Не(без)надёжен

{} нетнетнетнетнетчтопроисходит? зачем ты это делаешь? — Спасибо тебе, Элиас. слишкомблизкослишкомблизко Он не должен был поддаваться влиянию внезапно вспыхнувших эмоций: кто-нибудь мог увидеть их вдвоем, начать задавать вопросы, и тогда… Майор не был уверен, что случилось бы тогда, но уж точно не хотел проверять. Это было… это не было… правильным, ему нужно было остановиться, отстраниться, потому что прикосновения чужих ладоней отозвались жжением в груди, но… блики ламп в темно-зеленых глазах на мгновение ослепили, и скоро кроме них в мире не осталось ничего важного здоровый румянец на щеках, озорная улыбка ч̶т̶о̶ ̶т̶ы̶ ̶д̶е̶л̶а̶е̶ш̶ь̶ ̶с̶о̶ ̶м̶н̶о̶й̶, ̶Р̶и̶ч̶а̶р̶д̶ ̶Н̶о̶р̶т̶? ̶ Уэйнрайт честно попытался и проиграл самому себе, когда с ужасом осознал, что сил на сопротивление не осталось. Реакция, раньше работавшая безотказно и помогающая выживать, теперь не сработала, потому что… опасности не было? Потому что Ричард Норт, будто это не выходило за рамки нормального, просто подбежал и обнял его, шокировав и полностью обезоружив. несмейприкасатьсякомнепрекрати прекрати смотреть на меня так! прошухватитхватитхватит Ловушка захлопнулась, поймав волю и мысли. Элиас попытался вспомнить, когда в последний раз испытывал подобный тактильный контакт, и не смог. Наверное, еще в прошлой, лучшей жизни, до того, как… д̶о̶ ̶т̶о̶г̶о̶, ̶к̶а̶к̶ ̶о̶н̶ ̶в̶с̶е̶ ̶и̶с̶п̶о̶р̶т̶и̶л̶ Но все изменилось. Большую часть времени он молчал в безразличии, стоял, заложив руки за спину, чтобы не давать им лишнюю свободу, и делал то, что ему говорили. А сейчас его обнимали, словно он действительно существовал. Майор ощущал тепло сквозь одежду, сердце пропустило пару ударов, когда он поймал взгляд парня, что одним действием смог разрушить его самообладание. оно треснуло с жутким стеклянным звоном, осколки здравомыслия осыпались, как песок Элиас почувствовал, что хочет обнять Норта в ответ, растерялся и застыл, как камень. Когда Ричард отпустил его, он шарахнулся в сторону, будто перед ним стоял враг, рука незаметно дернулась к кобуре, проверяя наличие оружия. Все хорошо. Он контролирует ситуацию… п̶р̶а̶в̶д̶а̶? п̶е̶р̶е̶с̶т̶а̶н̶ь̶ ̶с̶м̶о̶т̶р̶е̶т̶ь̶ ̶н̶а̶ ̶е̶г̶о̶ ̶г̶у̶б̶ы̶ Паника, это была настоящая паника. Уэйнрайт прошел войну, пытки и тренировки, чтобы, выбравшись из Ада живым, запаниковать от обычных прикосновений. х̶о̶р̶о̶ш̶ ̶к̶о̶м̶а̶н̶д̶и̶р̶, ̶н̶и̶ч̶е̶г̶о̶ ̶н̶е̶ ̶с̶к̶а̶ж̶е̶ш̶ь̶ т̶ы̶ ̶ж̶а̶л̶о̶к̶, ̶к̶а̶к̶ ̶ж̶е̶ ̶т̶ы̶ ̶ж̶а̶л̶о̶к̶ е̶с̶л̶и̶ ̶О̶н̶и̶ ̶у̶з̶н̶а̶ю̶т̶.̶.̶.̶ Они не узнают. Элиас никогда не был так уверен в чем-то. Они не узнают. Пара лишних таблеток, и он снова безразличен ко всему, снова спокоен. Он должен помнить про свой долг и обязанности, должен ставить их выше собственных желаний, но… Неужели в безотказном механизме его преданности что-то сломалось? {} Получив возможность утолять свою жажду общения, Ричард в самом деле стал чувствовать себя лучше. Хорошее настроение чаще сменяло плохое, надежда заставляла просыпаться по утрам и вставать, давала силы на то, чтобы тренировать мышцы. Рич понял, что возвращается в жизнь — еще сильнее, чем был прежде. С Куртом он больше не общался, — пару раз замечал его в «зоне отдыха», перекидывался с ним ничего не значащими фразами, подозрительно разглядывая, но больше ничего. Тревога сменялась интересом, усталостью, потом наоборот, пока вязкие мысли не начинали тонуть в сонливости. Что бы ни сулило это новое знакомство, оно определенно было любопытным. Сара бы не одобрила. Что ж… он достаточно пережил, чтобы принимать самостоятельные решения. — М-мм, красиво… да? — Норт потянулся, закутался в одеяло, отчего теперь походил на огромный сугроб, и кивнул в сторону окна, — за ночь оно покрылось тонким слоем инеевых узоров, — пытаясь завести разговор. Неподвижно сидящий