Не(без)надёжен

{} Только встав по стойке смирно можно было почувствовать себя уверенно. Заложенные за спину руки делали осанку идеальной, помогали сконцентрироваться. Именно поэтому Элиас так любил эту позу, — она стала настоящей привычкой, неотъемлемой частью поведения. Она позволяла прятать от внимательных глаз напряженно подрагивающие пальцы. Лицо оставалось мертвенно-спокойным, как и голос, слова лились заученным потоком, но смятение в душе было слишком велико, чтобы его можно было не заметить. От обжигающей боли мышцы сводило судорогой, в глазах темнело, будто сердце собиралось остановиться. Однако он научился терпеть. Нужно было лишь заранее задержать дыхание и чуть отклониться назад, чтобы устоять на ногах. Обычно это длилось недолго — всего пара разрядов, десяток секунд. Но в этот раз все было иначе, как-то особенно плохо: майор едва не вскрикнул, но успел вовремя сжать зубы, до крови прикусив щеку. Он не мог понять, что с ним происходит: странное надтреснутое состояние не давало покоя, мысли превратились в одну большую язву. т̶ы̶ ̶н̶е̶ ̶в̶ы̶п̶о̶л̶н̶и̶л̶ ̶п̶р̶и̶к̶а̶з̶ н̶е̶в̶ы̶п̶о̶л̶н̶и̶л̶н̶е̶в̶ы̶п̶о̶л̶н̶и̶л̶н̶е̶в̶ы̶п̶о̶л̶н̶и̶л̶ Элиас прекрасно это понимал, знал про все свои ошибки и про то, чему позволил случиться. Осознавал, что за это придется расплачиваться, но… Какие-то дикие порывы дергали за ниточки сознания, заставляя совершать кошмарные вещи. В итоге он сделал это: спас преступника. п̶р̶е̶д̶а̶т̶е̶л̶ь̶ Спас преступника и скрыл это. Будто бы продираясь сквозь колючие заросли, чувствуя, что острые шипы наносят душе страшные кровоточащие раны, Уэйнрайт прилагал все усилия, чтобы молчать. Потому что, признайся он в содеянном, это был бы конец. Потому что виновник всех несчастий не преминет создать еще больше проблем. Чертов Ричард Норт, не человек, а стихийное бедствие. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИЗМЕНА НЕПРОСТИТЕЛЬНА Эти слова вбивались в голову изнурительно долго, Элиас постоянно думал о них: когда смотрел на изможденного пытками парня, ставил свою подпись в документах, потакал его просьбам. Измена Родине карается казнью. Ричард Норт должен быть уничтожен, как потенциальный противник. о̶н̶ ̶н̶е̶ ̶м̶о̶г̶.̶.̶.̶ ̶п̶о̶с̶т̶у̶п̶и̶т̶ь̶ ̶т̶а̶к̶ Это была непозволительная слабость. Усталость ли была тому виной, непрошенные эмоции ли, в любом случае: стоило маленькой бреши появиться в ранее неприступной защите, как этот парень в ту же секунду успел пробраться внутрь и комфортно устроился там, регулярно вызывая головную боль. Его голос, упрямые, злые глаза, слезы, крики, широкие улыбки и неуемное желание делать то, что нельзя, — все это вызывало совершенно особенные, новые чувства. И страх. Майор пугался самого себя, а потому молчал. н̶е̶ ̶п̶ы̶т̶а̶й̶с̶я̶ ̶с̶д̶е̶л̶а̶т̶ь̶ ̶в̶и̶д̶,̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶т̶ы̶ ̶з̶а̶б̶ы̶л̶ нетнетнетнетнет только не это Желание прикоснуться к губам было спешно подавлено. Конечно, у Элиаса был ответ на каждый Их вопрос, — он продумал все еще тогда, когда подходил к выпавшему из поезда Норту. Так он получил железное алиби: в конце концов, не так уж велики его промахи, если задание выполнено, а порядок в городе восстановлен. Сколько было казнено человек? Кажется, чуть больше сотни. Почти все… почти. Это не спасло Уэйнрайта от наказания, но кто сказал, что он не ждал его? Пусть рука потом дергалась еще несколько дней, но боль помогла успокоиться. Боль всегда помогала. молчи, терпи, глаза в пол удовлетворение ядом растекалось по сознанию неслышный никому больше голос шептал, что он этого заслуживает {} Восьмой больше ни разу не пришел. Несколько долгих дней Ричард искал подвох, все его чувства были взвинчены до предела, он готов был дать отпор, если опасность вдруг снова появится, но… Кажется, майор действительно послушал его и заставил свою шавку держаться подальше. Это… действительно успокаивало. Рич был благодарен Уэйнрайту — хотя и не хотел признаваться в этом даже самому себе. Потому что, несмотря на все, боялся Кристиана Вайсса, как огня. Потому что, несмотря