Не(без)надёжен

{} Иногда Элиас, закрывая глаза, представлял, что мир исчезает. Что в черной пустоте под веками не остается ничего, что могло бы его потревожить — хорошее чувство. Больше никаких проблем, никакой боли и отчаяния, попыток поддерживать себя и существовать дальше, хотя сил уже не хватало. Порой так сильно хочется поверить в иллюзию… о̶н̶а̶ ̶м̶о̶ж̶е̶т̶ ̶с̶т̶а̶т̶ь̶ ̶р̶е̶а̶л̶ь̶н̶о̶й̶ Об этом нельзя думать, эти мысли — яд. Они мешают работать, и от них кровь стынет в жилах… — Не нервничай, командир, — Восьмой хотел было достать сигареты, но стушевался под тяжелым взглядом и покорно убрал пачку в карман. — Ты ведь знаешь, что я… мы тебя не предадим. Только прикажи, и мы все сделаем. Не сомневайся. Майор и не сомневался в своих подчиненных, таких преданных, несмотря ни на что, понимающих его с полуслова и прикрывающих спину, — они будут молчать даже под пытками. Он сомневался… в себе. Это было ужасно. Офицеры не сомневаются. Сомнения отбирают драгоценные секунды, которые можно было потратить на что-то более важное, разрушают фундамент верности и ведут к гибели. Размышлять над правильностью своих действий — не его работа, его работа — служить Родине, и поэтому из головы стоило выкинуть все лишнее. Не думай, не говори, глаза в пол. Ради страны, ради своих солдат — превращайся в оружие. Но Элиас сомневался. Кажется, никак не мог смириться с тем, что помогает Ричарду Норту, и… это странное ощущение не давало покоя, переворачивая все с ног на голову. Беспокойство за этого беспечного парня, желание увидеть его снова. Растекающееся груди тепло. Нечто неуловимое, опасное, но такое притягательное, как прикосновение чужих рук. Разве… это стоило такого риска? н̶а̶з̶ы̶в̶а̶й̶ ̶в̶е̶щ̶и̶ ̶с̶в̶о̶и̶м̶и̶ ̶и̶м̶е̶н̶а̶м̶и̶ Это влечение. Преступное, никому не нужное влечение. Уэйнрайт почти ненавидел Ричарда за чувства, на которые ни у кого из них нет права, и за это же не мог бросить на произвол судьбы. Не после всех слез, откровений и кровавого, отчаянного поцелуя, который имел гораздо больше значения, чем хотелось бы. Таблетки не могли помочь, как и игра в поддавки с самим собой, — вечно убегать невозможно. Элиас поставил под угрозу жизни тех, кого вел за собой, потому что решил, что еще одного шанса встретить кого-то, подобного Норту, просто не будет. Благо государства, затмевающее собственную личность, на секунду показалось… бессмысленным? искренняя, открытая радость разве кто-то может улыбаться, видя его? он убийца и трус, он не заслуживает чужих улыбок Она была права, Она всегда была права… Неважным. Оно показалось неважным. Только на секунду. — Никто, — гурковец на мгновение запнулся, но сразу же, по старой привычке, насильно успокоил дрожащее сердце. — Никто не должен знать. — Так точно, — Восьмой переступил с ноги на ногу и поджал губы, отводя взгляд. — Слежка должна быть постоянной. За пределы комплекса не выпускать, оружие не давать. — Даже если он очень захочет? — Вайсс чуть улыбнулся, но, поняв, что шутки не к месту, рефлекторно потер подбородок. — Понял. — Если что-то произойдет, сразу сообщать мне, — майор уставился перед собой, терпя боль в висках. Слишком много было дел, слишком о многом приходилось беспокоиться. {} Длинная ниточка слюны тянулась из приоткрытого рта; Рич закашлялся, чувствуя жжение в горле, и склонился над железным ведром. Свежий воздух, проникающий в комнату из открытого окна, казался каким-то особенно грязным. — Ты весь зеленый, — констатировала Сара. — Зачем нужно было повторять? Разве одного раза не хватило? — Тридцать Девятый сказал, что этого недостаточно, — буркнул парень, мутными глазами разглядывая желтую, с вкраплениями красного рвоту. Так отвратительно он себя не чувствовал, наверное, даже после пыток. Его действительно выворачивало: от еды, воды, любой запах мог спровоцировать позыв выблевать внутренности. От мерзкого привкуса во рту кружилась голова, а, когда желудок оказывался пустым, ведро начинала наполнять желчь. Ричард просто не мог спать, от постоянных спазмов у него болел живот, — в ушах звенело от напряжения. Сестра тоже зверски устала от