на стуле Элиас даже не дернулся, только приоткрыл один глаз, а потом едва заметно пожал плечами, мол, ему все равно. Парень раздраженно вздохнул и забубнил что-то невнятное. С Уэйнрайтом все было… сложнее. Гораздо сложнее. Рич наконец принял то, что его это волнует, и решил, что пора разбираться. Ему хотелось получить все и сразу, однако такая тактика, как показали результаты, была ошибочной. Но кто же знал, что майор будет так резко реагировать на безобидные, в общем-то, действия? Норт отвернулся к окну, разглядывая пляшущий в витиеватых ледяных рисунках неяркий свет, и задумался, хмурясь. Он понимал, что не стоило вот так врываться в чужое личное пространство, но не сдержался, — чувства оказались, как обычно, сильнее. И теперь Ричу пришлось столкнуться с последствиями: гурковец, кажется… испугался? Исчез на некоторое время, а потом вернулся одним промозглым утром, похожий на того себя, что когда-то давно шел к бронетранспортеру решительным шагом. Холодный, неживой, идеальный солдат. Это… злило. Ричард сам удивлялся, насколько. Майор старался игнорировать Норта, почти все время молчал, нехотя отвечая на вопросы. Наверное, вообще перестал бы приходить, если бы парень не просил его, смотря огромными грустными глазами. Офицер всеми силами старался показать, что ему не нравилось то, что между ними происходило, но однажды Ричард задумался, правда ли это. Ведь если бы ему действительно что-то не нравилось, Норта уже не было бы в живых, так ведь? Элиас помог ему, несмотря на все. Был рядом, даже, вроде как, волновался и заботился о нем. Так значило ли это..? неловкое молчание, случайные прикосновения и взгляды, объятия и поцелуй думает ли он об этом? Это было прямо-таки самоубийственно-опасно: надеяться, что Уэйнрайт тоже чувствует… это. Ричарду нравилось. Надежда всегда умирала последней. — Мне нужно идти, — тихий, вкрадчивый голос донесся до ушей, отвлекая от мыслей, и Рич повернулся в сторону очнувшегося от своего безразличия военного. «Куда идти… зачем?» — мозг заторможенно осознавал происходящее, Норт выбрался из своего мягкого кокона, морщась. Гурковец твердо смотрел ему в глаза, приподняв подбородок, его плечи напряженно подрагивали: Ричард должен был понять всю серьезность ситуации, но отвлекся на расстегнувшуюся верхнюю пуговицу рубашки, завороженно разглядывая шею, а потому едва не пропустил момент, когда Элиас захотел встать. — У меня есть работа, — сказал он слишком отрывисто, и Норт понял, что не может его отпустить. Просто… не может. Потому что не хочет, чтобы он сбежал снова, а потом появился еще более отстраненным, чем был до этого. За окном завыл ветер, когда Рич дернулся вперед и схватил солдата за ладони прежде, чем он успел подняться со стула. Они были ледяными. «Блять, что я делаю?» — парень разглядывал пальцы вздрогнувшего и застывшего майора: белая кожа стала какой-то серой, нездоровой, а основания коротких ногтей посинели от холода. Непредсказуемая погода Авергарда вновь дала сбой, и последнюю неделю ставшая почти комфортной температура неуклонно опускалась, подобие грязной весны превращалось в такую же грязную зиму. Даже в палате было прохладно, и Ричард вдруг подумал, — неужели Элиас тоже мерзнет? Мило… — Там погода такая плохая, — пробормотал он, ожидая, что особенный момент вот-вот разрушится, но Уэйнрайт почему-то не пытался отдернуть руки. Боясь смотреть на что-то, кроме них, Рич, повинуясь странному порыву, расплылся в кривой улыбке и наклонился, — слишком близко и неожиданно, — чтобы горячим дыханием согреть пальцы Элиаса. Майор не шевелился. — Работа не может подождать, пока ты не согреешься? — когда Норт все же решился и посмотрел гурковцу в лицо, то не смог сдержать рваного вздоха: ему показалось, — буквально на пару мгновений, но все же, — что на бледных