Не(без)надёжен

Сквозь шум в ушах невозможно услышать собственные мысли, от них болит голова. Шрамы на руках дергаются, как живые, а тело колют тысячи маленьких иголок. Разве можно было поверить, что это происходит по-настоящему? — Элиас? — голос звучал хрипло, будто гулко бьющееся сердце сдавливало связки. Кажется, даже время остановилось в этот момент, как стеклянное. Рич глубоко дышал, но никак не мог надышаться, Уэйнрайт прикусывал губу, замерев. Стоя близко, до неприличия близко, они разглядывали лица друг друга так, словно видели их впервые. Возможно, это действительно было правдой, возможно, просто воображение разыгралось? Внезапно все стало другим: приподнятые в удивлении брови, подрагивающие пальцы и настоящий страх, плещущийся на дне зрачков. Что-то особенное наполнило красками каждую частичку до боли знакомых черт. — Что ты… делаешь? Майор молчал, потому что, наверное, не находил нужных слов для ответа. Ричард отрывисто хихикнул и чуть улыбнулся, вглядываясь в голубые глаза: ему хотелось думать, что бесконечно-ледяной офицер постепенно оттаивал. Это же не фантазия, да? Этот жар на щеках — не иллюзия, эти взгляды — реальность. Прикосновения бьют и радостно искрятся на коже, как электрический ток. Элиас помогает, потому что беспокоиться, Норт решительно смаргивает слезы, и от этих эмоций уже не отвязаться, потому что слишком поздно. Терпя бегущие по спине мурашки и широко ухмыляясь, Ричард рвано вздыхает и едва перебарывает желание податься вперед, к плотно сжатым губам напряженно молчащего гурковца. Он с обнадеживающей надеждой пробует на вкус это чувство, от которого в груди ворочается тепло: вл-юб-лен-но-сть. — Ты придешь снова? Пожалуйста… Шея затекла от неудобного положения, но парень все равно отказывался открывать глаза. Он так и сидел бы на подоконнике, прислонившись спиной к стеклу и болтая ногами, если бы не настойчивая жалоба сестры, вырвавшая его из полусна: — Мне холодно, Ричард. Норт помотал головой и потянулся, хрустнув позвонками. Он взглянул на сестру мутным, пока еще не совсем осознанным взглядом: — Я же закрыл окно. Что, все еще холодно? Сара кивнула, кутаясь в одеяло. Она дрожала, жмурилась и вздрагивала, когда мелкий мусор бился о стекло, — с самого утра на улице было как-то особенно ветрено. Парень скривился и потер виски, отгоняя жужжащие в глубине разума воспоминания о майоре, о его руках и движениях, о нервно подрагивающей щеке и губах… не время Рич обернулся через плечо только для того, чтобы раздраженно посмотреть на быстро плывущие в вышине облака, а потом все же слез с подоконника. — Да у тебя тут тепло, как в печке, — пробормотал он, медленно и опасливо, словно стараясь не напугать, присаживаясь рядом с сестрой. — Как ты можешь мерзнуть? Саре в самом деле повезло: над ее кроватью, змеясь прямо по стене, проходила труба отопления. Она была настолько горячей, что больно обжигала кожу, стоило прикоснуться к ее поверхности, но зато очень хорошо грела. Под ней можно было спать чуть ли не без одежды: Сара, в отличие от Ричарда, не стучала зубами и не тряслась в ночной темноте, не шмыгала заложенным носом и не кашляла… по крайней мере, до некоторый пор. — Может, ты заболеваешь? — предположил Норт, почесав затылок, но сестра в ответ только пожала плечами. Под ее глазами залегли глубокие тени, она постоянно чихала и, дыша ртом, кусала язык обломанными зубами. Ее ладонь дотрагивалась до уже зажившей травмы, как в бреду, и терла то место, из которого Вайсс выдрал кусок плоти. Рич не хотел видеть ее такой, а еще, даже если она не верила, но слишком сильно волновался. Он больше не мог терпеть ее безразличный ко всему на свете взгляд, и поэтому, игнорируя тихие возражения, приблизился, откидывая теплое одеяло. — Ричард… — почти зашипела сестра, но сразу стушевалась, когда увидела, какой отчаянной заботой горят его глаза. Наивные и доверчивые даже после того, что произошло. Все еще такие живые, что Саре хотелось спрятаться от них: она никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Все, что было раньше, перестало иметь значение, так? Прошлого нет, и вместе с ним во мраке сгинула та девушка, которая считала себя стойкой и несгибаемой. Каждое движение теперь казалось бессмысленным: если свой настоящий характер можно узнать, только пережив ужасное горе, то она с треском провалила это испытание. Ведь в конце-концов Ричард, достаточно смелый для того, чтобы встретиться со страхами — своими и чужими, — оказался сильнее. — Извини, если напугал, — прошептал парень, совсем не замечая смятения Сары. Он прислонился губами к ее лбу, чтобы померить температуру. — Дело не в этом, — промямлила она, перебарывая желание отстраниться, и опустила взгляд на собственные руки. маленькие и слишком слабые, чтобы защищаться короткие и тонкие, словно кукольные — Я просто хочу убедиться, что ты не сляжешь с температурой, — Рич попытался подбодрить сестру, взяв ее ладони в свои, но от его улыбки ей стало только больнее. — Сейчас только этого не хватало. — Да… — эхом отозвалась полностью раздавленная своей же гордостью девушка. Норт осторожно дотрагивался до пальцев Сары, блуждая глазами по ее хрупкому, сгорбленному телу. Он рассмотрел ее старую, изношенную водолазку, которая уже никого не спасла бы от промозглой погоды, костлявые колени, что выглядывали из протертых дыр в штанах, и вдруг понял, что, наверное, из-за этого сестра и мерзнет. Его свитер тоже был не в лучшем состоянии: почему-то рваный на локтях, грязный и… хранящий память о пытках, пусть даже и отстиранный от крови. Память, которая никому была нужна, и множество неудобств. Кажется, они уже обсуждали эту проблему еще в госпитале. От такой памяти нужно поскорее избавиться. — Знаешь, наша одежда в отвратительном состоянии, — выпалил Рич, схватив Сару за плечи. — Может, поэтому тебе и холодно. Я в эти дырки на коленках могу руку просунуть! Девушка несмело улыбнулась, не открывая рта. — Пока мы оба не заболели, нужно достать новую. К тому же, за внешним видом тоже нужно следить, ты всегда говорила мне об этом. А в этих тряпках мы выглядим, как… как… Он так и не смог подобрать приличного выражения и просто уставился на сестру, ожидая ее ответа. Та только кивнула, даже, к его радости, с энтузиазмом: — Ты прав, — она оттянула длинное горло водолазки, будто оно ее душило. — Давно пора. Как же мне все это надоело… В голове, не останавливаясь, вертелась мысль: другая одежда — другой человек. Может, избавившись от напоминающих о насилии вещах, она наконец сможет перестать винить себя? За то, что позволила сделать это с собой, за то, что кричала и плакала. з̶а̶ ̶т̶о̶, ̶ч̶т̶о̶ ̶в̶с̶е̶ ̶е̶щ̶е̶ ̶ч̶у̶в̶с̶т̶в̶у̶е̶т̶ ̶р̶е̶з̶к̶о̶е̶ ̶д̶ы̶х̶а̶н̶и̶е̶ ̶у̶ ̶с̶е̶б̶я̶ ̶н̶а̶ ̶ш̶е̶е̶ ̶ — Только вот я понятия не имею, где ее взять, — раздосадованно буркнул Рич, хмурясь. — Денег нет, в город нас не выпустят. Купить не получится… — Можно одолжить у… у «номерных» разве нет? — задумалась Сара. — Не ходят же они в одном и том же? Попросим пару запасных комплектов… — Что? — переспросил Ричард, а потом в его сознании что-то щелкнуло, он представил себя в униформе и оскалился: — Нет! — Ты сам предложил, — она пожала плечами. — В этом нет ничего такого. — Я не хочу надевать форму! — надрывно протянул Норт, мотая головой. — Я… да ни за что! — Ричард, — девушка строго сложила руки на груди. — Не веди себя, как ребенок. Она попыталась примерить на себя роль главного, чьи указы не обсуждаются, как всегда делала раньше, но вдруг заметила трещину в маске. Это настолько сильно напугало ее, что в груди, на месте сердца, все похолодело. он сейчас заметит и начнет жалеть нетнетнесмейненадо отврательноотвратительноотвратительно Однако Рич, занятый своим недовольством, не заметил ничего необычного, даже не посмотрел на сестру, когда у той задрожали плечи. Она быстро стерла неожиданно выступившие слезинки, разрываясь между противоположными чувствами, наполнившими душу: облегчение и злость, радость и обида. — …разве это не