Не(без)надёжен

На взгляд Ричарда, трупы — это страннейшая вещь на планете. Такие… живые на первый взгляд, но если взять на руки — совершенно безвольные, как тряпочки. И те неприятные, потусторонние ощущения, которые возникают, когда смотришь на инертные конечности, пустые глаза и неестественные позы… Рич никогда не любил таскать трупы. К сожалению, в силу жизненных обстоятельств ему приходилось делать это поразительно часто. — Ну как? Вы закончили? — Ада, семнадцатилетняя девушка, которая всегда убирала волосы в два смешливых хвостика, бдительно караулила вход в здание, рядом с которым ее оставили. — Ага, — Рич кивнул, он нервно кусал губы. — Остается ждать. Все уже готовы? Он вдруг взглянул на свои руки, как на чужие, поднес их к лицу… и не почувствовал никакого запаха. Почему-то ему показалось, что они непременно должны вонять мертвечиной, но свежие трупы ничем посторонним не пахли. Тоже та еще загадка природы. Ада закинула автомат на плечо, и они вместе поднялись на третий этаж заброшенной постройки. На полу горами лежала бетонная пыль, везде были какие-то ужасные конструкции, торчащие штыри, доски… — Я все еще считаю, что это отвратительное место для засады! — из-за угла вышел раповец и поманил их за собой, в руках у него был заряженный пистолет. — Тут все развалится через пять минут! — Может и так, но отсюда лучший обзор, — вздохнул Рич. — К тому же, если мы будем осторожны, ничего не случится! Дом действительно был в аварийном состоянии, едва уцелевший во время Пограничной Войны. Еще до начала бомбежек он был недостроен, бомбы сильно повредили его, и все небезосновательно опасались, что в какой-то момент постройка просто сложится, как карточный домик. Однако… Ричард в тактике был ни в зуб ногой, но даже он понимал, что для удачной засады нужно не менее удачное место. Это здание подходило лучше всего: высокие окна, множество путей отхода, почти круговой обзор… Подумаешь, слегка опасно! Проходя мимо очень шаткой на вид деревянной конструкции, состоящей из множества криво опирающихся на пол хлипких столбов, Норт взглянул наверх: это было чем-то средним между строительными лесами и подпорками, они держали какую-то балку, вся структура была взаимосвязана с верхним этажом. Рядом ненадежная стена пугала глубокой трещиной — кажется, тронь, и все сломается. Каждая третья стена была такой подозрительной. Парень тихонько сглотнул и помотал головой. Что ж, кто не рискует, тот не пьет! Ричард занял позицию у окна, ближе к стене, и стал ждать, негромко переговариваясь с товарищами. Рядом лежали пистолет и бутылка с зажигательной смесью — таких они понаделали немало. План был до ужаса прост: притащенные трупы солдат совсем скоро кто-то из патрульных должен найти, ведь это самая окраина заброшенного района — буквально через две улицы уже живут люди. Военные вызовут подмогу, прочешут окрестности, как обычно, приедет грузовик, чтобы забрать тела, и вот тут раповцы вступят в игру: перестреляют всех, закидают бутылками, а потом быстренько смоются, заодно получив кучу полезных вещей и, возможно, даже транспорт! Рич еще никогда подобного не проворачивал, но был уверен, что все получится — эффект неожиданности был на их стороне. День клонился к вечеру, но ждать пришлось не очень долго. Засмотревшись на небо, Норт не сразу услышал голоса — пара солдат наткнулись на своих мертвых коллег и теперь спешно докладывали что-то по рации. Хоть Ричу и очень хотелось, но он держался и не стрелял — таков был план. Еще минут десять потребовалось, чтобы прибыло подкрепление, и у парня глаза полезли на лоб, когда он увидел БТР. — Что это? Зачем они..? — спросил кто-то сзади тихо, Ричард вздрогнул. — Все нормально, — он слабо улыбнулся, понимая, что его улыбка ничего не стоит сейчас. — Просто… перестраховались? На самом