него, но и уйти из комнаты не могла, ведь боялась повстречаться с кое-кем до жути знакомым… Это могло закончиться быстро, если бы медик, будто назло, не решил, что Норт недостаточно сильно настрадался, и не заставил его выпить еще одну дозу таблеток. «Командир приказал стабилизировать твое состояние», говорил он, «перетерпишь, не маленький». И вправду, из организма следовало поскорее вывести все токсины, но Рич уже не был уверен, что сможет дожить до чудесного выздоровления. — Эти штуки, — парня передернуло, когда он вспомнил вкус горького лекарства. — Только врагам подбрасывать. Сара скептически хмыкнула и отвернулась, когда его снова скрутило. Это продолжалось до поздней ночи: Ричард ложился, вскакивал, закрывая рот рукой, гремел ведром, пугая девушку, и облокачивался на подоконник, позволяя прохладному ветру обдувать горячие щеки. В конце-концов измотанный Рич свернулся калачиком на кровати, обнимая одеяло, словно ребенок, и уснул, как убитый. Ни тошнота, ни кошмары уже не могли его поднять. — Все будет хорошо, — голос, знакомый голос, такой успокаивающий… мама? Нет, Ричард слишком хорошо запомнил эти шрамы и шершавые подушечки длинных пальцев, даже, кажется, по одним лишь нетвердым и резким движениям мог угадать их владельца. — Ты в безопасности, — Элиас говорил слишком убедительно, чтобы ему можно было не верить, и мягко ерошил спутанные волосы. Из-под приоткрытых век Норт наблюдал за безэмоциональным, безмятежным лицом майора, а потом, когда чужие руки добрались до его щеки, повернул голову и коснулся кожи ладони губами. Уэйнрайт не вздрогнул и не удивился, только посмотрел нечитаемо, вздохнул, прикрыл глаза, и сон исчез в той же пустоте, из которой появился. — Я… в безопасности, — парень широко зевнул и тут же скривился от легкой, противной тошноты. Рассвет окрашивал серые стены в бледно-оранжевый, а под потолком гулял сквозняк. Ричард потрогал губы, ощущая отголосок чего-то приятного, потянулся и сел на кровати под тихое сопение еще не проснувшейся сестры. По внутренним часам для подъема было еще рано, и поэтому Норт завис, разглядывая пол. Совсем немного места оставалось для того, чтобы опустить ноги между своей и второй кроватью, которые подчиненные Уэйнрайта притащили специально для Сары, — такой маленькой была комната. Стол пустовал, как и шкаф: складывать туда было нечего. Вряд ли Рич в ближайшее время найдет достаточно денег, чтобы купить что-нибудь, к тому же, ему не хотелось делать это место… своим. Ему вообще не хотелось тут оставаться, если уж на то пошло: то очень шумное, то наоборот, тихое, как склеп, здание угнетало. Во всем была виновата, конечно, обстановка, настроение и нездоровье, а еще люди, что теперь окружали Ричарда, но выбора не было. Элиас ведь пообещал, что все будет хорошо ЭлиасЭлиасЭлиас когда он придет? сны ведь не снятся просто так, правда? Он бы так и сидел, не видя смысла в движении, и пытался сглотнуть ком в горле, если бы не услышал топот по ту сторону двери. Сара проснулась почти сразу, застонав и закрыв уши руками. Рич тоже нахмурился, но не пошевелился: он уже знал, что происходит, и помнил, что волноваться бессмысленно. «По крайней мере, теперь понятно, что сейчас примерно шесть», — мрачно усмехнулся парень, поправляя воротник колючего свитера, в котором спал. Это обещало стать обыденностью: в определенное время, — иногда с опозданием на пару минут, иногда чуть раньше, — «мертвецы» дружно, будто сговорившись, бежали на завтрак, а потом на улицу, чтобы тренироваться. От выстрелов и криков начинали дрожать стекла, и расслабиться физически не получалось. Из-за плохого самочувствия Рич пока еще не успел выучить их расписание, но одно мог сказать точно, — солдаты тренировались весь день. Ели, тренировались, снова ели, снова тренировались, и так до ночи, словно у них не было других занятий. — Норт, — дверь все равно распахнулась слишком внезапно, хотя Ричард и ожидал этого. В проходе возник парень в темно-серой куртке, штанах и пыльных сапогах. Спросонья трущая слезящиеся глаза Сара вскрикнула и попыталась натянуть одеяло повыше, но он даже не