на все, не мог не чувствовать отторжение от положительных эмоций в сторону Элиаса. Собственные убеждения все еще были живы: он не должен был радоваться каждому его приходу, не должен был улыбаться, вспоминая его лицо, не должен был… — Все в порядке? Неужели опять что-то случилось? — голос Сэди отвлек от навязчивых мыслей, Рич проморгался и понял, что уже несколько минут держит в руках лист бумаги и все никак не хочет его отдавать. Разрешение, данное гурковцем. Потребовалось довольно много времени, чтобы уязвленная гордость перестала ныть и Норт все же решился его использовать. Парень, облизав пересохшие губы, еще раз всмотрелся в скачущие перед глазами буквы: аккуратные, практичные, четкие, без всяких нечитаемых вензелей и наклона. Небольшая подпись в углу притягивала взгляд, Рич представил, как длинные пальцы майора держат ручку, как он расписывается одним резким движением… а потом помотал головой, чтобы прогнать наваждение. Брови сами собой сошлись к переносице, в животе что-то екнуло, и Норт протянул недоумевающей медсестре сильно измятую бумажку. — И что мне с этим делать? — скептически протянула девушка, прищурившись, но принимая в руки разрешение. — Такое помятое… что вообще произошло?! Норт только виновато улыбнулся и пожал плечами. В порыве злости он много раз комкал бумагу, даже хотел изорвать ее в клочья, но вовремя останавливал себя. После всего произошедшего нервы у него были ни к черту. — Там все читаемо, я проверил, — парень посмотрел в окно, за которым быстро бежали темные облака, но его затошнило, и он перевел взгляд на свои ладони, лежащие поверх одеяла. с каждым днем лекарств нужно все меньше и меньше — Пожалуйста, отнесите это… ну, куда нужно. — Вам выдадут только свободные книги, — невзначай сообщила Сэди, собирая с тумбочки пустые упаковки из-под таблеток. — Их не так уж и много… — Я понимаю, мне бы хоть какие, — Рич развел руки в стороны, и медсестра звонко хихикнула. — Тогда подождите чуть-чуть. Скоро я все принесу. Норт только кивнул вслед уходящей девушке и потер ноющий висок. Перед глазами почему-то все еще писали чужие руки, Рич, кажется, представил их слишком детально, и у него разболелась голова. Короткие ногти, красивые пальцы, множество шрамов и сухая кожа. Он знает, он помнит, ведь когда-то он их трогал… Осознав, что на лицо вновь вылезла слабая улыбка, Ричард недовольно рыкнул и стукнул себя по колену, почти не замечая боль в костях. что это за отвратительная реакция?! т̶ы̶ ̶и̶ ̶с̶а̶м̶ ̶п̶р̶е̶к̶р̶а̶с̶н̶о̶ ̶п̶о̶н̶и̶м̶а̶е̶ш̶ь̶, ̶н̶е̶ о̶б̶м̶а̶н̶ы̶в̶а̶й̶с̶я̶ Да, Рич, может, и понимал. Только вот в помине не представлял, как принять это. * * * Спать днем было легче. Ричард либо доводил себя до такого состояния, когда организм отключался уже сам, либо урывал капельку отдыха, пока светило солнце, потому что только так его не донимали кошмары. Днем на стенах не появлялись страшные тени, в которых мерещилось черти что, а мир был полон звуков: шум улицы, разговоры за дверью и топот на других этажах госпиталя успокаивали. Но, к сожалению, Рич не всегда мог контролировать свой сон. В этот раз он честно пытался сделать прописанную для здоровья его ребер дыхательную гимнастику, однако на очередном вдохе почему-то резко навалилась усталость. Норт лишь на пару секунд закрыл глаза, чтобы прийти в себя, под веками заплясали разноцветные круги: он так и задремал, свесив одну руку с кровати. Разбудило его чужое, но такое легкое прикосновение к взмокшему лбу, — не до конца осознавшему происходящее Ричарду оно показалось очень родным и теплым, почти маминым. Однако потом опаздывающая реальность догнала мозг, и парень резко вскинулся, тяжело дыша; в широко раскрытых глазах плескался ужас. — Тихо-тихо, — сочувственно прошептала Сэди, аккуратно укладывая Рича обратно. — Я просто проверила температуру. Вы слишком много спите. — Просто… устаю быстро, — широко зевнул он и потер глаза, успокаиваясь. — Потому что вы все время сбиваете режим! — девушка погрозила ему пальцем, и только тогда Ричард заметил, что второй рукой медсестра поддерживает