деле, это было ужасно, потому что ни у кого из раповцев не было оружия, способного пробить защиту бронетранспортера. Весь план едва ли не полетел псу под хвост, но Рич старался быть оптимистичным. Только вот никак не мог понять, почему вместе с обычным грузовиком приехала тяжелая техника. Военные решили подумать о безопасности? И сами солдаты… Ричард видел, как с только собирающегося тормозить БТРа соскакивает несколько человек в черной форме — гурковцы. Какие-то странноватые, впрочем: один зачем-то пошел и тщательно проверил трупы, второй заозирался, пристально вглядываясь в окна. И все молча — минимум движений, максимум эффективности. Другие солдаты не мешали их занятию. Рич понял, что их поведение ему кое-что очень сильно напоминает… и ужаснулся, когда заметил знакомую белокурую голову. — По твоей команде? — шепнул сидящий рядом раповец, на что Норт только кивнул, сглотнув ставшую вязкой слюну. Ричард, если честно, подозревал, что его поразительные успехи на поприще революции связаны с тем, что он давно не видел майора. В конце-концов, Норт просто стал надеяться, что он опять исчез надолго, может, даже навсегда, но, видимо, лимит его удачи исчерпался, и вот этот пугающий офицер снова здесь, где бы он до этого ни был. Только майор разговаривал с этими странными гурковцами и отдавал им какие-то приказы, это наводило на нехорошие мысли. Однако больше ждать было нельзя, и Рич вовсе не собирался отступать из-за одной неучтенной детали! Так даже лучше! Это ведь реальный, осязаемый шанс убить Уэйнрайта. Парень вздохнул и, дождавшись, пока гурковцы подойдут поближе к остальным военным, заорал так громко, как только мог: — ДАВАЙ! Раповцы не были дисциплинированы, к тому же сидели на разных этажах, не имея возможности координировать действия, поэтому атака произошла с некоторой задержкой. Сам Рич кинул бутылку с горящей тряпкой одним из первых, за ней полетели другие. Некоторые сразу начали стрелять, кто-то даже бросил драгоценную гранату. Огонь разгорелся невероятно быстро, липкая субстанция оседала на одежде военных, все бахало и звенело, зазвучали выстрелы, все эти звуки слились в невыносимую какофонию. Рич замешкался на пару секунд, впав в ступор, а потом сразу попытался взять на прицел майора-гурковца, чтобы убрать самую раздражающую угрозу. Военные были, определенно, лучше подготовлены и хотя бы умели стрелять. Однако и они смогли сориентироваться только секунд через десять, совсем не ожидав подобной ситуации прямо в городе. Майор же имел просто нечеловеческие рефлексы: стоило прозвучать первому выстрелу, как он резко дернулся в сторону, пистолет оказался в его руке за какое-то невероятно маленькое количество времени, и гурковец, почти не целясь, начал стрелять в ответ, постоянно перемещаясь. — Какой же ты, сука… быстрый! — Рич старался изо всех сил, но просто не успевал за молниеносными движениями майора и даже прицел толком на него не навел, пока тот не скрылся за бронетранспортером. Точно так же вели себя и те странные, будто неуязвимые солдаты, которым он отдавал приказы, словно уровень их навыков был на голову… на две головы выше любого авергардовского военного. Кто-то из тех раповцев, что сидели на первом этаже, кинул гранату вновь — Рич видел, как она скачет по земле… как один из странных гурковцев кидается к ней в совершенно самоубийственной манере и за долю секунды отшвыривает обратно — взрыв раздается под ногами, поднимается пыль. Беспорядочные звуки вмиг перекрыли дикие крики, ожил пулемет на БТРе, и только тогда Ричард обратил внимание на обстановку вокруг, до этого занятый лишь собственным оружием. Военные уверенно рассредоточились, перестав нести потери, их трупы можно пересчитать по пальцам одной руки. На этаже, из шести раповцев, что сидели рядом с Нортом, осталось… двое? Парня