преступление? — Сара почти не слушала бубнеж брата, но уловила конец фразы. — Так легко менять стороны… — Какие стороны? — недоуменно моргнула она. — О чем ты вообще? — Стороны конфликта, Сара! Я же… против военных… а теперь здесь, и если еще надену их форму, то тогда… — Ричард говорил неуверенно, будто сам не верил в эти слова. Говоря все это, пытаясь корчить из себя борца за справедливость, пока в голове всплывают картинки очень… неоднозначного содержания, он ощущал себя гнилым лицемером. В самом деле, он принимал помощь от Уэйнрайта, обнимался с ним и думал о вл-юб-лен-нос-ти, а теперь вдруг решил, что надеть форму — значит предать самого себя? т̶ы̶ ̶у̶ж̶е̶ ̶с̶д̶е̶л̶а̶л̶ ̶э̶т̶о̶ Пока упертость не станет причиной его смерти, он будет упираться рогами в землю и пытаться стоять на своем, даже если это очевидно-неправильно. — Рич! — сестра закатила глаза и фыркнула, — Какой же ты идиот! — Я просто… — попытался было возразить парень, но крыть было нечем. — Тебя жизнь совсем ничему не учит?! — чувствуя, что теряет контроль, Сара глубоко вдохнула, выдохнула и постаралась успокоиться. — Если тебя так сильно это волнует, ты мог бы задуматься раньше. Или хочешь ходить в этом свитере, пока он не развалится? — Я не хочу носить военную форму, — обреченно признался Рич, отвернувшись к стене. — Меня от нее воротит! И от «мертвецов»… — Потерпишь, — девушка убрала волосы за уши и потерла лицо. — Как я терплю тебя всю жизнь. Норт не смог бы спорить с ней, даже если бы захотел поругаться, — она была абсолютно права, как обычно. Смысла бороться с невидимым врагом, не было, поэтому он, понуро опустив голову, согласился с сестрой, и все было решено: они решат эту проблему прямо сейчас, чтобы больше не страдать от холода. — Нужно спросить, куда идти, — Сара принялась вставать и приводить себя в порядок. — Иначе ничего не добъемся. — Номерные, вроде, на тренировке. Лучше застать их всех вместе, чем потом ловить поодиночке, — пробормотал Ричард, разглядывая улицу из окна, но через секунду резко развернулся. — Подожди, ты пойдешь со мной?! — Да, — не позволяя себе сомневаться и отгоняя липкий страх подальше, девушка твердо кивнула. — Так будет быстрее. — Тебе не нужно, не заставляй себя. Я могу сбегать один, туда и обратно, — он хотел прикоснуться к плечу сестры, но та отшатнулась. — Туда и обратно… как в прошлый раз? — припомнила Сара, и Норт поперхнулся воздухом. Да, тогда он совершенно забыл о том, как клятвенно уверял Сару, что вернется быстро, поглощенный Элиасом и его руками, что впервые обняли его в ответ. Еще пара подобных случаев в копилку невыполненных обещаний, и ее даже не нужно будет разбивать — сама лопнет. кажется, ты просто не способен держать слово Полностью униженный и уничтоженный, Рич схватился за горящие от стыда щеки и тихо застонал; сестра вперила в него осуждающий, больной взгляд, и недовольно, даже немного разочарованно прикрыла глаза. — Пошли п̶о̶к̶а̶ ̶м̶н̶е̶ ̶х̶в̶а̶т̶а̶е̶т̶ ̶м̶у̶ж̶е̶с̶т̶в̶а̶ ̶н̶е̶ ̶п̶е̶р̶е̶д̶у̶м̶а̶т̶ь̶, — Сара втянула воздух сквозь сжатые зубы и заставила себя последовать за Нортом. Она еле переставляла налившиеся свинцом ноги, за каждым чертовым поротом темных коридоров страшась наткнуться на… он слишком громкий, слишком безумный, в эти расширенные зрачки невозможно смотреть от смеха звенит в ушах — Я видел, как ты смотрела на меня, сучка. Ты всегда об этом мечтала, признайся! — Вайсс говорит это с убежденностью фанатика, и Сара… тоже начинает верить? убирайсяизмоейголовымразь — Эй, — брат схватил ее за плечо, останавливая прежде, чем она заденет угол стены плечом. — Ты чего? Я же говорю, если тебе хочется посидеть в тишине или поспать… — Заткнись, — девушка помотала головой, будто повторяя за ним, и пошла дальше, смотря только перед собой. Нежелание выходить наружу, из безопасной комнаты, было ужасно глупым, она понимала это… какой-то частью мозга. Но все остальное, — сердце и инстинкты, искалеченное сознание, — вопили об опасности. Сара не хотела видеть мир, не