Не(без)надёжен

— Хватит, хватит, хватит, хватит… — голос дрожал, слова лились едва слышным, бессмысленным шепотом. — Не подходи ко мне! Пошел нахуй, Ричард! По щекам потекли слезы, изо рта вырвался всхлип, руки зарылись в волосы, — зубы стучали друг об друга и больно прикусили губу. Всегда ли она так кричала? Ее лицо теперь не узнать: оно размылось, озверело от страдания и гнева. Она не простит его, никогда не простит, нет даже малейшего шанса. — Что ты сделал со мной, Ричард? Он не был уверен, кого видит теперь: то ли сестру, то ли ужасную версию самого себя, покалеченную и полностью отчаявшуюся. Необычайно яркие глаза маленького чудовища так быстро потухли. — Что сказала бы мама? Парень слабо застонал и обнял себя, переживая острый приступ одиночества. Он даже не успел заснуть — просто прикрыл глаза, и под веками сразу же заплясала невнятная ахинея, а в ушах зашумели чужие крики. Эти кошмары становились невыносимыми, — от ощущения безнадежной покинутости хотелось выть. Может быть, поэтому желание причинять себе боль возникало так часто… Полностью погрузившись в ужас, Рич совсем забыл про то, что не один, а потому страшно испугался, когда до его плеча дотронулась рука, откидывая натянутое до самой макушки одеяло. Растирая по и так заплаканному лицу влагу, он пытался разглядеть маячущее перед глазами черное пятно, которое больше походило на абстрактного монстра, чем на знакомого человека. отряд специального назначения, татуировка, человеческий череп, пустой взгляд, плавные, резкие движения обученного убийцы разве это имеет значение? Ричард помотал головой и зажмурился, гром и звуки дождя за окном заставили его поежиться. Голос Элиаса был таким же безразличным, как и всегда: — Что с тобой? Вопрос был таким смешным, что Рич не сдержался и захихикал. Настроение было просто отвратительным, и поэтому в беспокойство майора как-то… не очень верилось. Постоянная борьба с отчаянием и желанием сдаться утомляла, — сейчас Норт не сдержался и поддался им. конечно ему плевать разве ему есть дело до чувств других людей? Красными от слез глазами парень мрачно разглядывал гурковца исподлобья, пытаясь понять, что там, в его голове. Смотря сверху вниз, Уэйнрайт оценивал состояние Рича с холодной расчетливостью. бессердечная скотина… Норт злился, но не от настоящей ненависти, а от того, что чувствовал себя брошенным. Ненависть сожгла саму себя, оставив неизлечимую травму. Ему не хотелось видеть на лице Элиаса беспокойство, потому что это еще больше выводило из себя, но отрицать реальность было глупо. «Наверное, он думает, что я сумасшедший и неисправимый», — от этого осознания становилось еще хуже. Офицер нервно дернул шрамированной щекой, с минуту стоял неподвижно, будто обдумывал что-то, а потом, так и не дождавшись от Ричарда внятного ответа, зачем-то приложил тыльную сторону ладони к его лбу. Парень замер, и вся мучительная злоба загнанной в угол крысы испарилась в один миг. «Что ты… делаешь?» Ощущая странное щекочущее чувство в груди, Рич скосил глаза на чужую руку: она едва касалась его кожи, проверяя… температуру? Гурковец отдернул ее через пару секунд, как от горячей плиты, но Норт успел заметить бледные рубцы на костяшках. Элиас вытянулся по стойке смирно, устремляя расфокусированный взгляд в окно. Он выглядел… почти смущенно. Так, будто бы и сам не знал, что сейчас сделал. Ричард улыбнулся кончиками губ: кошмар исчез, его заменило нечто другое… — М-мм… знаете, — горло подозрительно запершило, парень вздохнул и почесал шрам на переносице. Слова не