пробил холодный пот, когда он понял, что происходит. Так зациклившись на устранении майора он, кажется, забыл, что его товарищи могут умереть. Забыл, что сам может умереть. Это осознание пришло так внезапно, что обычно твердо владеющие оружием руки задрожали, а висок прострелило болью. Ада, все еще пытающаяся отстреливать врагов, вдруг вскрикнула и отпустила автомат — он вывалился из окна и улетел куда-то вниз. Девушка прижала окровавленную руку к груди, не выходя из шока, отшатнулась от окна, повалилась на спину и вскрикнула снова. Торчащий из обломков стены штырь пробил ей плечо насквозь. Рич бросил пистолет и поспешил к ней на помощь, в глазах потемнело от страха. — Тихо-тихо, — он нежно разговаривал с ней, из головы вымело все мысли, кроме одной: ей нужна помощь, не время для паники. — Давай, приподнимись, вот так. Я не могу вытащить это сейчас, нет инструментов. Вот вернемся, я тебя подлечу, все будет хорошо… Он приподнял девушку вместе с железкой, достал из кармана бинт и замотал рану, насколько это было возможно. Он действительно опасался вытаскивать штырь сейчас: если задеты сосуды, кровь он в таких условиях не остановит. — Рич! Рич! Что нам делать?! — по лестнице с верхнего этажа спустился один из раповцев, его лицо было грязным от пыли. — Они сейчас обойдут дом и все перекроют! — Я… Мы… — Они зайдут сюда и убьют нас! Всех убьют! Ричард прислушался к обстановке вокруг, к себе, и понял, что вся эта затея обещала закончится очень плохо, и ведь именно он согнал всех в одно место, вообразив, что чем кучнее будет огонь, тем лучше… Он проебался. Опять. — Да, мы… нужно уходить, сейчас же. — Они нас поймают! — уже другой спустившийся раповец, половина лица которого была залита кровью, вскрикнул в панике. — У них машины! — Вы должны уходить! — настойчиво повторил Ричард, передавая им раненую девушку. — Все, кто… уцелел. Я позабочусь о том, чтобы водить машины было некому. Ну?! Идите нахрен отсюда! Все же, когда надо, Норт умел становиться поразительно хладнокровным. Раповцы не задавали вопросов, готовые пожертвовать чем угодно, лишь бы унести ноги. Пусть даже Ричардом: они отдали ему единственную оставшуюся гранату и автоматы, даже не пожелав удачи, и быстренько эвакуировались через последний свободный черный ход. Вскоре Рич остался один, как хотел, и начал поддерживать видимость жизни: стрелять из разных окон, кидаться чем-то, чтобы военные продолжали думать, что в доме есть враги. Он чувствовал себя героем… совсем не обращая внимания на трупы друзей — вообще их не замечая, будто они не существовали. Однако это был абсолютный тупик — солдат было не так-то просто убить, они подбирались ко входу аккуратно, все ближе и ближе, и несколько раз Рич едва ли не поймал пулю, высовываясь из окна. Он не знал, что делать. Сдаваться? Исключено. Но сам он в жизни не справится — не убьет их всех, как бы ни хотелось. Безвыходная ситуация… не бывает такого Однако в голову не могло прийти ни одной путной мысли — все какие-то самоубийственные, на грани отчаяния. Рич не мог позволить себе проиграть. Может, поэтому мгновенно пошел на поводу у собственного дурного характера. Использовав последнюю гранату и предсказуемо никого не задев, Рич поднялся на третий этаж вновь, к той самой строительной конструкции, спрятался у стены, нашарил в рюкзаке авергардовскую мину и прислушался. Краем глаза, в окне, он увидел заходящего в дом майора и криво ухмыльнулся. Смеяться совсем не хотелось, но ситуация показалась до ужаса смешной. «Помирать так вместе, да, Уэйнрайт?» Воздух будто наэлектризовался, все вокруг стало ужасно пугающим и каким-то подозрительно-тихим: древесина тихо трещала, сыпалась пыль, Рич буквально чувствовал, как медленно, песчинка за песчинкой, осыпается ветхое здание. Военные, конечно, не