хотела больше находиться в нем, потому что существование внезапно стало тяжким бременем, но знала, что иначе нельзя. Ричард выдержал, выдержит и она. Она ведь ничем его не хуже, правда? Стоило Норту открыть дверь, как его волосы взъерошил пронизывающий до костей ветер. Девушка вздрогнула и запахнула куртку, брат предложил ей свою, но она грубо отказалась: — Дурак, что ли? Не стой столбом! Чем быстрее все сделаем, тем скорее вернемся! Рич кивнул и, осмотревшись, резко свернул налево. Очень самонадеянно было бы говорить, что он начал ориентироваться в этом месте, но в голове вырисовывалась все более четкая карта: само здание, лазарет, ангары… небольшой полигон, куда они и направлялись. Ричард был уверен, что им нужно в ту сторону: видел, как утром подчиненные Элиаса бегут в ту сторону, а еще слышал… синхронный, очень нервирующий топот. Подобные звуки заставляли нутро сжиматься, хотя и серьезной причины для этого не существовало, — Рич был на параде лишь однажды, кажется, лет семь назад, в свои двенадцать. Наверное, в этом и было дело: он, маленький и глупый, так сильно испугался, что запомнил это на всю жизнь. Левой-правой, нужно лишь повторять до бесконечности. Сколько же грандиозного пафоса было в словах представителей из отдела кадров министерств пропаганды, что вещали из громкоговорителей, рассказывая о парадах в столице. У Норта впервые появилась возможность увидеть масштаб этого грандиозного события воочию. Сколько же охраны, железных ограждений и оружия, — будто это не праздник в честь начала Пограничной войны, а начало чего-то ужасного. Тысячи одинаковых, полностью обезличенных людей, одновременно опускающих ноги на асфальт. Солдаты, шагающие на войну под «взовьется орел над страною родной». Солдаты, шагающие на встречу своей смерти. Парень едва не споткнулся, идя слишком быстро, и схватил сестру за руку, когда перед ним раскинулось огромное пространство пустого бетонного поля. Он помотал головой и постарался отвлечься. Это — не парад, и бояться нечего, как бы ни казалось иначе. Это — суровая строевая подготовка «мертвецов», и в голову уже начали закрадываться мысли о том, что приходить сюда не стоило. Можно же было подождать до завтрака, правда? Теперь поздно сомневаться. И Ричард, и прячущаяся за его спиной Сара завороженно следили за номерными солдатами, которые показывали чудеса единения. Пока одни стояли ровными рядами, другие тренировались: левой-правой, левой-правой, все знали свои места и легко подстраивались под товарищей. Восьмой маршировал впереди всех и задорно отдавал команды, перекрикивая шум: — Смир-рна! — рявкал капитан, и все тут же замирали, поворачивались, делали круг, расходились, и все начиналось сначала: левой-правой, левой-правой… — Нихуя себе, — прошептал Рич, пораженный. Он никогда не видел ничего подобного, и честно не знал: поражаться ему или кривиться в отвращении. — Кажется, они заняты… — неуверенно промолвила Сара, обводя глазами всех солдат, но неуклонно возвращаясь к Кристиану. — Хочешь вернуться? — Нет, глупо отступать, раз уж пришли… Норт не дослушал и прежде, чем она успела бы его одернуть, хрипло заорал и помахал рукой, привлекая к себе внимание. Сразу же ощутив на себе взгляды сотни людей, он поежился, но твердо стоял на ногах, когда отвлекшийся от тренировок Восьмой, приказав остальным продолжать, направился к ним бодрой походкой. — Это невежливо, — он одернул расстегнутую куртку и засунул руки в карманы. — Вот так приходить и прерывать нас. Скажи спасибо, что ты здесь на особом счету. Гурковец тяжело дышал, его челка была мокрой от пота, но уставшим он все же не выглядел. Простая полевая форма была гораздо менее вычурной и создавала ощущение безопасности. — Ну? — Крис приподнял разделенную шрамиком бровь. — Чего надо? — Где, — парень сглотнул и сжал… попытался сжать кулаки, чувствуя, что руки снова перестают его слушаться. — Где можно достать форму? — На складе, — военный перенес вес на одну ногу и упер носок сапога в землю. — А