щеках майора появились слабые, едва заметные розовые пятнышки. Сердце затопила почти безумная, щемящая нежность, и Норт помотал головой, отгоняя наваждение. Элиас безучастно смотрел куда-то в стену, поджав губы, — парень отстранился, снова кутаясь в одеяло. В воздухе повисло напряженное молчание. «Наверное, это было слишком», — сделал вывод Рич, видя, что Уэйнрайт выглядит, как кошка, которую облили водой, и понял, что нужно как-то все исправить, иначе никакие уговоры уже не помогут. — Так, подождите, — бросил он на выдохе, копаясь под подушкой. — Прежде чем вы что-то скажете… вот! Это ваше. Все хотел отдать и забывал. Извините… Он протянул Элиасу помятый лист бумаги, что тот забыл на полу после одной долгой, полной истерик ночи. Майор удивленно округлил глаза и странно дернулся, заставляя Ричарда усмехнуться в одеяло: даже всемогущий гурковец был подвержен такой вещи, как забывчивость, и сейчас смотрел на бумажку так, будто видел ее впервые. Ничего не говоря, Уэйнрайт взял ее и быстро засунул в нагрудный карман, опуская взгляд. Рич заинтересованно наблюдал за его реакцией, а потом озвучил то, что давно крутилось в голове: — Там куча цифр, — осторожно начал он, видя, что военный приходит в себя после шока и слушает. — И какие-то сокращения. Для чего? Вы не подумайте, мне просто интересно… Конечно, подобрав тогда бумажку, Ричард сразу рассмотрел ее со всех сторон и почти не стеснялся того, что, по сути, без спроса прочитал чужие заметки. Что в этом такого? В конце-концов, от обилия пусть и написанных красивым почерком, но налезающих друг на друга математических вычислений у него разболелась голова. Норт решил, что отдаст записку прежнему владельцу позже, и благополучно забыл об этом, занятый куда более важными вещами. А сейчас вот вспомнил, и… — Количество патронов и снарядов, потраченных на тренировках, — немного подумав, ответил Элиас, аккуратно положив руки на колени. — Для отчетов. Кажется, он был рад, что разговор сменил тему. С его лица вновь исчезли все краски, и оно стало прежним. Прямая спина, поза примерного ученика, — ничего не намекало на произошедшее всего пару минут назад. Только странный блеск в потухших глазах выдавал, что что-то не так. — На тренировках… кого? — парень поджал ноги, ежась от прохлады. — Моих солдат, — ответил Уэйнрайт спокойно, и Рич вздрогнул: точно, солдаты. «Мертвецы», особый отряд, Восьмой… Вспоминать про него не хотелось, а потому Норт снова сменил тему, бегая глазами: — Неужели можно держать в голове столько чисел? — наполовину удивленно, наполовину неверяще спросил он больше у самого себя, чем у кого-либо другого, но Элиас, словно втянувшись в интересный для него разговор, вдруг ответил: — Можно, — в его обычно ровном голосе слышались снисходительные нотки. Ричард вспыхнул, как спичка, за раздражением пытаясь спрятать степень того, насколько ему понравилось слышать от Уэйнрайта хоть какие-то эмоции и видеть что-то кроме полного безразличия. неигнорируйменяразвеэтопохоженашутку? — Да? — скептически фыркнул он, замечая вопросительно приподнятую белесую бровь. — Только для машины какой-нибудь, наверное. — При должных тренировках возможно все. — Тогда... сколько будет двести тридцать девять умножить на… пятьдесят два? Рич мысленно ухмыльнулся и затих, не веря в то, что спросил нечто подобное у майора госбезопасности, однако ни о чем не жалея, — если Уэйнрайт все еще сидел здесь, значит, его все устраивало. Парень не ждал ответа, назвав первые пришедшие в голову числа, но прошло всего несколько секунд, прежде чем Элиас сориентировался: — Двенадцать тысяч четыреста двадцать восемь, — он дернул губой, выглядя абсолютно серьезным. — Да ладно, — Рич встрепенулся и посмотрел на гурковца, как на настоящее чудо. — И ты… все так считаешь? Для отчетов? — Да. — Каждый