книги. — Тут всего три штуки, — заметив его взгляд, Сэди чуть улыбнулась и положила стопку ему на колени. — Поверьте, ничего интереснее не было… надеюсь, это поможет вам успокоиться и наконец лечь спать вовремя. — Обязательно поможет! — Норт искренне улыбнулся, на щеках медсестры заалел благодарный румянец. — Спасибо! В тот момент Рич чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Стоило девушке, пожелав не скучать, уйти, как он принялся осматривать новое для себя развлечение. Второй взгляд немного поубавил радость и заставил недовольно фыркнуть: и это — самое интересное? Да неужели?! Первым ему на глаза попался тонкий, страниц в двадцать, журнал, учащий выживанию. Жесткая черная обложка, кричащая белая голова орла, смотрящая вбок, и инструкции на покрытых пылью тонких страницах: как оказывать первую помощь пострадавшим в самых разных ситуациях, где искать пропитание, если город отрезан от снабжения, как правильно прятаться во время бомбежки. Довольно полезно, только вот каждое слово пробуждало отдельное неприятное воспоминание, — Ричард знал их все. Наизусть. Это руководство считалось предметом первой необходимости в каждой семье, каждой школе. Любой ребенок, разбуженный в два часа ночи, смог бы по памяти рассказать какую угодно главу. Помотав головой, Норт нахмурился и убрал журнал в ящик тумбочки. Ни сейчас, ни когда-либо позже ему не хотелось вспоминать… об этом. высока вероятность полномасштабного вторжения, если обстрел длится дольше двенадцати часов, гражданскому населению следует примкнуть к ближайшей части… офицеры знают, что делать — Только этого не хватало, — Рич скрипнул зубами, опустил глаза и шипяще выругался. — Да ну тебя нахрен, Сэди! Будто этого было мало, вторая книга оказалась путеводителем по устройству государства. Сначала Ричард хотел закинуть ее в дальний угол палаты чисто из принципа, невзирая на то, что наконец узнать, против чего он вообще устраивал свою революцию, было бы довольно полезно, но потом в голове появилась идея. Сам не понимая, почему потребовалось столько времени, чтобы додуматься до этого, Норт со вздохом открыл первую из ста двадцати одной страницу. Регулярная армия… «Восполнимый человеческий ресурс», состоящий из тех, кто уже на пенсии, но все еще может быть призван. Генеральный Совет — двенадцать маршалов, высшее военное руководство Авергарда, являющееся, по сути, правительством. Все это было необходимой, но совсем неинтересной в данный момент информацией. Просматривая градацию званий в различных родах войск, он пытался найти хотя бы одно упоминание о солдатах с номерами на шеях, но не смог. Хотя книга была новой: прошлого года выпуска, если верить дате на титульном листе. «Может, Элиас — просто моя галлюцинация?» — мысль была хорошей и многое объясняла, Рич усмехнулся и отложил книгу на тумбочку, обещая вернуться к ней попозже, когда навеянная скукой сонливость уйдет. Уже ни на что не надеясь, Норт решил осмотреть последнее, что у него осталось: увесистый том в темно-бордовой обложке. Название было смутно знакомым — кажется, когда-то Рич уже видел его, наверное, еще в школе, — парень вчитался в первые строчки и с облегчением осознал, что это художественное произведение, самый настоящий роман. С этим в Авергарде всегда были проблемы: кто вообще будет заниматься чем-то настолько бесполезным и неприбыльным, как творчество? Те, кто все же решался, обязательно писали о военных действиях, — другое в обществе просто не ценилось и вряд ли смогло бы выйти в печать. Эта книга не стала исключением, и слово «любовь» в названии ничего не значило. Уже спустя несколько страниц Рич убедился, что история действительно о любви… на войне. О том, что служба важнее чувств, и что счастливую жизнь построить невозможно, пока жив хотя бы один враг — для военного, и о том, что отважные солдаты жертвуют всем, чтобы защищать Родину и мирных жителей — для гражданского. «Ага, конечно. Защищают, чтобы терроризировать!» Увлекшись чтением, Ричард постепенно погружался в иной, выдуманный мир, что был так похож на