Не(без)надёжен

Капли почти беззвучно оседали на стекле длинными водяными нитями. Парень механически переворачивал страницы ничего не чувствующими ладонями, даже не пытаясь вчитываться в текст. Просто это было удобно — иметь в руках что-то физически осязаемое. Рича не интересовало содержание книги, которую он вертел в руках, слушая шелест бумаги: его взгляд был устремлен в окно, глаза гуляли по окнам зданий, навевая странное умиротворение. — Та красная штука вдалеке, — он, прищурившись, указал на то, что продолжало привлекать его внимание. — Для чего она? Дождь слабо моросил с самого утра, но сейчас, в четыре часа пополудни, когда Солнце уже начало заходить за горизонт, сплошная серость облаков разорвалась, и Рич увидел небольшой кусочек неба. Он не знал, по какой причине, но в кажущейся совершенно гиблым местом столице небо появлялось гораздо чаще, чем в его прежнем доме. Чистое и глубокое, оно окрашивало облака в синий и отбрасывало на мир голубоватую, приятную для глаз тень, — вся палата была ей наполнена. В приоткрытое окно просачивалась прохлада, вода скапливалась в маленькую лужицу на подоконнике. Ричард чувствовал странную дрожь, когда наблюдал за этой картиной: дождь и небо, темнота туч и свет Солнца одновременно. Сердце трепетало. — Труба? Она связана с электростанцией, — Сэди улыбнулась и чуть пожала плечами, удивляясь, как Норт может не знать подобных вещей. — Это теплоснабжение. — М-мм, — в ответ Рич промычал что-то невнятное и кивнул, благодаря за пояснения. Алого цвета столб, который парень заметил за высоткой, выпускал в воздух белый пар. Солнечные лучи падали на его красную поверхность, делая ее слишком заметной и яркой для этого города. Верхушки домов окрашивались в предзакатный оранжевый, нижние этажи терялись в серо-синем мареве. Глаза подозрительно заблестели. — Что не так?! Больно… холодно? Может, закрыть окно? — тут же забеспокоилась медсестра, ее громкие возгласы разрушили момент, прогнали наваждение. — Нет, все хорошо, — Рич быстро вытер мокрые щеки о плечо и раздраженно помотал головой. — Не надо ничего закрывать. В конце концов, это он попросил ее составить ему компанию — теперь нечего жаловаться. Парень посмотрел на перевернутую книгу в своих руках, на помятые страницы, вздохнул и закрыл ее. откидываясь на подушку. Он был каким-то неуравновешенным и разбитым. «Наверное, это из-за погоды». За всю свою жизнь он видел до ничтожного мало, любая мелочь казалась удивительной. Смотря ввысь, Рич не мог не улыбаться: настроение поднималось, будто в конце темного туннеля наконец появлялся свет. Осколки неба расшатывали и так расстроенную психику Норта, — он начинал думать, что все наладится, что надежда еще есть. Это окрыляло. — Вы уже прочитали? — негромкий голос девушки снова вырвал из мыслей. — Что..? — Ричард проморгался, поняв, что не совсем осознает происходящее. — Ну, этот роман, — Сэди кивнула на книгу в его руках. — Я тоже читала, он такой интересный! — Я… нет, не прочитал, — парень смутился и отложил том на тумбочку. — Мне не понравился… способ повествования. — О, — девушка погрустнела: ей явно хотелось обсудить сюжет. — Жаль. Вы прочтите как-нибудь потом, может, свежий взгляд изменит ваше мнение. — Ага, — Рич скривился и отвернулся. Он действительно больше ни разу не открывал эту книгу — только использовал ее как антистресс, постоянно крутя в руках и роняя на пол. Да, было скучно, но лучше так, чем… Норт немного обиженно фыркнул: сны продолжали сниться ему с того самого первого прочтения, и он не хотел еще больше провоцировать собственный мозг. Ведь в каждом сне так или иначе фигурировал чертов майор, своей невыносимой черной формой доводя парня до белого каления. Каждую ночь Ричард тратил уйму времени, чтобы хотя бы задремать, потом неизменно просыпался от жара и уже не мог заснуть обратно. Руки подрагивали, усталости не было ни в одном глазу, а голова заполнялась ужасными фантазиями, и спасения от этого не было. «За что мне такое наказание?» — поняв, что размышлять о подобном в присутсвии людей не стоит, Рич помотал головой. Он подумает об