клеились, мысли разбежались, оставив вместо себя пустоту. Рич ожидал какого-то объяснения случившемуся, но получил в ответ лишь неловкое молчание. Глаза упорно продолжали съезжать в сторону крепко сжатых кулаков Уэйнрайта: что-то в них привлекало внимание… что-то… Ладони у майора были узкими и тонкими, слишком неподходящими для образа сурового солдата, и, возможно, из-за этого такими удивительными. Морально уставший от постоянного стресса Ричард подумал, что они похожи на произведение искусства. «Со мной что-то не так, да?» белеющие, давно зажившие травмы, аккуратные изгибы пальцев, сухая, натертая оружием и тяжелой работой кожа, рваные точки шрамов посередине, словно от сквозного колотого ранения почему это не кажется уродливым? — Вам кто-нибудь говорил, что у вас красивые руки? — озвучивать подобные вещи было легко, несмотря на все. Может, Рич решил, что лучше броситься в бездну, ни о чем не думая, чем страдать от того, что грызет его душу. Держать язык за зубами становилось все труднее. Майор очаровательно нахмурился, продолжая не понимать очевидных вещей, и Норт криво ухмыльнулся, почти скривился: щеки пылали, стыд скручивал внутренности, в висках стреляло болью. так быть не должно, это неправильно… к̶т̶о̶ ̶с̶к̶а̶з̶а̶л̶, ̶ч̶т̶о̶ ̶э̶т̶о̶ ̶н̶е̶п̶р̶а̶в̶и̶л̶ь̶н̶о̶? ̶ — Ой. Простите… Каждая их новая встреча становилась страннее предыдущей, все сильнее Ричард чувствовал…это. Что это вообще такое? Привязанность? Симпатия? а̶ ̶т̶о̶ ̶т̶ы̶ ̶н̶е̶ ̶п̶о̶н̶и̶м̶а̶е̶ш̶ь̶ Разве можно испытывать нечто подобное к такому человеку, как Элиас Уэйнрайт? После того, что произошло… — Что случилось? — майор вернул себе самообладание, убрал руки за спину, лишая Рича возможности любоваться ими, и снова попытался узнать, в чем проблема. — Почему ты… плакал? Сказанное пару мгновений назад он предпочел не заметить. — Кошмары, — буркнул Норт горько, вспоминая, как трясся под одеялом. — Я тут живу, как пленник. т̶ы̶ ̶и̶ ̶е̶с̶т̶ь̶ ̶п̶л̶е̶н̶н̶и̶к̶ т̶ы̶ ̶п̶р̶е̶с̶т̶у̶п̶н̶и̶к̶, ̶о̶н̶ ̶п̶р̶о̶с̶т̶о̶ ̶в̶з̶я̶л̶ ̶т̶е̶б̶я̶ ̶в̶ з̶а̶л̶о̶ж̶н̶и̶к̶и̶ н̶и̶к̶т̶о̶ ̶н̶е̶ ̶п̶о̶м̶о̶ж̶е̶т̶ Физические раны заживали гораздо быстрее душевных: ему все еще было страшно оставаться одному. Хотелось нормально общаться с людьми, заполнить ими свой мир, чтобы все стало, как раньше. Тишина угнетала, заставляла вспоминать жуткие вещи, белые стены и бирюзовая больничная одежда осточертели до крайности, но даже в обычных человеческих потребностях Рич был ограничен. о̶н̶ ̶—̶ ̶т̶в̶о̶й̶ ̶п̶о̶к̶р̶о̶в̶и̶т̶е̶л̶ь̶, ̶с̶м̶и̶р̶и̶с̶ь̶ о̶н̶ ̶в̶и̶н̶о̶в̶а̶т̶, ̶д̶а̶? ̶ н̶о̶ ̶о̶н̶ ̶в̶е̶д̶ь̶.̶.̶.̶ ̶с̶п̶а̶с̶ ̶т̶е̶б̶я̶ — Мне одиноко. Элиас чуть склонил голову к плечу, словно не видел в этом ничего плохого, и Ричард немного обиженно фыркнул, — он сам был очень социальным существом, иногда даже слишком. Ему нужно было чувствовать людей вокруг себя. Но Уэйнрайт, видимо, никогда этого не поймет. Сил на то, чтобы злиться, не хватило, поэтому парень просто повернулся набок и зарылся в подушку, настраиваясь провести целый день, наслаждаясь компанией самого себя, — Сэди занята, да и видеть ее уже не хотелось, с гурковцем разговаривать бесполезно… — …Я понял, — негромко сказал майор, постоял еще немного, а потом развернулся на каблуках и удалился, его шаги еще долго эхом звучали в ушах. Рич вздохнул, не решаясь закрыть глаза. Надежды не было, но… нужно было надеяться. * * * Кости зажили почти полностью. Ричард мог стоять и даже ходить, не опасаясь согнуться от боли в самый неподходящий момент. Бегал и прыгал он, с непривычки, все еще