реальность. Это действительно было ему нужно — отдохнуть от стресса, забыть о том, что он сделал и что ему еще предстоит сделать. Головная боль утихла, даже дышать стало легче: пусть сам посыл произведения Норту не нравился, но он искренне им наслаждался. Страшные вещи происходили лишь на страницах, с выдуманными героями. Не с ним. «Награжден орденом Доблести третьей степени… за что?!» «Ах он изменял ей, пока был в увольнительной, вот ублюдок! Давай, въеби ему!» «Она добила раненого! Сучка, он ведь даже оружие в руках не умел держать, это тебя добить надо!» Поначалу Ричард читал про себя, прикусывая губу и зажмуриваясь время от времени, чтобы представить интересные моменты, но потом понял, что и это постепенно начинает ему наскучивать, а потому решил зачитывать реплики вслух разными интонациями. Норт был на самом интересном месте, когда в палату вошел внезапный посетитель: главные герои наконец остались одни. Густые заросли, за которыми ничего не разглядеть, одинокая поляна посреди леса, верхушки деревьев тянутся в небо, он нависает над ней, прижимая к земле. Очень пикантная ситуация. Наверное, поэтому Рич так испугался. В голове гуляли картины разной степени развратности, но, стоило краем глаза увидеть знакомый черный китель, как голос застрял в горле, а все мысли тут же испарились из сознания. Элиас Уэйнрайт пришел к нему. Сам. Стоял, как обычно, навытяжку, и пристально рассматривал. Почему-то Ричарду внезапно стало очень стыдно, он резко опустил взгляд и попытался спрятать книгу под одеяло. Эти действия не укрылись от внимательного взгляда гурковца: сначала Рич даже не понял, что сделал не так. Может, майор решил, что он опять что-то задумал или достал нечто запрещенное, может, у солдата просто разыгралась паранойя. Светло-голубые глаза вмиг потемнели, Рич почувствовал себя так, будто стоит у расстрельной стенки под прицелом. Военный в два шага оказался рядом и одним резким движением вырвал книгу из слабых, неработающих пальцев. Норт зашипел от прострелившей руки боли и исподлобья взглянул на Уэйнрайта, рассматривающего обложку. Конечно, Рич хотел разозлиться, — такое отношение к себе будет терпеть разве что бесхребетная тряпка. Но… Озадаченно нахмуренные брови Элиаса и едва заметное недоумение на его уставшем лице заполнили странным теплом заледеневшее было сердце. Очевидно, майор видел роман впервые: пару раз он растерянно моргнул, посмотрел Ричарду в глаза, будто искал там ответ на неведомый вопрос, а потом аккуратно положил книгу ему на колени. Он ничего не говорил, но в его плавных движениях чувствовалось молчаливое извинение. Рич вздохнул и ощутил, что злости, в общем-то, уже нет. Наоборот, настроение было хорошим, очень легким. — Читали? — спросил Норт, ухмыльнувшись, потому что от нелепости ситуации ему сделалось очень весело. Он, естественно, не рассчитывал на ответ. Однако гурковец, чуть подумав, отрицательно мотнул головой, и парень развеселился еще больше. Нет, он не мог злиться, не сейчас. Не при человеке, который с каждой их новой встречей выглядел все более утомленным. Не при человеке, который только что застал его за чтением слезливого романа. — А зачем… вы пришли? — наконец Рич подумал о чем-то существенном, ведь, в самом деле, неужели случилось нечто настолько важное, что заставило вечно занятого офицера явиться лично? — Проверить твое состояние, — лаконично ответил он, и Рич повел плечами. Действительно, раз уж Восьмому, которому Элиас доверял, это задание больше поручить не получится, то Уэйнрайту оставалось взвалить это на свои плечи. Получается… теперь он будет навещать Норта чаще? Ричарду это… нравилось. Не должно было, но что он мог поделать? Какие-то странные, новые чувства рождались внутри, когда гурковец находился рядом. Это… неправильно. Кажется, этот солдат действительно был особенным. Будь он обычным, Ричу не пришлось бы бороться с самим собой. А не плевать ли теперь? Первый шаг уже сделан. Парень помотал головой, чувствуя, как язык жгут невысказанные слова. Это было страшно. Это было ужасно. Разве можно было вообще