заметил ее. — Это тебе. На кровать полетел маленький прозрачный пакет; солдат тут же испарился, неаккуратно хлопнув дверью. Рич, едва успев поймать брошенное, недовольно скрипнул зубами и покачал головой, успокаивая сестру: — Больше никто не придет, я думаю, — он потряс пакетик и рассмотрел его содержимое. Вчера подобную посылку уже приносил другой… или тот же самый парень, — их лица не запоминались. Норт искренне надеялся, что это не то, о чем он подумал, но, увидев ненавистные таблетки, подавил желание побиться головой об стену. «Тридцать Девятый, сука, я тебе это ведро на голову надену!» — Рич не на шутку разозлился, сжимая кулаки. — Что, этого тоже недостаточно? — немного язвительно, но устало и обреченно спросила сестра, дергая себя за волосы. — Я не буду это пить! — все в Ричарде взбунтовалось против таких методов лечения, и он, конечно, захотел высказать медику все свое недовольство лично. — Если они помогают… — попыталась было вразумить его сестра, но он уже не слушал. — Во-первых, я уже здоров! — с некоторых пор Рич повторял эту фразу, как заевшая пластинка, будто хотел убедить в этом самого себя. — А во-вторых, таблетки делают только хуже! — …Как знаешь, — не желая спорить, Сара замолкла и снова легла, сжав в кулаке одеяло. Тишина не была ни комфортной, ни уместной, и потому Норт ерзал, как на горячих углях, и все порывался что-нибудь сделать, но почему-то не мог встать, — конечности онемели. В голове было пусто — так привычно, что страшно. Сложно было сказать, сколько минут прошло, прежде чем с улицы начали раздаваться первые выстрелы, но именно они заставили Рича очнуться: он проморгался, хрустнул шейными позвонками и, чуть покачнувшись, встал, перебарывая рвотные позывы. — Пойду прогуляюсь, — бросил он, ища взглядом обувь. — Все равно рано или поздно придется. Сара с опаской наблюдала за его действиями, уже разлепила пересохшие губы, чтобы попросить его остаться, но вдруг подумала, что для нее это было бы слишком жалко. Заветные слова так и не прозвучали. — Заодно схожу к этому… — Ричард прикусил губу, завязывая шнурки. — К Тридцать Девятому. Скажу, как он не прав. — Ты даже не знаешь, куда идти. — Спрошу у кого-нибудь, — ему внезапно очень захотелось выйти наружу: так сильно, что непослушные руки начали дрожать. — Не волнуйся, я быстро. Обещаю. — А если они будут против? — сестра поежилась и кивнула в сторону окна. — Чтобы ты гулял. — Я же не собираюсь сбегать, — подмигнул Норт, но получилось как-то не очень весело. — Элиас точно разрешил бы. Он же не монстр! Сара, наверное, почувствовала, что от ее компании поскорее хотят отвязаться, — в темных глазах на секунду сверкнули боль и мучительное понимание, — и потому не стала задерживать брата. Парень, мысленно извиняясь перед ней, но не оглядываясь, вышел в коридор и огляделся. Сейчас свет был выключен, но Рич знал, что не все вмонтированные в потолок лампочки работали. Оставшиеся светили по-разному: белым светом или чуть желтоватым, приглушенным или ярким, создавая неприятную атмосферу. Пол был чистым, убранным, но из-за пыли все равно выглядел каким-то заброшенным, — с каждой секундой Ричарду становилось все более неуютно. У него в голове никак не мог уложиться образ этих странных солдат и их жизнь. Почему они тренируются так, словно готовятся к новой войне? Почему живут здесь, а не со своими семьями, как остальные военные? Глупые вопросы, на которые очень важно было найти ответ. Почему «мертвецы» такие… мертвые? С первого этажа до выхода на улицу идти было всего ничего: Рич шел неспешно, иногда опираясь на стены, чтобы справиться с головокружением, и подглядывал в чужие комнаты сквозь приоткрытые щелки дверей. Замков здесь не существовало, но, кажется, это никого не беспокоило. Подумав, что у подчиненных Элиаса пугающе мало представления о личном пространстве, Норт наконец вышел наружу и прищурился, осматривая бесцветный пейзаж. На секунду ему показалось, что все вокруг… не совсем реально: покрытое сплошным белым полотном небо, стены, следы шин на асфальте, — плоская, ненастоящая картинка, как в книге. Рич помотал