выстрел?! — Да. Не выстрелы, а патроны, — поправил тот невзначай, но Норту это уже было неинтересно: в зеленых глазах сверкнул веселый огонек. Он пытал майора математикой долго, — почти двадцать минут, — проверяя его способности. Элиас покорно отвечал, бессмысленным взглядом смотря в окно и умножая четырехзначные числа в уме меньше, чем за десять секунд, будто для него это не было проблемой. Кажется, ему даже нравилось это делать. Ричард видел, что он постепенно успокаивается, и потому продолжал, искренне поражаясь. Вот если бы он так умел… — Десять тысяч шестьсот сорок три с остатком, — Уэйнрайт потер висок, за восемнадцать секунд разделив миллион с хвостиком на девяносто четыре, и поднялся на ноги. — Но… — Мне нужно идти. На этот раз Норт его не останавливал. Неловкость, порожденная странными чувствами и действиями, давно забылась. Солдат ушел, а Рич упал головой на подушку. На его губах играла беззаботная, почти детская улыбка. * * * Прошло уже достаточно много времени, и дело близилось к выписке. Ричард не знал, что будет впереди, и неизвестность пугала, но он надеялся на лучшее, с нетерпением ожидая того дня, когда он, наконец, выберется отсюда. Главное: начать путь, а остальное можно додумать по дороге. «Теперь мне ничего не помешает», — сопротивляться воспоминаниям стало легче, страх отошел в тень, до следующего раза, пока стержень характера снова не сломается. Главная проблема так и оставалась нерешенной: Сара. Норт действительно не знал, как, но ему нужно было с ней поговорить, потому что… кто у него еще остался? Это было низко: бросать родного человека в беде, и тут даже спокойствие Уэйнрайта не могло помочь. Пора было взять ответственность за то, что случилось. Самостоятельно. Так Рич решил. — Она… согласилась? — замявшись, спросил парень, сжимая краешек одеяла. — Мне это очень нужно… — Насколько я знаю, должна была. Она стала гораздо спокойнее, — Сэди улыбнулась и потрепала его по плечу. — Если все будет нормально, за вами зайдут сегодня вечером. Не волнуйтесь так! — Я и не волнуюсь, — промямлил он, отводя взгляд. Сестра ни разу не выходила за пределы своей палаты, день за днем проводила все время в одиночестве, поэтому Ричарду ничего не оставалось, как снова напроситься на встречу. Он не хотел придумывать извинения и речь, вообще не хотел думать об этом, хотел только, чтобы ей было хорошо. В прошлый раз все кончилось отвратительно… з̶а̶щ̶и̶щ̶а̶й̶ ̶с̶в̶о̶ю̶ ̶с̶е̶с̶т̶р̶у̶, ̶Р̶и̶ч̶и̶ …может, хотя бы со второй попытки он подберет правильные слова? Она действительно согласилась. Может, больше не злилась, а может, просто хотела высказать нерадивому брату то, что думает, в лицо, но так или иначе, вечером за Нортом пришли «конвоиры». Тот сглотнул, не найдя среди них майора, не понял, зачем вообще его искал, и отправился к Саре в палату, как на эшафот. Руки вспотели, ноги дрожали, нервный тик мучал правый глаз и приходилось все время мотать головой. Хоть ребра при ходьбе не болели, — только это и радовало. Оказавшись перед входом в свой ночной кошмар, Рич хотел выждать немного, чтобы собраться с духом, но его сразу втолкнули в комнату. Он сразу попал под тяжелый, хмурый взгляд сидящей на кровати девушки и застыл, пряча руки за спину на манер Элиаса. Сара… ей точно стало лучше, но она слишком сильно изменилась. Не только внешне: темные лохматые волосы, почти вдвое короче, чем он помнил, не доставали даже до плечей. На открытом из-за съехавшей больничной кофты плече зияла зажившая рана, по коже змеились шрамы. Она сильно похудела, но со всем этим Рич мог бы смириться, если бы не жуткое ощущение, что перед ним сидела… не Сара. Не Сара, а человек, переживший нечто ужасное, сломленный и беспомощно пытающийся восстановиться. В одиночестве. Он оставил ее тогда, подумав, что раповцы ему