неуверенно, но это было лишь вопросом времени. Тело возвращалось к нему, силы наполняли организм — с каждым днем все быстрее. Правда, пальцы все еще оставались проблемными: не сгибались до конца, иногда вообще не слушались, но врачи обещали, что и это лишь временный эффект. Медленно но верно Норт вспоминал, как работают мышцы, и успешных попыток движения становилось больше. Он старался думать, что Сара выздоравливает так же быстро. Иначе быть не может. — Смотрите, какой вы молодец! — медсестра пыталась подбодрить его, видя, что Рич постоянно скатывается в мрачное раздражение, но получалось у нее плохо. — Ага. Я вижу, — парень выдохнул сквозь зубы, убеждаясь, что да, с микроконтролем все налаживается. почему же это перестало его радовать? Ричард отбросил веревочки, которые крутил между пальцев, слишком резко, — они упали на пол, Сэди подобрала их и прижала к груди, с жалостью смотря на больного. Конечно, девушка чувствовала, что ему не нравится слушать ее болтовню: пару раз он прямо говорил о том, что хочет, чтобы она замолчала. Наверняка она расстраивалась, но Рич прощал себе свою грубость. В конце-концов, больше месяца он провел в кровати, видел одни и те же лица без возможности сбежать из этого дурдома, — это доведет кого угодно. Поэтому Норт и грубил, матерился сквозь зубы — только до прямых оскорблений не опускался. — Я могу что-то для вас сделать? — спросила Сэди осторожно, пытаясь помочь, и тут же получила жесткий ответ: — Не знаю. Может, приведете своих друзей? Так будет веселее, — Ричард просто не мог остановить себя. Медсестра поникла, и в сердце уколола вина: разве он не проходил через это в прошлом? Малыш, его раповцы… все те, кто умер из-за того, что он никого не слушал, появились перед глазами. — Извиняюсь, — парень неловко откашлялся, на самом деле не чувствуя большой вины. — Я знаю, что вам скучно, — Сэди поправила волосы и улыбнулась. — Но вы же можете сходить и пообщаться с другими пациентами. Думаю, никто не будет против, ведь вы почти выздоровели… — А… Уэйнрайт? — Рич не мог поверить в то, что услышал, и округлил глаза. — Он дал разрешение, — видя, как на него повлияли эти слова, девушка сама расцвела и всплеснула руками. — Совсем недавно, и я думала, что вы в первую очередь спросите меня об этом! Или… он что, вам не говорил? Удивление Норта было слишком очевидным: он сначала отвел взгляд, задумавшись, а потом несмело улыбнулся, грустное марево спадало с темно-зеленых глаз, уступая место чему-то яркому, прежнему. — Не говорил, — пробормотал Рич, трогая свои онемевшие щеки. — Ладно, тогда я… я хочу пойти. Можно прямо сейчас? «Когда ты успел, Элиас? И… спасибо?» он слушал его все это время, он беспокоился достаточно, чтобы запомнить слова об одиночестве… Почему-то захотелось заплакать, но Ричард сдержался. — Вы уверены? — Сэди скептически оглядела растрогавшегося Норта, но потом пожала плечами. — Как пожелаете. Только надо вас подготовить. Надевая теплую кофту поверх больничной одежды, Рич чувствовал, что дрожит. Несмотря на жгучее желание оказаться среди множества незнакомцев, он… боялся? Думал, что не справится с собой, ведь растерял все навыки общения. Но это — лишь глупый страх. нельзя сдаваться ему Раньше Ричард никогда не боялся, не собирался начинать и сейчас, — упрямство и решимость всегда были его лучшими качествами. — Только, пожалуйста… не натворите дел, ладно? — предостерегла медсестра, провожая его по коридору. Он шел сам, отказавшись от чьей-либо помощи, и у него вполне получалось. — Не нужно никуда идти, в «зоне