головой и, прислушавшись к раздающейся теперь целыми очередями стрельбе, направился в сторону звуков. Он уверял себя, что пережил уже очень многое, но в глубине души все же… боялся. Не оружия — взглядов. Эти солдаты смотрели на него так, будто он был чужим, и от этого по позвоночнику бежали мурашки. разве люди смотрят… так? это неправильно Из окна Норт лишь несколько раз видел, в какую сторону шли «мертвецы», и вряд ли сам нашел бы место их тренировок, но совершенно неожиданно его схватил за руку кто-то очень бесцеремонный: — Что ты тут делаешь? — голос был спокойным, но настороженным. Ричард резко развернулся и дернул плечом, разглядывая внезапного незнакомца: высокий, в майке, несмотря на холод, с широким шрамом на лбу и коротким ежиком волос. Он морщил нос и продолжал крепко сжимать ричардово запястье, — переносицу и открытые руки покрывали точки веснушек. — Я… ищу Тридцать Девятого, — немного опешив, быстро опомнился Рич и попытался отойти, однако ему не дали. — Тебе плохо? — обеспокоенно нахмурился солдат. На его шее легко можно было заметить цифру шестнадцать. — Нет, мне нужно кое-что ему сказать, — оправдался Ричард, все же отшатываясь и прижимая пострадавшую руку к груди. — Он на… вашей тренировке, так? — Он в лазарете, — Шестнадцатый снова попытался схватить Норта, но тот увернулся. — Я тебя провожу. — Не-не, я и сам могу… — Рич даже не успел отказаться, как его уже тащили в неизвестном направлении. Он догадывался, что так номерные заботятся о его сохранности, выполняя приказ командира, но не хотел с этим мириться. Не игрушка же он, которую можно брать за шиворот и таскать, куда захочется, так ведь? Лазаретом оказалось небольшое отдельное здание, на стене которого не очень ровно, грязной красной краской был начерчен огромный крест. Военный чуть ли не внес Ричарда внутрь, совсем не слыша его слабых попыток возразить, и предъявил перебирающему ящик стола Тридцать Девятому: — Он хотел тебя видеть, док, — и тут же ушел по своим делам, махнув рукой на прощанье. Медик быстро оглядел глубоко дышащего парня и, отвернувшись, негромко поинтересовался: — Что-то не так? Рич, хоть и пытался не показывать виду, но злился все сильнее: он резко вытащил из кармана пакетик с таблетками и с размаху кинул его на стол, смотря на удивленно поднявшего брови младшего лейтенанта: — Мне это не нужно! — заявил он, не принимая возражений. — Эти лекарства мне уже вот до сюда! Он постучал ладонью под подбородком, а потом сложил руки на груди, с претензией смотря на того, кто, возможно, в иной жизни стал бы его коллегой. Он не боялся, это точно. Постоянно напоминал себе, что этих солдат должен ненавидеть так же, как остальных во всей стране, даже если отличия очевидны. Тридцать Девятый сжал губы в тонкую линию, но в конце-концов сдался самому себе, нервно щелкая пальцами: — Ты должен восстановиться быстрее… — Еще хоть одна таблетка, и я уже не восстановлюсь! — Рич взмахнул руками и оскалился. — Твой командир, наверное, не будет рад, если узнает, что ты перебарщиваешь? Он в самом деле хорошо научился манипулировать и давить на слабые места: медик на секунду округлил глаза и побледнел, а потом, как ни в чем не бывало, вернулся к работе: — Если это будет необходимо, ты выпьешь столько, сколько я скажу. Пока... этого достаточно. — О, спасибо, — саркастично буркнул Ричард, совсем чуть-чуть жалея о неоправданной вспышке гнева. — Тогда я пойду. До свидания. Его вежливость каким-то образом казалась еще более ядовитой, чем грубость. Найти дорогу обратно было гораздо легче, но Норт вдруг понял, что у него нет никакого желания возвращаться. Да, он обещал сестре, да, и себе обещал, что никогда больше не оставит ее одну, но… его все достало. Маленькая комната стала бы последней каплей. Ричу не хотелось проверять, что еще он, доведенный до ручки, сможет натворить: пальцы подрагивали, глаз мучил тик, — Сара не должна была видеть его таким. Даже просто посмотреть на тренировку его бы не пустили, Ричард не сомневался, и потому отбросил эту идею. К тому же, где-то там наверняка бегал Восьмой, поэтому к черту: парень добрался