важнее. Оставил и сейчас. В одиночестве. — Классная… прическа, — выдавил из себя парень, чувствуя, как спазмы сжимают горло, мешая говорить: на глаза навернулись слезы. Девушка вздохнула, разглядывая свои бедра, а потом кивнула, — в ней не было злости, уже нет. Только мрак, боль и нервное разочарование. Ожидание чего-то. Извинений? — Если ты за этим пришел, то уходи, — грубо отмахнулась она, слегка шепелявя: ее зубы все еще были в ужасном состоянии, здесь их вылечить не могли. — У меня нет настроения. — Нет, я… пришел проведать тебя. — Все прекрасно. — Да что ты говоришь? — с сарказмом протянул Рич, скрещивая руки на груди. — Представляешь, да, — с неменьшим ядом бросила девушка, оскалившись. Норт не привык к этому. Он мог бы остаться спокойным, если бы перед ним сидел чужой человек, но… не сестра. Сара не была такой. Мягкие слезы воспринимались легче, чем циничная отрешенность. Сара изменилась, а Ричард, кажется, так ничего и не понял. Когда по его щекам беззвучно потекли слезы, девушка скривилась и отвернулась, — слишком быстро, чтобы это можно было считать отвращением. Рич подошел ближе. На этот раз он не собирался уходить и оставлять ее… снова. — Я… ты меня, наверное, ненавидишь, — начал он, останавливаясь у тумбочки. — И я знаю, что это заслуженно, но… — Нет, — почти вскрикнула она и поднесла руку ко рту, шумно дыша. Ричард опешил. Как-то все… опять шло не по плану. — Я думал… в общем, — вытерев щеки рукавом, он намеревался закончить. — Я никогда никого не слушал и все испортил, я во всем виноват. Но… мне больно видеть тебя такой. Я за тебя волновался. Все это время, всегда. Она вздрогнула, сжалась еще сильнее, но не обернулась. — Правда? Я тебе не… верю, — запнувшись, она пожала плечами. — Я понимаю… — Ты ничего не понимаешь! Чего ты хочешь от меня? — ее руки начало трясти. — Чтобы я тебя простила? Да я никогда… — Я тебя не брошу, — Рич, догадавшись, вдруг попал в самую точку, всхлипывая и слыша всхлип в ответ. — Слышишь? Мне плевать, что ты думаешь, но ты моя сестра, и я никогда больше тебя не оставлю, даже если ты захочешь свернуть мне шею после всего, что произошло! Удивительно, насколько твердой и бескомпромиссной вышла его исповедь. Словно он опять стоял на возвышении и вдохновлял людей на революцию, а не извинялся перед сестрой. — Прости, прости, даже если ты меня никогда не простишь, все равно прости… — он подошел вплотную в кровати, присел на корточки, гладя девушку по спине, и пытался поймать ее взгляд. — У-у… ублюдок, — та закрыла ладонями лицо, дрожа в беззвучных рыданиях. — Уйди. Не хочу тебя видеть… Ричард зажмурился и обнял ее, не чувствуя сопротивления. Сестра расплакалась, тихо хрипя, словно задыхаясь от боли. Норт держал ее, уткнувшись в волосы и вдыхая их запах, думая, что еще не все потеряно. Не все мосты сожжены: где-то там, внутри, под слоями боли, еще осталась прежняя Сара. Для него эта мысль была так важна, что он совсем забыл о реальности: — Задушишь же..! — девушка привлекала к себе внимание, слабо трепыхаясь в крепких объятьях. — Отпусти! Рич только слегка ослабил хватку и несмело улыбнулся. Спустя бесконечно долгое количество времени Сара выдохлась и расслабилась, откинув голову на чужое плечо: ее губы продолжали шептать невнятные оскорбления. Она не простила его, но пока и такого доверия было достаточно. Парень облегченно кивнул и поудобнее устроился на подушке, желая провести оставшееся время здесь, с сестрой. Слезы засохли на щеках, но чувства вины не было — только решимость. Он справится, спасет ее, спасет всех, у него все получится. Рич усмехнулся: глупо быть таким самонадеянным, но… кто, если не он? Сара приоткрыла один глаз, понаблюдала за воодушевлением Норта и устало вздохнула. «Почему из всех, мать его, братьев на Земле, мне достался именно этот..?»