отдыха» есть все, что может вам понадобиться. Не провоцируйте охрану. Если захотите обратно, попросите кого-нибудь из персонала, и вас доведут до палаты, — девушка задумалась что еще хотела сказать. — Не устраивайте… что бы вы там ни хотели устроить, потому что некоторым людям нужна спокойная обстановка. Ясно? Все поняли? Рич кивал, как болванчик, похожий на перепившего кофе ребенка. Он пообещал, что не будет хулиганить, даже если ему очень захочется, а потом мысленно добавил, что только постарается. Не его же это вина, что он чувствует себя таким гиперактивным. Скоро Ричард оказался перед сделанными из твердого мутного стекла дверьми, и Сэди оставила его одного, на прощанье шутливо погрозив пальцем. Парень вздохнул и вошел в просторное помещение, хмурое выражение на его лице разгладилось. Это действительно было похоже на «зону отдыха»: белые полупрозрачные занавески, диванчики по углам, небольшие столы, растения в горшках, — Норт потрогал листья и убедился, что они искуственные, — и множество стульев, которые можно было расставлять, как душе угодно. Вид портили лишь решетки по ту сторону больших окон, но Ричард попытался не обращать на них внимание. Гул одновременно звучащих голосов наполнил уши и послал приятную дрожь по телу, — люди! Настоящие люди! От этого осознания закружилась голова. Примерно двадцать человек, такие же, как Рич — побитые жизнью, травмированные, но живые, — разговаривали и даже смеялись, разбившись на небольшие группы. Норт сразу ощутил себя в своей тарелке, ведь заранее знал, что не увидит тут военных. Все хорошо, все свои: гражданским никогда не позволят отдыхать вместе с солдатами. «Пошли они нахер, больно надо!» Наверное, это была отличительная черта Ричарда, как человека. Он никогда ни в чем не был так хорош, как в убеждении — даже не в самих словах, а в их силе и в собственном настрое. Если бы он не умел удерживать чужое внимание и использовать его, то, скорее всего, не смог бы сделать то, что сделал. Но он всегда любил людей: однажды сказал родителям, что люди — это лучшее, что придумало человечество, и действительно имел это ввиду. Люди, а не военные. А̶ ̶к̶ ̶к̶а̶к̶о̶й̶ ̶к̶а̶т̶е̶г̶о̶р̶и̶и̶ ̶о̶т̶н̶о̶с̶и̶т̶с̶я̶ ̶Э̶л̶и̶а̶с̶? ̶ Когда любопытные взгляды скрестились на нем, Рич легко махнул рукой всем сразу и обаятельно улыбнулся: ограничивать себя не хотелось, раз уж ему разрешили прийти сюда. Он должен урвать как можно больше. Парень быстро располагал к себе пациентов, они легко знакомились с ним и отвечали на его вопросы, уважительно разглядывая изуродованные руки. В его глазах плясали чертики, на щеках алел веселый румянец, и улыбка была не натянутой. Общение уменьшило груз на плечах, помогло понять, что, в общем-то, могло быть и хуже. Рич ведь жив, еще способен двигаться, радоваться и расслабляться, а это самое важное. он сможет помочь Саре, точно сможет С появлением Норта в помещении стало еще более шумно, даже как-то светлее, словно вместо тусклой лампочки, об которую настырно билась муха, на потолке засияло маленькое солнышко. Стучащий в окна дождь никого не волновал, особенно Ричарда. Какой-то парень, сидящий в некотором отдалении ото всех, отсалютовал ему пустым стаканом. Рич взглянул на его молодое лицо, на лоб, испещренный глубокими морщинами, на синии мешки под глазами, и направился к нему, ведомый странной интуицией… интуицией на сигареты, видимо: из кармана показался краешек пачки, но тут же был спрятан обратно. Норт заинтересовался еще больше. — Ты новенький, что ли? — спросил незнакомец, стоило Ричарду