ожидали подобного. Не ожидали того, что, поднявшись на очередной этаж с автоматами наизготовку, увидят, как парень размахивается и с криком «пошли все нахуй!» кидает мину, впечатывая ее в деревянный столб. Одного небольшого взрыва было достаточно, чтобы падающие деревяшки и булыжники задели неустойчивую стену рядом, трещина разрослась еще больше и… Рич пожалел о том, что сделал, в ту же секунду. Отчасти из-за того, что не подумал про самого себя и про то, как ему выбираться из этого дерьма, но в общем: из-за дикого грохота и хтонического ужаса, который он испытал, когда все вокруг сложилось. Нет, Норт, конечно, ожидал, что бетонные огрызки будут падать громко и тяжело, но не думал, что одним простым действием сможет проломить несколько этажей вниз и разрушить к чертям лестницу — слишком масштабными получились разрушения. Его самого тоже задело, но не сильно: не до конца отвалившийся кусок потолка очень удачно уперся в стену, защищая от остального мусора. Парень сжался в комочек, пережидая апокалипсис и терпя боль в спине: один булыжник все-таки прилетел аккурат между лопаток. Однако медлить было нельзя, и стоило тишине наступить, как он кое-как откопал себя, отряхнулся от пыли и пошел искать пути для отступления, пока оставшиеся снаружи военные пытались осмыслить случившееся. Он был весь серо-белый, злой, растрепанный, с больной спиной и пистолетом в руке — но живой, черт возьми. После такого! Из горла сам по себе вырвался истерический смешок, пока Норт прыгал по обломкам. Он знал, что сейчас, из-за него, множество людей было погребено заживо. Подошвы хлюпали по мессиву из крови и бетонной крошки, отчаяние плавно перетекло в панику, эйфорию, потом обратно и покругу — он жив! жив На душе было так плохо, что сначала Рич и не вспомнил про майора-гурковца, но вдруг, пытаясь спуститься по рухнувшей лестнице, он увидел его в одном из коридорных проемов, лежащего. Шевелящегося. Голову сразу заполнили мысли, эмоции достигли предела и перелились через край, Рич просто не мог не подойти. Левая нога гурковца оказалась под огромным куском бетона, и самостоятельно освободиться он не мог при всем желании. Норт подоспел как раз к тому моменту, как Уэйнрайт почти дотянулся до валяющегося рядом пистолета — уже дотрагивался кончиками пальцев, но парень оттолкнул оружие носком ботинка. Майор перевел на него пристальный взгляд, перестав тянуться рукой вникуда, и расслабился, лежа на спине. Рич скривился и направил на него свой пистолет. Он не кричал, хотя очевидно, что ему было ужасно больно — Ричард буквально слышал, как трещат в придавленной ноге кости. Однако лицо военного было таким же бесстрастным, как и большую часть времени, будто ничего не случилось. Абсолютно спокойный майор смотрел прямо на Норта, не мигая, даже не на пистолет, а в лицо — без какого-либо страха в ледяных глазах. Будто бы совсем не боялся смерти, был готов к ней уже давно и действительно ожидал, что его сейчас убьют. У Ричарда перехватило дыхание, рука с пистолетом дрогнула. это… невыносимо Повинуясь дикому порыву и чувствуя, как от нервного напряжения и переизбытка чувств дрожит сердце, Рич попытался присесть на корточки рядом… и едва увернулся от руки, что попыталась перехватить пистолет. ненавижу! В мстительной злобе парень поставил ногу на бетонную плиту и надавил, но гурковец не издал ни звука, даже не пошевелился, только едва заметно дернул бровью, мол, «чем ты занимаешься? Заканчивай быстрее». Ричард понимал, что теряет драгоценное время, но ничего не мог с собой поделать. Этот майор опять выбесил его, ничего не сделав! Перед глазами замелькали воспоминания, еще хуже — сны, все смешалось в безумный калейдоскоп, на глаза навернулись слезы, когда Рич, ведомый сумасшествием и чудовищной безнадежностью, все же опустился рядом на