этом в одиночестве, позже. Возможно, никогда. В груди стало ужасно щекотно, парень попытался сдержать рвущийся из горла кашель, прекрасно понимая последствия, но не смог: ребра прострелило болью, и он согнулся в агонии, судорожно пытаясь вдохнуть. Медсестра тут же вскочила со своего места, но парень лишь махнул в ее сторону рукой, мол, помощь ему не нужна. Она положила руки ему на плечи. — Все так плохо? Позвать врача?! — Не… не надо, — едва смог прохрипеть Ричард, отдышавшись. Несмотря на то, что ему ослабили тугую повязку на ребрах, заживающие травмы иногда давали о себе знать: то дыхание прерывалось болезненными ощущениями, то в глазах темнело, то руки дергало от внезапного сокращения мышц. Кашель каждый раз становился настоящим мучением, но Рич терпел изо дня в день, не теряя мужества. Он выздоравливал. Остальное было не так уж и важно. — Какой ужас, — резюмировала Сэди с жалостью. — Вот вас угораздило-то… Она украдкой посматривала на его руки, и Ричард задался вопросом, представляла ли она вообще, через что он прошел? Наверняка, да — не настолько же она глупая, в самом деле. Но, тогда… какие мысли крутились в ее голове? Была ли она зла, боялась ли, или уже настолько привыкла к насилию, живя в этом государстве, что принимала его, как должное? можно ли устроить в столице то же, что произошло в Зоне 3? Норт поежился: слишком рано об этом думать. Он… не готов. Девушка долго молчала, почти две минуты, — для нее это была целая вечность, — а потом, неловко улыбнувшись, хлопнула себя по коленям: — Мне, наверное, пора, — она вскочила на ноги и с жутким скрипом придвинула стул к стене. — И так засиделась. А вам нужно… на физиотерапию. Рич только закатил глаза, недовольно прикусив губу. Он понимал, что ему необходимо тренировать руки, просто не хотел портить хорошее настроение: до сих пор ничего не получалось. Пальцы не гнулись, не хватали предметы, чувствительность не возвращалась. — Я пойду сам, — Норт, нахмурившись, остановил Сэди, которая вновь хотела подкатить к кровати инвалидную коляску. — Я уже почти здоров. — Но… вам нельзя… — Врачи говорили, что мышцы нужно разрабатывать, — попытался настоять парень. — Иначе они атрофируются. Как же я буду потом ходить, если постоянно лежу? — Вот и спрашивайте у врачей, — медсестра виновато опустила глаза, но твердо отказалась от сомнительной авантюры. — Мое дело — следить за вашим состоянием. Если вам так хочется, выясняйте отношения с ними, а я не хочу получить выговор и штраф. Он так и не смог убедить девушку в правильности своих рассуждений, и поэтому пришлось подчиниться. Тренировать руки он приехал в самом скверном расположении духа: грубил на каждое слово и отворачивался, как обиженный ребенок. Злость снова брала верх, а впереди ждали долгие часы боли и разочарований. С оцепенелых, будто бы мертвых рук сняли бинты: кожа неприятно пожелтела, по ней змеились мерзкие грубые рубцы, от которых тошнило. Новые ногти, в лучшем случае, должны были вырасти за полгода, в худшем — за год. Ричард долго и пристально разглядывал свои раны, пока его не одернули. Ладони тщательно осмотрели, помассировали и потыкали острой иглой, проверяя чувствительность. Рич сообщил, что, как обычно, ничего не чувствует. Поначалу тренировки не так уж сильно напрягали: он должен был перебирать пальцами, сгибать запястья, хватать кусок серого пластилина и сжимать, насколько позволяли силы. Однако, чем дольше Норт сидел напротив следящих за ним врачей и чем больше старался, тем сильнее злился. Руки сковывала усталость, выполнять задания становилось все тяжелее, но на скорчившегося от дискомфорта парня будто бы и не собирались обращать внимание. — Может, перестанете так нервничать? — риторически спросил мужчина в белом халате, выглядя абсолютно спокойным. — И результаты станут лучше. — Я не нервничаю! — огрызнулся Рич, кидая пластилин на стол. Его бесили их невозмутимость и свое бессилие, сквозь гнев потихоньку просачивалось отчаяние: неужели у него так ничего и не получится? Неужели он так и останется инвалидом? Неужели..? Быстро раскрутив маховик паники, скоро