Не(без)надёжен

{} Возможно, это оказалось не лучшей идеей, — так полагаться на свое самообладание. Возможно, все с самого начала было обречено на провал, но, в любом случае, отступать теперь поздно. Элиас никогда не видел в себе достаточной смелости для по-настоящему удивительных поступков, но его, по крайней мере, научили не признавать поражений. Самый мудрый и полезный урок из всех. Где бы он сейчас был, если бы размышлял над каждым своим шагом? вперед, только вперед, пока тело не свалится от усталости если задание выполнено не до конца, значит — вообще не выполнено они все должны умереть, не смей сомневаться Вбитые в подкорку мозга установки помогали держать лицо в любой ситуации, но Уэйнрайта не покидало ощущение, что он делает нечто… неправильное. Запретное, незаконное, мерзкое, как предательство. Кому он сейчас собрался врать? Кто дал ему это право? Разве он однажды уже не поплатился за желание сделать все по своему, решив, что у него есть привилегия выбирать? хватитхватитпожалуйстахватит любое движение приносит боль, но кричать нельзя, иначе агония будет длиться дольше руки не чувствуются, спина онемела, шея больше не держит безвольно болтающуюся голову эмоции, сожаления, желания, слабости, горе — все медленно исчезает… Нет, нет, это другое, это… не нужно вспоминать. В конце-концов, пока он говорит достаточно убедительно, все будет хорошо. Достать новые документы не так уж и сложно, нужно лишь получить разрешение на посещение министерства. Главное, что Ричард будет в безопасности, наверное, начнет улыбаться чаще и… с̶к̶а̶ж̶е̶т̶, ̶ч̶т̶о̶ ̶т̶ы̶ ̶е̶м̶у̶ ̶н̶у̶ж̶е̶н̶, ̶е̶щ̶е̶ ̶р̶а̶з̶ — Так что ты хотел? — голос, такой знакомый голос одного из Них, посылающий по коже толпы мурашек. Кончики пальцев начали холодеть. Размеры этого места всегда навевали тошноту. Высокие потолки, мощные колонны, что их подпирали, серые стены, полное отсутствие окон и ослепляющий свет множества ламп, от которого не спрятаться: тяжелая атмосфера заставляла чувствовать себя маленьким и беспомощным. Пол был таким чистым, что в нем можно было увидеть отражение — Элиас старательно всматривался в него, не поднимая взгляд. В этот раз он встал ровно туда же, куда вставал все эти годы, и на пару секунд забылся. — Будешь молчать? — легкая усмешка и приподнятая бровь, но гурковцу все равно хочется провалиться сквозь землю. — Никак нет. Уэйнрайт начал говорить, выдергивая нужные слова из заранее подготовленной речи. В голове не осталось ничего лишнего, как бывало всегда, когда он излишне сосредотачивался. Должно быть, его лицо можно было назвать спокойным, а поведение — уверенным. Однако с каждой новой ложью сердце сжималось сильнее, билось так гулко и больно, что становилось трудно глотать. Сомневаться нельзя, но… насколько еще хватит его выдержки? — …задание выполнено, я писал рапорт, однако некоторые проблемы вынудили меня принять определенные меры… Майор сжимал свое заключенное в холодный металл запястье и изо всех сил пытался справиться со своими страхами. В этом мире осталось не так уж много вещей, которых он боялся по-настоящему, и… что ж, Они всегда были исключением. Все его существо противилось тому, что он делал сейчас, и данная когда-то клятва верности звучала в голове, как набат, заставляя затылок болеть. предательпредательчертовпредатель что Они сделают, если узнают? это низко, ты не должен этого делать, ты должен быть послушным сдайся сейчас, и, может, в этот раз будет не так больно… Контролируй он себя чуть менее хорошо, и его ноги наверняка задрожали бы. Он не делал ничего подобного раньше, даже не думал, но сейчас… сейчас все зашло слишком далеко, да? Элиас сделал выбор тогда, у поезда, сказав Норту свое имя. А еще… он нужен Ричарду правда..? нуженнуженнужен — …один человек здесь, в Зоне 1. Ему нужны документы… — Нулевой, — Он сложил руки на груди и нахмурился. Уэйнрайт незаметно сглотнул. Боже, он знает этот тон, знает, что случится дальше, и… Тяжело заставить себя продолжать говорить. Тяжелее, чем он предполагал днями ранее. — О чем ты? — Я… из-за действий моих подчиненных пострадало некоторое количество… невиновных людей. Это был самый тяжелый случай, и я решил, что квалифицированную помощь ему смогут оказать только