что? — Нам нужна новая одежда, — враждебно буркнул Рич, сложив руки на груди. Некоторое время Вайсс с интересом рассматривал его, а потом широко ухмыльнулся, переводя взгляд на Сару: — Зачем? Ей и эта кофточка идет, я думаю, — и облизнулся так мерзко, что девушку затошнило. — Такая обтягивающая… — Если ты сейчас не закроешь рот, я тебе въебу, тварь, — зарычал Ричард, но в ответ получил только хихиканье. — Твой командир узнает, что… — Да шучу я, боже, — закатил глаза капитан, недовольно цокая. — Ябеда, блять. Вон там, за домом, двухэтажное здание. Стукните Девяностого и скажите, что хотите приодеться, он все утроит. У меня нет времени. Он развернулся и ушел, напоследок кинув на Норта неприязненный взгляд. Только тогда Сара осознала, что задержала дыхание, и шумно выдохнула. — Вот ублюдок. Идем, Сар, тут делать нечего, — зная, что «мертвецы» перешептываются и любопытно заглядываются на нежданных гостей, Рич поспешил убраться с поля, которое его так угнетало. Восьмой не обманул, и вскоре брат с сестрой оказались на складе. На входе, за заваленным бумагами столом сидел парень, который и был Девяностым. Он, кажется, бессовестно отлынивал от строевой подготовки и спал на рабочем месте, но Ричард не стал его бить — только прикрикнул, чтобы разбудить: — Эй! Нам нужна форма! Солдат разлепил уставшие красные глаза и уже хотел было вскочить, но, не увидев никого, кроме двух гражданских, заметно расслабился. — Форма? Зачем? — на вид он был ровесником Уэйнрайта, но Норт не брался угадывать чужой возраст. — Командир не приказывал… — В нашей одежде уже невозможно ходить, — настоял Рич уверенно. — Восьмой сказал, что мы можем прийти сюда и получить новую. Он же тоже может приказывать? Девяностый взлохматил короткие русые волосы и нехотя согласился с логичностью доводов. Он провел Нортов в небольшую комнату и начал неаккуратно копаться в железных шкафчиках. На Рича форма нашлась быстро: немного затертая на коленях и жутко помятая. Парень подозревал, что она тоже осталась от кого-то, теперь уже неживого, и потому мешкал. Сара неловко переминалась с ноги на ногу, ожидая, что ее размера просто не будет, но, к своему удивлению, получила из рук военного определенно точно женский комплект. «Неужели среди номерных есть девушки?» — она преберегла эти мысли при себе, но сердце гулко, облеченно забилось. Такой же удивленный Рич задал вопрос вслух, но Девяностый почему-то неопределенно пожал плечами и ничего не ответил. —Ну и… — после долгих колебаний Норту все же пришлось натянуть на себя форму, он покрутился перед зеркалом, а потом повернулся к сестре. — Как я выгляжу? — Нормально, — Сара прищурилась и кивнула, застегивая последние пуговицы. Ботинки они решили оставить, потому что в сапогах, которые им предложил солдат, с непривычки было крайне неудобно. — Они на самом деле железные, просто кожей сверху покрыты, — пошутил Девяностый и стукнул набойником на каблуке по полу. — Пятка до кости протирается. — Не-не, спасибо, не нужно, — отмахнулся Рич, собирая старую одежду в кучу. — У нас уже есть обувь. — До свидания, — вежливо попрощалась Сара, но солдат только невнятно угукнул и снова устроился на столе, мгновенно проваливаясь в сон. — Хорошо устроился, — буркнул Ричард, ни к кому не обращаясь; сестра задумчиво хмыкнула: — Все еще не хочешь носить форму? — язвительно осведомилась она, двигая руками и убеждаясь, что ее новая куртка гораздо удобнее прошлой. — А столько было криков… — Ой, не шуми, — парень прикусил губу и улыбнулся. — Я же признал свою ошибку. Все не так уж и плохо… О том, что он теперь почти не отличается от подчиненный майора, Норт старался не вспоминать. * * * Ричард сидел у окна достаточно долго, чтобы заметить проходящего через КПП Элиаса едва ли не сразу. Он тихо, чтобы не разбудить задремавшую сестру, собрал раскиданную по комнате одежду, свернул ее в ком и вышел, прикрыв за собой дверь. Вечером, когда по расписанию наконец-то наступал отдых, «мертвецы» предпочитали сидеть в комнатах