Рич уже не знал, куда девать клокочущую внутри энергию. Каждый раз это повторялось: все попытки оставались бессмысленны, желание делать хоть что-то исчезало, и ему оставалось прикладывать все усилия, чтобы прогнать уныние. Надежда всегда есть, нельзя сдаваться, — Норт держался, как мог, но… на сколько его еще хватит? Постепенно все погружалось в безнадежный мрак. Рич посмотрел в окно и понял, что даже там не сможет найти помощь: чудо природы исчезло, серость снова заполнила все до самого горизонта. Грусть, дождь и тоска. Парень жалобно застонал и вцепился в свое запястье. Ему снова захотелось увидеть кровь — выпустить наружу все, что накопилось, — но нельзя было делать это на виду у докторов. Да и ногтей больше не было — нечем наносить царапины… острыйпредметострыйпредметострыйпредмет Ричард забегал неадекватными глазами по комнате, позабыв обо всем, но внезапно открывшаяся дверь заставила его вздрогнуть: он не услышал ни голоса, ни шагов, а это значило… Обернувшись через плечо, Рич исподлобья посмотрел на Элиаса, прямо в его внимательные глаза. Тот быстро оглядел парня, никак не меняясь в лице, и встал у стены в своей привычной позе. Норт приподнял бровь, посмотрел на врачей — поникших, будто пришибленных, — и снова развернулся, гуляя взглядом по жуткой форме офицера. Сейчас она не выглядела такой уж идеальной: на широком кожаном ремне, на сапогах, на фуражке, которую гурковец не снял, заходя в помещение, и на черной ткани блестели маленькие капельки. Рич дернул губой и внезапно подумал, что даже так майор выглядит… хорошо. Он всегда выглядит хорошо, такой одинаковый и разный, такой… н̶а̶ш̶е̶л̶ ̶в̶р̶е̶м̶я̶ — Зачем пришли? — враждебным полушепотом спросил Ричард, помотав головой. — Проверить твое состояние — ответил Уэйнрайт бесстрастно, и у Норта возникло ощущение, что он слышал это уже много раз. Заметив задумчивость парня, солдат благодушно пояснил: — Наблюдать, как проходит твоя реабилитация, — и снова замолчал, наверное, наблюдая. Рич нахмурился и почесал шрам на переносице тыльной стороной ладони: он уже давно понял, что Элиас не из разговорчивых, но неужели у него настолько маленький словарный запас, что ему приходится излагать свои мысли… так? Стало интересно, всегда ли майор был таким. Родился ли с этим постным выражением лица и никогда в жизни не плакал, или добровольно превратил себя в подобие машины? «Думай о себе, а не о нем, придурок!» Рич неловко кивнул гурковцу, принимая его ответ, и, после оклика врача, вернулся к пластилину. По крайней мере, попытался. Под сверлящим спину взглядом справляться новыми неудачами было гораздо сложнее. Норт чувствовал свое гулко бьющееся сердце, ком в горле и пот на висках: хоть бы именно сейчас, когда на него смотрит Элиас, он показал, на что способен. Однако, кроме боли и еще большей усталости, ничего нового добиться не получилось. Тяжело дыша, парень краем глаза постарался уловить настроение военного, не смог и уронил голову на стол. Хотелось свернуться в комочек и разрыдаться. Довольно долго никто не мог заставить Ричарда продолжать тренировку, пока от стен не отразился тихий, безэмоциональный голос: — …этого недостаточно. Рич встрепенулся и с непониманием посмотрел на чуть склонившего голову к плечу гурковца. — У тебя не получается, потому что ты недостаточно стараешься, — солдат смотрел твердо, безразлично и холодно. Поначалу Норт не ответил, только выпучил глаза и поднял брови, пытаясь понять, взаправду ли его обвинили в недостатке мотивации. Его?! После всего, что он тут перетерпел?! Злоба взорвалась внутри, как динамит, страшный оскал искривил губы, и Ричард понял, что готов кинуться на Уэйнрайта с кулаками. Врачи пресекли попытку встать, но он был так взбудоражен, что больше не мог концентрироваться на лечении и катал по столу пластилин только на рефлексах. «Недостаточно стараюсь… да как этот ублюдок вообще может меня обвинять?! Будто он понимает!» — на секунду в голове появилась мысль, что, наверное, понимает лучше, чем кто-либо в этом госпитале, но она быстро исчезла, потонув в бурлящем океане эмоций. — Ты сдерживаешься