в столице… — Ты решил? — так сложно смотреть в глаза облаченному в белый медицинский халат человеку, но Элиасу приходится. — С каких это пор ты что-то решаешь, а, Нулевой? — Защищать гражданских — долг любого военного… — О, хорошо. Думаю, твое непосредственное начальство будет радо это услышать. Майор ожидал этого, но все равно вздрогнул, когда тело прошил разряд. Раз, два, три… короткая передышка, и снова: разряд. Раз, два… В этот раз вышло дольше — Он, наверное, действительно разозлился. Элиас старался дышать размеренно, прикрыв глаза, но легкие сковывало судорогой. Когда, казалось, все закончилось, он все же решился добавить, негромко бормоча заплетающимся языком: — У него… сестра. Ей тоже нужно… Это был предел. После еще нескольких ударов током у Уэйнрайта потемнело в глазах, сердце сжалось, и он согнулся, стискивая зубы: колени больно ударились о пол, горло сдавил невидимый обруч. На идеально чистый кафель упало пара капель слюны. — Что за ненужное сострадание? Как странно, что оно осталось в тебе… до сих пор, — кровь шумела в ушах, заглушая звук шагов. — Наверное, мы что-то упустили в твоем воспитании. Держа болезненно дергающуюся, совсем одеревеневшую ладонь и видя перед глазами лишь чужие начищенные сапоги, Элиас изможденно кивнул. — Твоя работа — выполнять приказы и ничего больше. Жаль, что ты до сих пор не усвоил это. Выглядя раздраженным, Он потер переносицу и тяжело вздохнул, свысока разглядывая сидящего на полу солдата. — Ты не подумал о последствиях, а, Нулевой? Вроде, стратегия — твоя самая сильная сторона, но я в который раз убеждаюсь… Он так и не договорил, махнув рукой. Уэйнрайт хотел что-то сказать, но только невнятно захрипел, сдерживая кашель. — Иерархия, Нулевой, иерархия! Мы отвечаем за таких, как ты, и из-за подобных выходок нас всех… Глаза мужчины забегали, засверкали, выдавая очевидное опасение — за себя и свою голову. — Ладно… ладно. Не стоит беспокоить важных людей из-за таких пустяков. Где сейчас этот человек? В одной из больниц? Отдашь ему направление в минвыдачи и отправишь в свободное плавание. Не хватало еще создавать лишний шум из-за какого-то гражданского. Нервно вздохнув, Он приказал подниматься, и майор встал, убирая дрожащую от жгучей боли руку за спину. Идти было так трудно, словно на ноги надели железные кандалы. — Считай это подарком за хорошую службу и будь благодарен, — усмехнулся мужчина, поглядывая на плетущегося за ним офицера. — Не все будут так добры к тебе. — Так… точно. — Не думай, что этот спектакль меня разжалобил. В следующий раз ты так легко не отделаешься. {} — Откуда ты это взяла?! — Ричард сложил руки на груди, пораженно разглядывая разложенное на кровати барахло, пока Сара слабо, но удовлетворенно ухмылялась. — Попросила, — она покачала головой и недовольно щелкнула языком, когда иголка выпала из ее пальцев. У нее на коленях, на одеяле, лежали спутанные в разноцветный клубок нитки. В небольшом на вид, похожем на кошелек швейном наборе оказалось все самое необходимое для починки вещей в походных условиях, и девушка не могла нарадоваться такому изобилию. Ей больше не придется волноваться за сохранность своих вещей, хоть одна хорошая новость за последнее время! Ричу она, конечно, не собиралась раскрывать секрет своего богатства. — Попросила?! — продолжал негодовать парень. — Я тоже просил! Почему тебе дали, а мне нет?! — Я… лучше подбираю слова? — Сара скривилась, так и не сумев сосредоточиться на деле. — Хватит кричать, ничего не случилось. — Да как не случилось, если случилось! — Норт запрыгнул на соседнюю кровать, и та заскрипела, зля девушку еще больше. — Как так получилось, что к тебе относятся лучше, чем ко мне? Ты даже из комнаты не выходишь! Или я чего-то не знаю?! «Ага, так я тебе все и рассказала». — Может, им не хватает женского внимания, — мрачно буркнула она, прикусывая щеку. — Не говори под руку! Она уже не знала, всегда ли Рич был таким невыносимым, или ее собственный характер испортился, но находиться в одном помещении с постоянно мечущимся из стороны в сторону, что-то болтающим и дурачащимся парнем было все тяжелее, работать же не получалось вовсе. Все же кое-как зашив штанину и скептически осмотрев результат, до крайности