и заниматься своими делами, а не разбредаться по отгороженной от мира забором территории. Это была отличная возможность встретиться с майором и провести с ним время… наедине. Они встретились у входа: Уэйнрайт, поправляющий часы на руке, и Рич, напряженно улыбающийся. Офицер странно посмотрел на форму, в которой тот теперь ходил, но ничего не сказал, только дернул шрамированной щекой и заложил руки за спину. — Ты пришел. Спасибо, — выдохнул парень и поднял взгляд на грязно-оранжевое от заката небо. — Я, правда, не думал, что ты сможешь так быстро… — У меня появилось свободное время, — уклончиво ответил гурковец, облизав потрескавшиеся губы. Норт проследил за его языком и смущенно кашлянул. — Мы можем… отойти куда-нибудь? — он повертел смятую одежду в руках. — Мне нужно кое-то сделать. У тебя есть зажигалка? Почему-то Ричард был уверен, что нет, ведь ни разу не видел майора курящим, но тот спокойно вынул из кармана нужный предмет, вопросительно склонив голову: — Зачем? — Ну… нужно, — Рич помотал головой и призывно махнул рукой, схватив протянутое. — Пошли. Они направились на полигон, где еще при свете дня парень приметил трибуны — длинные деревянные скамьи в три яруса, на которых солдаты отдыхали между тренировками. Небо становилось все алее, пока Норт и майор молча шли по полю, мир заливался зловещим кровавым светом. Через некоторое время они оказались у цели: Элиас остался стоять у трибуны, Ричард же, отойдя в сторону, бросил одежду на асфальт и принялся щелкать зажигалкой. Получилось с третьего раза: он поднес огонек к ткани и держал рядом некоторое время, наблюдая, как ее постепенно охватывает пламя. Когда очаг возгорания стал достаточно большим, он вернулся к Уэйнрайту. — Сестра попросила, — ответил на невысказанный вопрос парень, усаживаясь на скамью и призывая военного сделать то же самое. Майор не двигался секунд пятнадцать, и Рич нетерпеливо ерзал, ожидая его решения. Глубоко вздохнув, офицер все же присел рядом — на самый край, — и сложил руки на коленях. Норт весело хмыкнул и придвинулся чуть ближе, наслаждаясь чужой, такой милой нервозностью. Молчание было комфортным, как всегда. — Зачем твоим подчиненным столько маршировать? — вдруг спросил Ричард, нарушив тишину. — Парады же не каждый день устраивают. — Для поддержания дисциплины, — Элиас посмотрел на него снисходительно. — Разве нельзя потратить эти часы на… отдых? Или что-то более полезное? — не то что бы Рич волновался за номерных, но ему стало интересно. — У солдат должно быть как можно меньше свободного времени, — уверенно отчеканил военный. — Ты действительно так считаешь..? — Да. — И... это ты приказываешь им тренироваться с утра до ночи? — Да. Норт хмыкнул и недовольно повел плечами. То, как серьезно и бескомпромиссно Уэйнрайт говорил, не могло не настораживать, но беспокоиться об этом не хотелось. Хотелось… хотелось… Он не мог понять, куда деть свои руки: тоже хватался за колени, просовывал их между ног и складывал на груди, но ничего не помогало. Это было так неловко, но непреодолимое желание сесть поближе и сделать что-нибудь заставляло кожу чесаться. В конце-концов Ричард не выдержал. Подгадав момент, он, сцепив пальцы в замок, быстро, чтобы Элиас не успел воспротивиться, опустил голову ему на плечо — так нежно и мягко, будто работал с хрусталем. Майор ощутимо вздрогнул, мгновенно напрягся и сжал ткань брюк, но… продолжал сидеть, как ни в чем не бывало. Его потряхивало, на щеках выступил почти невидимый в сумерках слабый румянец. Рич долго всматривался в поблекшую и выцветшую, но все еще такую заметную татуировку на шее, однако вскоре опустил взгляд на сгорающую одежду, не желая забивать себе голову. В сгущающейся тьме танцующий огонь выглядел красиво, от него отлетали искорки, быстро тухнущие и исчезающие навсегда. Наблюдать за ними в таком абсолютном спокойствии, рядом с Элиасом, было даже… приятно. От близости щемило сердце, кончики пальцев кололо. Холодный ветер, гоняющий тучи, больше не беспокоил.