и осторожничаешь. Потому что боишься боли. Ричу показалось, что в голосе офицера слышалось… презрение. Может, только показалось, но от обиды у парня чуть слезы на глазах не выступили. Еле сдержавшись от ответной грубости, он тяжело вздохнул и, сосредоточившись на цели, принялся за работу. Злость давала новые силы, желание доказать Э̶л̶и̶а̶с̶у̶ самому себе полное отсуствие страха заставляло стискивать зубы и упрямо продолжать. Этот особый тон голоса был хуже любой пытки, — он управлял Нортом, как марионеткой. От напряжения перед глазами все поплыло, Рич не знал, сколько времени повторял однотипные действия: пальцы, запястье, разминка. Неудача, очередная попытка. Снова и снова, пока кости не затрещат, но парень ни за что не остановился бы в присутствии майора. Он уже начал думать, что либо свалится в обморок, либо просидит тут до следующего утра, но… У него получилось. Совершенно внезапно, ведь Ричард давно перестал следить за руками — просто в один момент ощутил отклик нервных окончаний, попытался схватить скатанный в мягкий шарик пластилин, и… пальцы послушались. Слегка дернулись, пусть и не полностью закончив движение, но впервые с того ужасного дня Ричард почувствовал, что эти конечности действительно принадлежат ему. Несмелая улыбка вылезла на лицо, когда парень обернулся и расфокусированным взглядом посмотрел на майора, а тот в ответ слегка наклонил голову и прикрыл глаза, будто… хвалил? Улыбка стала чуть шире. Рич рассматривал свою руку, как настоящее сокровище. что он только что сделал? — Вам же было сказано, что волноваться не стоит, — удовлетворенно прокомментировал врач. — Немного терпения, и руки будут, как новые. Чувствительности все еще не было, — кожа будто стала резиновой, — однако Ричард, несмотря на все, продолжал улыбаться, как сумасшедший. Кажется, у него вправду получилось. Рваный выдох вырвался из груди: эту процедуру нужно будет повторять каждый день, но… если после этого он будет испытывать подобную эйфорию, то Рич согласен. Хоть каждый день, хоть каждый час. Даже такой маленький успех стал для цепляющегося за каждую частичку здравомыслия Норта настоящим наркотиком. * * * Парень вернулся в палату почти ночью — уставший, измученный, но довольный и радостный. Он развалился на кровати и внезапно рассмеялся, негромко и искренне. Скоро он станет прежним, — раны заживут, все вернется на свои места. Это ли не счастье? Краем глаза Рич заметил, как разворачивается к двери Уэйнрайт, — они снова остались один на один, и тот, убедившись, что с больным все хорошо, снова собирался сбежать. А Ричард не хотел этого. Наверное, не самое лучшее решение, учитывая то, что происходит в его мыслях, но Ричу в данный момент было как-то поразительно плевать. Голос Элиаса звучал в голове — спокойный, жесткий, бескомпромиссный, — и парень уже почти не злился, может, совсем чуть-чуть. Ведь гурковец сделал что-то… особенное. Будто бы специально подтолкнул к краю пропасти, провоцируя, и именно поэтому все получилось. Если бы не он, кто знает, сколько бы еще дней Ричард мучился? — Спасибо, — тихо, с немного пьяной улыбкой пробормотал Норт. — Не знаю, правда, за что, но спасибо. Удивление в глазах офицера было настолько явным, что Рич едва сдержал смех. Именно в такие моменты он превращался в обычного человека. Это было, на самом деле, поразительно: пару часов назад гурковец чуть не довел Ричарда до слез, а теперь вел себя… так. как ты можешь быть таким невыносимым и милым одновременно?! — Вы заняты? Или… останетесь? — попросил парень чуточку смелее, чем обычно, и Уэйнрайт, после недолгих раздумий, кивнул. Он сел на стул рядом с кроватью, положил руки на колени. Ноги — вместе, пятки и носки прижаты друг к другу. Рич услышал негромкий «щелк», когда каблуки сапог соприкоснулись, и вздрогнул. Им снова не о чем было поговорить, но парень подумал, что это даже… уютно. Просто сидеть вот так, слушать шум дождя и молчать без риска нарваться на ругань. В жизни Ричарда все казалось таким громким, а Элиас… он был тихим, невозмутимым, и оттого таким удивительным. Каждая мелочь казалась