задумываться о таком? Элиас ничего не делал, но каким-то образом пробрался в душу — тогда, когда Ричард был растерян, подавлен и уязвим, — и засел так глубоко, что справиться самостоятельно не представлялось возможным. — Ну… — Норт кашлянул, ища признаки такого же, как у него, сумасшествия в подчеркнуто равнодушном поведении военного. Тот отстраненно смотрел в окно, куда-то вдаль, за виднеющийся среди высоток горизонт, белый больничный свет сверкал на серебряных погонах, делал черты его лица еще резче… е̶щ̶е̶ ̶к̶р̶а̶с̶и̶в̶е̶е̶ Рич понимал, что если ничего не скажет сейчас, то гурковец просто уйдет, как обычно. Однако в голову не могло прийти ни одной путной идеи: в самом деле, о чем им говорить?! Избавиться от неловкости было невозможно. Внезапно вспомнив о совсем недавно полученных знаниях, Ричард кое-как собрал мысли в кучу, сглотнул вязкую слюну и негромко начал: — Знаете… мне просто интересно, и я давно хотел спросить. Сколько вам лет? Он, конечно, не осилил все рода войск, но про ГУРК прочел целые две главы и теперь понимал, насколько там тяжело продвинуться по службе. По всему выходило, что Уэйнрайт должен был быть гораздо старше Ричарда. Элиас молчал довольно долго, словно размышлял, можно ли сообщать подобную информацию какому-то неблагонадежному гражданскому, но потом все же сказал, одним ответом разбив в пух и прах все предположения Норта: — Двадцать три. «Двадцать три?! Всего двадцать три?!» Парень огромными глазами уставился на военного, единственная реакция которого заключалась в чуть приподнятой брови, мол, что такого? Рич только сейчас осознал, насколько Элиас… молод. Вряд ли хоть кто-нибудь мог бы подумать, что между ним и Нортом всего четыре года разницы в возрасте — сам Ричард, смотря в эти безжизненные глаза и на исполосованную шрамами кожу, сказал бы, что Уэйнрайту скоро стукнет третий десяток. «Майор в двадцать три… сколько же званий он перескочил?» — Рич не мог оторвать взгляд от ноля на чужой шее. Слишком много вопросов и слишком много недосказанности. Больше им действительно не о чем было поговорить. После продолжительного молчания Элиас ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Норту оставалось лишь изумляться и думать, что он, возможно, имел какие-то неправильные представления о гурковце. О нем и о его службе. * * * Он точно никогда раньше тут не был. И все же, почему-то это место казалось до ужаса знакомым. Густые заросли, за которыми ничего не разглядеть, одинокая поляна посреди леса, верхушки деревьев тянутся в небо, он нависает над ним, прижимая к земле. Очень пикантная ситуация. ним? Ричард сжимал чужие запястья, в голубых глазах отражались солнечные блики, бледные губы призывно приоткрылись. Он уже сделал это один раз, что плохого в повторении? Ведь Уэйнрайт не сопротивлялся, лежал расслабленно, даже умиротворенно, его волосы рассыпались на покалеченной войной земле, по какой-то причине все еще белоснежные. В голубых глазах отражались солнечные блики, взгляд был каким-то по-особенному серьезным, таким удивительным, что Ричу хотелось улыбаться все шире и шире. Майор не терял самообладание даже в таких обстоятельствах, но надолго ли его хватит..? В голубых глазах отражались солнечные блики, сверкали серебром погоны на идеально чистой, несмотря на хаос вокруг, парадной форме. Длинный шрам на щеке нервно дергался, и Ричарду очень хотелось провести по нему пальцем, но он не решался отпустить чужие руки. В голубых глазах отражались солнечные блики, только вот это происходило вовсе не с выдуманными героями какого-то глупого романа. Это происходило с Ричардом. Наяву. «Сука! Сукасукасукасука! Нахрена я это прочитал?!» Норт прикусил наволочку и зажмурился, глубокой ночью никто не мог слышать его тяжелое дыхание. На лбу выступили капельки пота, в нижней части живота пульсировало возбуждение, и парню было почти физически больно. Не потому, что мерзкие, постыдные сны, от которых хотелось выкинуться в окно, вернулись, хотя любые кошмары были бы предпочтительнее, а потому… Потому что обе руки все еще были забинтованы.