до входа в главное здание и сел прямо на ступеньке, решив дать себе передышку. Никого не хотелось видеть: ни гурковцев, ни Сару с ее нытьем. От самого себя тоже хотелось сбежать, — тошнота накатывала снова и снова. Как его жизнь докатилась до этого? Он хочет домой, в ту квартиру, где хранились вещи родителей, в родной город и на привычную работу, в одну каморку с Дэниелом, которого уже… нет? нетнетнетнетнетнетнет Протерев лицо рукавом, Рич раздраженно отмахнулся от слез и стиснул зубы. Запястья защипало, хотя никаких ран там не было... пока что. Напряжение и тоска вылились в предсказуемое желание сделать что-то очень глупое и заглушить боль. Увидеть свою кровь. «Может, и вправду лучше сбежать? Пока крыша не поехала...» Когда в поле его зрения появилась темная фигура, Норт не придал этому значения. Когда фигура превратилась в знакомого майора госбезопасности, он подумал, что все еще не хочет видеть никого… Никого, кроме этого человека. — А я ждал, когда ты появишься, — горько пробормотал Рич и всхлипнул, медленно поднимаясь на ноги. Элиас следил за ним, склонив голову к плечу и вытянув руки по швам. Он был таким же идеальным, как обычно: форма, фуражка, блестящие сапоги... Пытающиеся понять настроение Ричарда глаза и недоуменно приподнятая бровь. «Ну да, тебе же не нравятся слезы?» — Норт покачнулся и сделал шаг в сторону Уэйнрайта, тот остался стоять на месте. — Почему ты пришел? — вопрос был таким бессмысленным, что парень хихикнул. — Проверить тебя, — ожидаемый ответ, от которого почему-то стало... хорошо? Легко на душе? — Все... нормально, — Ричард помотал головой, Элиас неслышно хмыкнул и прищурился: — Зачем ты вышел на улицу? — он хотел выглядеть строгим, но вряд ли был недоволен по-настоящему. — Мне нужно было подышать свежим воздухом, — Рич зажмурился и устало потер шрамы на ладонях. — Или мне нельзя? Сидеть тут, как в том госпитале, и… — Можно. Элиас не улыбался и не шутил, только отвечал честно, без попыток юлить. Эта манера умещать весь смысл в несколько слов больше не злила, наоборот — задевала что-то глубоко внутри, и Ричард ощущал, что мелко дрожит всем телом. — Мне тяжело тут... находиться, — он обнял себя за плечи и опустил взгляд, не в силах поверить, что говорит это вслух. — Голова кружится и... Саре тоже не нравится... — Я понимаю. Не упрек, не резкая грубость. Понимание. Молчание и прямой, пристальный взгляд, прямо как во сне. Ощущение чего-то драгоценного и теплого. Ты в безопасности, Ричард. Ты в безопасности. — Я видел Шестнадцатого. Рыжий такой, — парень странно дернулся и разбито улыбнулся. — Как он может в одной майке ходить? Холодно же… Он подошел очень близко, почти впритык. В голове было пусто, на этот раз не страшно — приятно. Норт почти упал на Элиаса, заставив того пошатнуться: приник к его шее щекой и вцепился в жесткую ткань кителя пальцами. Изо рта вырывались тяжелые, рваные вдохи, сердце билось надрывно и быстро. Он не очень понимал, что делает, и совсем не беспокоился о том, кто может их увидеть. Плевать, ему нужно было сделать это, чтобы потушить пожар, сжигающий изнутри. Это — настоящее безумие, опасное, но такое правильное, что грусть и горе сменяются нежностью. Ричард, похоже, сходил с ума: даже если бы прямо сейчас ему угрожали расстрелом на месте, он вряд ли смог бы выпустить из объятий одного единственного на всей планете человека, чей близости хотелось в момент ужасного отчаяния. Майор не отстранился. Хотел, скорее всего, но понимал, что бесполезно пытаться. Ричу не нужны были слова, он успокаивал себя сам, цепляясь за офицера и прокручивая в голове болезненно-счастливые воспоминания прошлой жизни. Все закончилось. Ничего не вернуть. Оставалось только беречь огонек минувшего и идти дальше. Теперь у него есть что-то новое, очень особенное. Это стоит того, не так ли? В конце-концов ему пришлось бы оторваться от своего гурковца, Ричард это понимал. И уже готов был возвращаться в тесную комнату, но вдруг почувствовал неуверенное, мягкое прикосновение к своей лопатке. Рука Элиаса неловким движением погладила его по спине и тут же исчезла.