Ричу удивительной. — А вы сегодня видели небо? — заметив, что взгляд военного устремлен в окно, внезапно спросил он. Уэйнрайт пару раз недоуменно моргнул, не в силах понять цель допроса: его глаза внимательно осмотрели лицо Норта, потом руки, а потом уставились перед собой, так и не найдя подсказки. Солдат скованно повел плечами, опустил взгляд и вздохнул, будто смиряясь: — Видел. — Часа в четыре вечера, да? Только начался закат, и все было такое… сине-оранжевое. Дождь еще шел, но облаков где-то не было, и поэтому Солнце все освещало, особенно красную трубу, мне медсестра сказала, что это теплоснабжение… Рич старался говорить неспешно, но все равно куда-то торопился и пропускал слова, рассказ походил на рваный, бессмысленный поток сознания, однако сосредоточенное лицо Элиаса просто умиляло. Будто он вслушивался и действительно пытался понять. Воспоминание о том, как однажды гурковец наблюдал за дождем в грозу, тратя свое драгоценное время и рискуя промокнуть, всплыло совершенно неожиданно. Представив, что майор тоже ищет небо в пасмурные дни, Ричард улыбнулся. Он не знал, когда Уэйнрайт захочет уйти, и поэтому развлекался, пока мог: смеялся, разговаривал, махал руками, пытаясь выразить то, что чувствует, или просто молчал, любуясь идеальной осанкой офицера. Тот, кажется, спал с открытыми глазами, почти ни на что не реагируя, — Рич не мог не заметить, что Элиас все еще выглядел ужасно уставшим. Постепенно дрема опускалась и на сознание Норта: впервые за долгое время, не думая ни о чем за пределами этой палаты, он мог заснуть совершенно счастливым… Но внезапно в этот комфортный, спокойный мир ворвалась сирена, и все было разрушено. это… она? нет Рич застыл, как пораженный молнией, слыша нарастающий гул. Откуда-то из недр города шла звуковая волна — становилась все громче и громче, пока не стала невыносимой. нетнетнетнет пожалуйста, только не это Он знал, что это за звук. Знал, что последует дальше, ведь переживал это уже так много раз, а потому совсем не мог себя контролировать. Ричард Норт исчез, осталась только оболочка, наполненная рефлексами. слишком близко к центру, инфраструктура пострадает первой, нужно убраться отсюда сломанное ребро станет проблемой, он должен терпеть укрытие, нужно укрытие как строили этот госпиталь, где несущая стена? бежатьбежатьбежатьбежать Парень, ничего не видя перед собой, уже начал вставать, чтобы спрятаться куда угодно — хоть в шкаф, хоть под кровать. Он не чувствовал себя в безопасности даже в помещении, ему нужно было под землю, ему нужно было исчезнуть… Чужая рука сильно, до боли сжала плечо, Рич открыл было рот, чтобы вскрикнуть, но сквозь нестерпимый шум в ушах услышал Элиаса: — Тихо. Он не просил, он приказывал, требовал, и Ричард подчинился сразу, почти против воли. Морок перед глазами рассеялся, мозг вновь начал соображать. — Это плановая проверка систем оповещения населения. проверка? Рич помотал головой, выравнивая дыхание. В Зоне 3 ее тоже проводили, он проходил через это и выжил, а значит... неужели... все нормально? но... Почему никто его, черт возьми, не предупредил?! Гурковец остался абсолютно спокойным. В его словах не было ни страха, ни напряжения, ни осторожности в попытке успокоить испугавшегося до смерти пациента. Была лишь холодность и железная уверенность в собственных действиях. он командует, он берет на себя ответственность, он знает, что делает, беспокоиться не о чем Постепенно это ледяное безразличие передалось и Ричу, он обессиленно всхлипнул и зажмурился. Элиас держал его за плечо еще минуту, сверля глазами, и только убедившись, что новых вспышек паники не последует, решил отпустить. Кость противно хрустнула, Ричард натянул одеяло до самого носа, желая отгородиться от этого мира. Этот день так измотал его, что он заснул почти сразу, но в темноте ночи поджидали кошмары; парень кричал, плакал, возился на кровати так активно, что его пришла проверить медсестра, которой запрещено было давать ему снотворное. Ричу пришлось до самого восхода бороться со своими страхами, держаться на грани нервного срыва… в одиночестве.