колени: не волнуясь ни о чем, не думая, просто желая, схватил гурковца за воротник рубашки, слыша, как хрустят под давлением кости придавленной ноги, потянул его на себя и… поцеловал Он целовал майора и смотрел прямо в его расширяющиеся от удивления глаза. Такие чистые и светлые, похожие на маленькие льдинки… глаза у гурковца действительно были красивыми Ни привкуса алкоголя, ни запаха табака — только соленый вкус текущих по щекам слез и стальной аромат крови. Ричард рассмотрел его лицо, что было так близко: каждый шрамик, почти белые, в цвет волос, брови, светлые ресницы — и провел языком по плотно сжатым губам. Когда парень оторвался от военного, тот был в полном шоке от произошедшего, впрочем, Рич и сам недалеко ушел. Переборов желание сломать ему лицо, а потом и себе заодно, Норт вышел в окно и побежал как можно быстрее — пока не стало поздно. В конце-концов, умереть из-за… подобного было бы очень глупо. * * * Ричард не мог сказать, зачем он сделал это. Нет, на самом деле мог, просто все еще не хотел признаваться себе в том, что это было вовсе не секундное помешательство. Что ему действительно захотелось. Хотя, с другой стороны, это был конец, полный, так что все метания — бессмысленны. Рич, собравшись с духом, сломал какой-то барьер внутри себя и подтвердил — да, захотелось. Ему захотелось, вот он и сделал. И ему не было противно, по крайней мере, физически. Майор не простит его за это, Рич сам себя не простит, но какая теперь разница? Как оказалось, бояться ему стоило совершенно иного. — Что ты натворил, Ричард, блять?! — Марта впервые кричала на него, просто орала, не жалея сил. — Кто разрешал тебе делать это?! Ты хоть понимаешь, что произошло?! Ему явно не стоило возвращаться к раповцам, потому что они определенно не были благодарны за ричардово самопожертвование. Многие просто пытались помочь раненым, не обращая на перепалку внимание, некоторые смотрели на Ричарда с горькой обидой, будто он сломал им жизни. Некоторых здесь просто не было. Сару он видел у стены — она не подходила, смотрела оттуда даже не на него, а скорее перед ним наполовину пустым, наполовину задумчивым взглядом. Норт действительно стал мастером в сфере убийств. Сократить численность своей организации в таком масштабе и в такие короткие сроки сможет не каждый. — Ты что, думаешь, самый умный?! В героя поиграть решил?! — Итцель внезапно залепила ему сильную пощечину. — Какой смысл в товариществе, если ты никогда ни с кем не советуешься?! Нельзя ошибаться, понимаешь ты или нет?! Из-за ошибок погибают люди! Ричард долго смотрел в пол, выслушивая гневную тираду девушки и потирая щеку, терпел пристальные взгляды со всех сторон — в душе вертелись страх и злость, пышно цвело чувство вины. Потом парень все же не выдержал и сбежал, куда глаза глядят, главное — подальше от напоминаний о его неудаче. Он снова не слушал никого, кроме самого себя. {} Он догадывался, что это будет засада — когда стрельбы нет, трупы на дорогах появляются с какой-то конкретной целью. Поэтому он и решил участвовать, едва вернувшись из поездки. Психологическое состояние было отвратительным, нужно было… начать делать что-то. Но даже он, привыкший думать наперед, не ожидал, что ситуация выльется в… это. Пожалуй, впервые за много лет он не знал, что ему делать. Не потому, что этот безумный парень просто взял и обрушил дом, а из-за… — Командир! — голоса раздались почти синхронно, Семнадцатый и Десятый пришли освобождать его ногу из-под бетонной плиты. Он ничего им не говорил, занятый собственными мыслями. Пока они возились с его ногой, он медленно поднял руку, дотронулся кончиками пальцев до губ, будто все еще ощущая чужие прикосновения, а потом посмотрел на свою ладонь так, будто видел ее впервые. Боли во вправленном на место суставе почти не было. {}