подойти достаточно близко. — Ни разу не видел тебя тут. — Нет, я просто… долго выздоравливал. Тяжелые травмы, — Рич сел рядом с ним на диван и положил небольшой пуфик себе на колени. — Привет! Я Ричард Норт. Они познакомились рукопожатием, и Норт вздрогнул, когда его руку сжали слишком сильно, — больше не от боли, а от того, что он заранее ее испугался. — Курт, — представился парень и зашептал: — Про сигареты пока молчи, понял? Обычно им похер, но если поймают, потом проблем не оберешься. Только вояки могут свободно курить, где пожелают, а нам корячиться надо. Рич понимающе кивнул и заулыбался шире, — недовольство в голосе нового знакомого было очевидно. Для него это было бальзамом на душу... — А ты умеешь заводить толпу, — пробормотал Курт довольно, прикусывая губу и оглядывая окружение. — Теперь тут не так уныло. Ну, что ж, давай? За знакомство! Он передал Норту второй стакан и кинул в нее большую плоскую таблетку. Рич хмыкнул и наполнил его водой из кулера: таблетка с шипением рассосалась, окрашивая жидкость в светло-желтый. Получился сок, в котором не было ничего от настоящих фруктов. Они выпили. — Спасибо, — Ричард поморщился и щелкнул языком. — Давно я этого не пробовал… — Да пусть, — Курт усмехнулся и поглядел на его шрамы. — Говорят, туда витамины добавляют, так что для рук будет полезно. Куда ты, кстати, их совал? В мясорубку, что ли? — …Не важно, — замял ответ Рич, не желая распространяться. — Я, как бы… в первый раз здесь, просто слишком серьезные были раны, и вот… — Твой покровитель поспособствовал? — с подозрением поинтересовался парень, допивая «сок», и, увидев, что Ричард не совсем понимает, к чему он клонит, пояснил. — Это хороший госпиталь, но малоизвестный. Тут полезно побыть, если хочешь, чтобы про тебя не наводили справки черные фуражки. Ты же знаешь, да? У них тут у всех поголовно «болезнь шпиона»! — Нет никакого покровителя! — Рич отрицал это не только из-за стыда, но и потому, что заметил: это может отпугнуть нового знакомого. Тем более Элиас никакой не покровитель, Норт отказывался принимать его таковым. Курт пожал плечами, удовлетворившись ответом, и как-то дергано тряхнул головой, хотя его короткие светлые волосы никак не мешали глазам. Рич прищурился: что-то странное виделось в этом человеке, то ли поведение, то ли повадки… интуиция никогда не врет Курт будто бы занимался чем-то… не очень законным, даже фамилию свою не назвал, но старательно косил под простого обывателя. Была ли причина подобному поведению? Нет. Поэтому оно и казалось подозрительным. Ричард подивился своей способности находить проблемные знакомства, но подумал, что паниковать еще рано. — А ты как тут оказался? — он решил пойти в наступление встречным вопросом. — И… зачем? На Курте не было никаких видимых травм, он казался уставшим, но здоровым. Парень немного зло усмехнулся и подтянул штанину на правой ноге, — Рич увидел розовые от крови бинты. — Шавки покусали, — озвучил он то, чего Норт всегда боялся. — Я сглупил и прокололся. Ричард вздрогнул, а Курт ухмыльнулся: — Тебя, наверное, пока ни разу не жрали, поэтому слушай: их псины всегда кусают за ноги, чтобы обездвижить. Особенно когда ищут что-то… запрещенное, — добавил он шепотом и искривил бескровные губы, пытаясь изобразить оскал. «Точно, он какой-то бандит, как я сразу не догадался? Вот блять, опять во что-то вляпался!» — Рич устало закатил глаза. Что он вообще мог прятать? Деньги? Оружие? Собаки вряд ли найдут их по запаху... наркотики Курт не продолжил мысль, поэтому Ричарду оставалось только