. Он не мог убедить себя, что это была случайность: страх за свою жизнь, состояние аффекта, как говорила Сара. Он убил тринадцатилетнию девочку, находясь в здравом уме. Он. Убил. Ее. Своими руками. Невинного человека. Ребенка. Убил. Революционер хренов, да. Как военных убивать, так он боится, а как детей — так пожалуйста! От этих мыслей он начинал задыхаться. Ричард не мог продолжать винить себя за то, в чем он, очевидно, был виноват — только он и его глупая самонадеянность. Не мог, потому что его разрывало на части, ему было ужасно стыдно и больно, а умирающая девочка постоянно всплывала перед глазами. Поэтому он сделал то единственное, на что был способен: обвинил во всем военных, и сразу стало легче. Лучше злиться, чем утопать в болоте самообвинений. Лучше ненавидеть их, чем ненавидеть себя. Рич поразительно быстро перевел стрелки и в очередной раз убедился, что военные — как раковые клетки, портят все, к чему имеют отношение. Из-за них умирают люди, из-за них ведутся войны, из-за них Ричарду пришлось убить ту девочку. Если бы не они, все были бы счастливы! Весь день Рич не мог успокоиться, совсем не обращая внимания на пытающуюся помочь ему сестру, а когда она, утомленная, наконец заснула, он быстро собрался и снова вышел на улицу. Спрятанная в рюкзаке бутылка с зажигательной смесью грела душу. Та ночь была последней каплей. Теперь Рич знал, кому должен отомстить в первую очередь. От заброшенного района тошнило, буквально, но Норт пересилил себя и пошел туда вновь, стараясь не думать о том, где сейчас лежит тело той девочки. А ведь он даже не похоронил ее… Взъерошенный, с бешеными и красными глазами, Ричард дошел до церкви, что однажды внушала страх, а теперь лишь злобу и ненависть. Все такая же старая и кособокая, пустая — Рич вошел внутрь и убедился, — со всеми этими рисунками и оберегами. Деревянная. Парень несколько раз подкинул бутылку на ладони, примериваясь, потом поджег зажигалкой торчащую из горлышка тряпку и, замахнувшись, кинул в самый центр, на алтарь. Что ж, химик из него получился что надо. Ричард стоял и смотрел, как в полутьме разгорается огонь, как он перекидывается на стены и крышу, как уничтожается все то, что Восьмой, наверняка, с таким трудом обустраивал. — Попрощайся со своим богом, ублюдок, — прошептал Рич, наблюдая, как с грохотом складывается во внутрь сгоревшая крыша и как ломается черный от копоти крест. Вскоре от постройки остались лишь руины, Рич нарисовал на одной из досок резкую букву «А», и с удовлетворением ушел. Он выполнил долг, успокоил себя. А потом снова с опозданием понял, что вообще натворил. Опять. Ведь безумцев злить нельзя, это знает каждый. Крис был, несомненно, безумен, и Норт даже представить не мог, насколько сильно данная выходка его разозлит. Почему-то показалось, что он сразу поймет, кто это сделал. А потом Рич вспомнил, что Восьмой знает, где он живет… Парень добрался до дома за рекордное количество времени. — Сара! Не спи, блять, нам нужно валить!