сердитая Сара легла, демонстративно накрылась одеялом и отвернулась, перестав слушать брата. Тот опешил и наконец замолчал, но его замешательство, к сожалению, продлилось недолго: — Я не понял, что за неуважение?! — Ты меня бесишь, — прошипела девушка, ворочаясь. — Ни секунды помолчать не можешь, даже на месте посидеть, дай мне хоть каплю покоя! Грубо и неприятно. Пытающийся приободрить ее своим веселым поведением Ричард обиженно засопел и больше ничего не говорил, а потом и вовсе решил уйти, предоставив Сару самой себе. — Приятного отдыха. Он хотел хлопнуть дверью, но в последний момент придержал ее и аккуратно прикрыл. Горькая злость разливалась в сердце, но ее удавалось сдерживать. Ведь никто не виноват в этих ссорах, в плохом настроении и темном желании разрушить все окончательно. Только… жизнь? То, что она сделала с их семьей. Иногда Ричу казалось, что, как бы сестра ни убеждала его в нормальности ее поведения, как бы ни ухмылялась и ни шутила, она отдалялась все больше и больше. Справедливо было оставить человека в покое, если он устал от твоего присутствия, но Норта такой вариант никак не устраивал. Он подумал, что поговорит с Сарой позже, ближе к ночи, когда она уже не сможет от него отвязаться, а пока проветрит голову и навеет себе правильный, меланхоличный настрой. Поскольку «мертвецы» были заняты тренировками с тяжелой техникой на соседнем полигоне, Рич выбрал знакомый маршрут и отправился к трибунам. По пустому бетонному полю гулял свистящий ветер: парень лег на длинную лавку и, подложив руки под голову, стал наблюдать за облаками. Что бы там сестра не говорила, но гиперактивным идиотом он перестал быть… довольно давно. Потерял того себя, наверное, где-то на этой очень длинной, полной страданий дороге. Иначе не смог бы вот так без единой эмоции на лице смотреть в никуда. Это было похоже на глубокую задумчивость, но, на самом деле, в голове не было вообще ничего. Просто… как же ему все надоело. Норт собирался лежать так, пока сюда не вернутся солдаты, а потом пойти поискать какое-нибудь другое уединенное место, но его планам не суждено было сбыться. Пусть уже наполовину засыпая, но он все равно смог заметить темную фигуру Уэйнрайта, направляющуюся к нему. Это было… странно. Они не договаривались встретиться так скоро, тем более в первой половине дня — слишком рано для занятого майора. Однако это точно был он, Рич не смог бы не узнать его белые волосы. Так в чем же причина этого внезапного визита? Радуясь, но все еще ощущая полубессознательную тревогу, парень быстро поднялся, поправил задравшуюся куртку и направился к гурковцу, не сдерживая улыбки. Стоило подойти чуть ближе, как сразу стало понятно, что что-то не так. Элиас был слишком бледным, через его нездорового серого оттенка кожу просвечивали темные вены. Глаза были такими уставшими, что Норт неуютно поежился, — под ними залегли синяки, а сам взгляд… пустой, бессмысленный взгляд, застывшее маской лицо, полное безразличие неужели все началось сначала? Это было ужасно. Рич неловко остановился перед офицером и скрестил руки на груди в защитном жесте, пытаясь понять, что же произошло. Это был уже не шаг назад — целый прыжок. Даже тогда, в самую первую их встречу, он не был… таким. Ричард будто смотрел на полностью чужого человека, и это пугало до цветных пятен перед глазами. — Завтра ты и твоя сестра должны получить документы в Министерстве выдачи, — безэмоционально сообщил гурковец, расфокусированно смотря перед собой, и Норта, до которого не сразу дошел смысл сказанного, передернуло. — А… — Я буду сопровождать вас. Документы, наконец понял Рич. Уэйнрайт, кажется, выполнил свое обещание, и этому стоило радоваться, однако голова парня была полна беспокойства за нечто совершенно иное. — Ага, я понял, — помотал головой он, отмахнувшись от ненужных мыслей. Вдруг пришло очень ясное осознание, что в данный момент перед ним стоит куда более серьезная и важная, чем какие-то бумажки, проблема: Элиас. Чертов Элиас, которого нужно вернуть в реальность. — Пошли? Чего здесь стоять, еще ветер продует, — Ричард неловко хихикнул и, взяв военного за рукав, потянул в сторону трибун. Тот пошел за ним абсолютно безвольно, как кукла. «М-да. Плохо дело…» Рич усадил