догадываться. Теперь ему очень хотелось уйти. Тот же, в свою очередь, видя, как Норт начал нервничать, огляделся, понял, что на них никто не обращает внимание, встал, криво опираясь только на одну ногу, и поманил Рича за собой: — Ты сразу мне понравился, — говорил он едва слышно. — Я знаю, что случилось с твоими руками. Что же ты такого сделал, чем заслужил это? Пока ошалевший Рич приходил в себя, Курт потянул его за рукав: — Не хочешь, не говори. Мне не важно. Пошли-ка покурим. Или трусишь? Он заговорщицки подмигнул и легко взял Ричарда на слабо. Кажется, некоторые вещи никогда не изменятся: — А пошли! Норт направился к двери, но Курт сразу остановил его: — Там автоматчики с другой стороны. Это проход на территорию вояк, — и сразу потянул его туда, откуда он пришел с Сэди. В коридоре оказался неприметный темный проход, они прошли по нему и вышли на небольшую железную площадку, от которой почти до самой земли тянулась ржавая лестница. Рич оценил высоту четвертого этажа и съежился от холода. Как-то он не подумал об этом, но возвращаться, — себя не уважать, так что парень постарался отвлечься. Курт протянул ему сигарету, вглядываясь в темное небо и щурясь от моросящего дождя, потом достал зажигалку, и закурил, прикрывая слабый огонек рукой. С небольшим опозданием Ричард тоже решился, и с удивлением понял, что ему почти не хочется кашлять. «Наверное, я привык». Некоторое время они стояли молча, а потом Курт все же спросил: — Я ведь могу доверять тебе? — А-ээ… Я не… Да, — Ричу, несмотря ни на что, было интересно что произойдет, если он ответит положительно и ввяжется в авантюру. — Я свой. Да. — Понимаешь, я человек рабочий, — парень стряхнул пепел и скривился, когда он полетел прямо на его штаны. — А половины моих… коллег уже нет. Одних погрызли собаки, других уволокли гурковцы и, наверное, сейчас заживо снимают с них кожу на допросах… в общем, мне нужна твоя помощь. Тебя скоро выпустят отсюда, так вот… — Подожди-подожди, какая помощь? — сигарета выпала из ричардовых пальцев, он рыкнул и сплюнул, затушив ее ногой. — Какие коллеги? О чем ты вообще? — Узнаешь, когда придешь по адресу, — Курт снова подмигнул. — Интересует? Говорить тебе, или нет? — Кто ты такой? — Ричард глубоко нахмурился и зашипел, попытавшись дотронуться до ледяной железной перилы. — Чего ты хочешь? — Я хочу насолить военным, но без помощников тут не обойтись, — кажется, Курт уловил настроение Норта и сразу попал в цель: наверняка это даже не было реальной причиной. — А ты, кажется, умный парень… По его глазам было видно, что он считал с точностью наоборот. Рич немного подумал, осознал, что окончательно замерзает, плюнул на все и согласился, — в конце-концов, лишним не будет, и вернуться в тепло очень хотелось. Курт заулыбался и потряс парня за плечо, потом достал из кармана ручку, явно украденную с какого-то стола в госпитале, отодвинул чужой рукав повыше, чтобы почти у самого локтя мелко-мелко начеркать адрес. — Потом посмотришь. Не показывай никому! — Х-хорошо, — зубы уже стучали, лицо обморозилось. — Если тебе вдруг понадобиться убежище… или деньги, ты всегда можешь прийти и попросить, — очевидный преступник затушил сигарету и развернулся, чтобы уйти. — За… парочку услуг. Мне нужна помощь, тебе тоже, вот и поможем друг другу. Все, у меня по расписанию прием лекарств, я пошел. До встречи! Курт исчез быстро, будто и не было его, а Рич, стоило ему вновь оказаться в помещении, обессиленно облокотился на стену спиной. Одежда стала влажной, капельки блестели на волосах, и потому