майора на лавку и сел рядом, заглядывая в голубые глаза. Немного расширенные зрачки, заторможенные движения и неестественно апатичное поведение в итоге навели на мысль, что Уэйнрайт… принял что-то? Люди, даже такие, как Элиас, просто не способны вести себя так. По крайней мере, не должны быть способны. — Эй… ну… как дела? — поняв, что вопрос до ужаса глупый, Рич скорчил болезненную гримасу и почесал затылок. Гурковец молчал, значит, говорить нужно было ему. Он и заговорил, ведь осознал, что иначе ничего не изменится. Ему было до зубного скрежета неприятно видеть майора настолько неживым, и желание помочь, поддержать, позаботиться разгорелось ярким огнем. Раньше Рич точно отпирался и сопротивлялся бы, но теперь он мог честно признаться, может, даже вслух: ему хотелось вернуть своего Элиаса обратно. — …Сара, оказывается, где-то достала эти нитки и весь день пыталась их распутать, но не вышло… Она точно ходила куда-то, но мне ничего не рассказала! Сестра, бля, называется… А еще я видел, как твои солдаты играют в мяч, весело наверное… Помогало слабо: Уэйнрайт, кажется, даже не слушал. В отчаянии Ричард сжал кулаки и ненадолго замолчал, обдумывая ситуацию. Офицер же, не дождавшись продолжения истории, медленно стянул фуражку с головы и положил ее к себе на колени, — его волосы тут же растрепались. — Что… что случилось? — в конце-концов выдавил Норт, не зная, что делать. — Почему ты такой? Майор, конечно, не ответил, и парень схватил его за руку, ища тактильного контакта. Элиас едва заметно вздрогнул и дернул щекой — Рич почти физически ощутил, как ему больно, но все же не отпустил его запястье, внезапно найдя ответ на свой вопрос. Немного подняв рукав рубашки, он увидел ожог: опухшее запястье, разросшееся на половину предплечья покраснение и сухая, потрескавшаяся кожа. Серьезная травма. Не похоже, что случайная. — До сих пор болит? — пробормотал Ричард пораженно, пока что не решаясь узнать причину ее появления. Пока что. Элиас отрицательно качнул головой, заставив Норта закатить глаза. Он аккуратно отпустил раненую руку и придвинулся еще ближе, с молчаливого разрешения приобнимая гурковца за плечи. — Все будет хорошо. Не очень убедительная поддержка, но Рич не придумал ничего лучше. Уэйнрайт тяжело вздохнул и, чуть расслабившись, сгорбился, словно неподъемный груз придавливал его к земле. Ричард постоянно оглядывался по сторонам, опасаясь, что кто-то может прийти и помешать им, но никаких нарушителей режима не наблюдалось. «Мертвецы» на тренировке, Сара в комнате. Только два человека на этом огромном поле. — Ты ведь мог и не приходить… Видя, что простые слова не действуют, и разрываясь на части от окутавшей теплом хрупкой влюбленности и настоящего страха, — не за свое, а за чужое состояние, — Рич послушал свое слишком быстро бьющееся сердце и подался вперед, чтобы коснуться губами изуродованной длинным шрамом щеки. Он, кажется, давно хотел сделать это, и теперь не мог не улыбнуться, ощущая дрожь — свою и чужую. В существование этой близости между ними было так сложно поверить, и все же по коже бежали приятные мурашки, когда парень делал что-то подобное. Держал за руку, обнимал. Теперь вот еще и целовал в щеку… Вряд ли Элиас позволял такое кому-то еще. Ричарду, по крайней мере, очень хотелось так думать. — …но я рад, что ты здесь. Правда. Стало немного лучше: майор наконец посмотрел Норту в глаза, проморгался, — взгляд стал чуть более осмысленным, более… человеческим. Некоторое время Уэйнрайт сидел без движения, пытаясь понять то, что произошло, пристально смотрел на Рича, почти не моргая… а потом встал слишком резко, чтобы его можно было остановить. — Завтра утром, в одиннадцать, вы должны быть готовы. Я не буду ждать. Ошарашенный резкой сменой настроения парень не попытался задержать гурковца, только посмотрел так обиженно, словно его предали, и горько вздохнул. Офицер ни разу не обернулся, но, по крайней мере, шел, не шатаясь. Миссия была успешной… или полностью провалилась? Ричард застонал и, уперев локти в колени, спрятал лицо в ладонях. У него разболелась голова и, что еще хуже, противно заскребло на душе. Наверное, он никогда не сможет научиться понимать Элиаса… понимать таких сложных людей вообще.