нужно было подождать, прежде чем возвращаться. Ричард долго думал, стоя в полутьме. Весь разговор его не покидало ощущение какого-то подвоха. Кто взаправду вербует людей так?! Просто доверившись незнакомцу... т̶ы̶ ̶с̶а̶м̶ ̶д̶е̶л̶а̶л̶ ̶т̶а̶к̶ ̶ж̶е̶ Надежда на помощь, пусть и сомнительную, заставляла сомневаться, — Рич даже не представлял, куда ему и Саре податься после того, как закончится лечение. Он думал, что Уэйнрайт поможет, но вдруг... он и так сделал очень многое Так что нужно было цепляться за любую возможность, этому Норт уже научился. А еще он думал, что научился скептически относиться к чужим словам, но, видимо, пыток ему было мало, — настроение оказалось слишком легкомысленным. что в этом такого? он хочет насолить военным... ложь но... зачем ему врать? как можно не верить гражданскому? мы заодно! В итоге Ричард решил, что все будет зависеть от ситуации, но, если вдруг что-то пойдет не так, он всегда может сдать Курта кому-нибудь, даже Элиасу, например… н̶е̶у̶ж̶е̶л̶и̶ ̶т̶ы̶ ̶т̶е̶п̶е̶р̶ь̶ ̶з̶а̶ ̶в̶о̶е̶н̶н̶ы̶х̶?̶ о̶п̶р̶е̶д̶е̶л̶и̶с̶ь̶ ̶у̶ж̶е̶ Вернувшись в «зону отдыха», Ричард еще с полчаса общался с людьми, теперь уже без всякой лжи и напряжения. Тревога улетучилась, а в душе поселилась легкость. Уже совсем поздно Норт решил, что пришло время возвращаться в палату, и пошел туда самостоятельно, никого не уведомляя, — ему не хотелось чувствовать себя под конвоем. В коридорах ему не встречались люди, но потом, почти у самого места назначения, он, как назло, напоролся на Уэйнрайта, и… что-то случилось. Солдат стоял, ища нечто в темноте за окном, и, заметив человека краем глаза, повернул только голову, не шевелясь. Ричард глубоко вздохнул, попытался сдержаться, но сорвался с места, не успев додумать мысль. Впервые за очень долгое время он почувствовал себя нормально. Новые знакомства были глотком свежего воздуха, настоящим спасением, и благодарить за них стоило как раз майора. Не только за них, за все: за то, что слушал, за то, что был рядом… Норт не знал, что это за ощущение, но оно распустилось в груди, как весенний цветок, заставило широко улыбнуться и забыть обо всем. Ноги сами понесли его в сторону Элиаса: сначала он бежал, потом замедлился, чуть не споткнувшись, и сделал последний рывок, чтобы… обнять гурковца. дурак, какой же дурак теперь уже плевать смирись с собой и иди дальше кто сказал, что это неправильно? Тот даже не шелохнулся, хотя прекрасно видел, как парень несется к нему. Рич впечатался в его тело, и Уэйнрайт лишь слегка покачнулся, — фуражка слетела с его головы и приземлилась на пол. Офицер замер, словно превратившись в каменное изваяние: он не расслабился, как положено делать в объятьях, а застыл куском льда в полном шоке от действий Ричарда. Норт прислонился щекой к его плечу, не чувствуя сопротивления, а потом снизу вверх взглянул в удивленно распахнутые голубые глаза. — Спасибо тебе за это, Элиас, — пробормотал он, едва ли собираясь отпускать Уэйнрайта. Майор ничего не ответил, только предпринял слабую попытку отстраниться, но снова замер, когда понял, что ничего не выходит. Они стояли так еще секунд двадцать, Рич почти слился с биением чужого сердца и теплым, живым дыханием. Потом он все же отпустил военного, и тот отступил, на его бледном лице проступила целая гамма эмоций: недовольство, испуг, милая растерянность. Норту тоже было стыдно, но он успешно игнорировал это чувство. «Мама… что бы ты сказала, увидев меня сейчас?» Почему-то показалось, что она бы промолчала, только ободряюще и многозначительно улыбнувшись.