Не(без)надёжен

Боль оставляла на языке горький, неприятный привкус. Ричард сидел, выпрямив спину и вцепившись в колени побелевшими от напряжения пальцами, пока Тридцать Девятый обрабатывал его травму. Нос оказался не сломан — просто сильно ушиблен, но легче от этого не становилось. — Вот так, — Рейн наклеил на кожу пластырь, и у парня появилось странное ощущение дежавю. — Все не так уж и плохо. Через пару недель будешь, как новенький. — Поговорили, бля, — Норт аккуратно потрогал ноющую переносицу. С воткнутыми в ноздри ватками он раздражающе-противно гнусавил. — Что б я еще хоть раз его о чем-то попросил. Младший лейтенант подозрительно прищурился и сложил руки на груди. Обычно он готов был лечить что угодно, совсем не интересуясь причинами появления ранения, но сейчас они были, кажется, очевидными. Все «мертвецы» точно знали, с кем Ричард проводил время и кто является источником его плохого настроения. Откуда, интересно? — И что ты ему сказал? — Что? — не понял Рич, хмурясь. — Командиру. Все видели, как он уходил, а потом ко мне заявился ты, и тут трудно не догадаться. Просветишь, что произошло? — Я не… — Норт запнулся, опустив взгляд. Рассказывать про то, что произошло, было стыдно. — Мы немного… поругались. Это не важно. — Поругались? — насмешливо фыркнул медик. — Ну-ну. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы он настолько сильно разозлился. — Мне сейчас не до этого, Рейн, — грубовато огрызнулся Рич. — Если хочешь узнать, спроси у него! — Не трогай пластырь, я не буду тратить на тебя лишний! — солдат перегнулся через стол и шлепнул парня по руке, заставив того зашипеть. — Ты что, ребенок? — Ну хва-атит! — повысил голос Норт, когда его слабое место снова потревожили. Очень строгий и недовольный Элиас в его голове презрительно поджимал губы… — Значит, все серьезно, — кивнул сам себе Тридцать Девятый. — Не хочешь, не рассказывай, ладно. Просто я удивлен. Командир редко применяет… рукоприкладство. — Редко? То есть, иногда все же применяет? — парень схватился за стул, на котором сидел, чтобы сдержать порыв почесать нос. — Было дело. Рич приподнял брови, наблюдая, как меняется Рейн. Его лицо бледнеет, пальцы снова начинают отбивать незнакомый ритм, зрачки расширяются. В глазах сверкает… не ненависть, но какая-то глубоко подавленная злость, даже страх. Норт понял, что это очень глубокая и темная яма, в которую он не желал спускаться, поэтому тема разговора быстро сменилась. Ему не хотелось знать, что Уэйнрайт делал с этим солдатом, неведомые стороны личности погрязшего в войне человека… — Спасибо за то, что залатал меня, — в конце-концов поблагодарил Ричард, и его настоящая улыбка сверкнула, как солнечный зайчик. — Благодари не меня, а того, кто приказал следить за твоим здоровьем, — Тридцать Девятый ухмыльнулся в ответ, хихикнув на возмущение своего… товарища? Друга? Единственного человека, который так часто называл его по имени. — Эй! Неужели у тебя нет ни капли желания заботиться обо мне?! — Оно существовало ровно до тех пор, пока ты не начал ныть и переговариваться со мной. — Врачи должны принимать своих пациентов такими, какие они есть! — Скоро это желание пропадет даже у твоей сестры, не испытывай судьбу. — Я понял твой план, но ты не сможешь повлиять на мою самооценку. Уходя, Ричард показал Рейну неприличный жест, а тот только покачал головой, отказываясь вестись на провокацию. Когда его жизнь успела стать такой насыщенной разнообразным общением? Рич действительно умел поддерживать разговор, пусть даже и ничего не значащий. Слова помогали отгонять навязчивые мысли, и Рейн ощущал, что спокойнее переживает даже самые тяжелые приступы паники. куда идти? нигде нет места, никакого спасения немного тяжело, но он все вытерпит какие-то обломки и запах… чего-то, иногда ему кажется, что за ним следят жарко, ужасно жарко, и кто-то смотрит на него сквозь черные щели, его руки такие липкие, засохшая красная корка не отдирается откуда этот отвратительный запах? Откуда… щелк-щелк-щелк Это всего лишь прошлое, оно не имело власти над ним, правда? Сложно было верить самому себе, но Рейн справлялся — шаг за шагом по собственным следам в песке, бесконечная пустыня воспоминаний. Он уже был здесь когда-то? Слова действительно помогали лучше, чем то, что пытался сделать командир. От этой злорадной мысли губы растягивались в тонкой улыбке. * * * Прошло некоторое время, прежде чем Ричард наконец разобрался в себе. Чувства Элиаса все еще оставались загадкой, но он, по крайней мере, понял, что чувствует сам. Среди эмоций не находилось злости, хотя за нос было, конечно, обидно: слушая долгие гневные монологи Сары, принижающие его умственные способности, он вдруг осознал, что вовсе не против сдаться первым и извиниться перед майором. Вот так легко и смело. Сестра говорила, что он заслуживает быть побитым, что лишь силой его можно принудить использовать мозг, и Норт впервые соглашался с ней, молчаливо принимая все оскорбления. Было неприятно это признавать, но только получив по лицу Рич задумался о том, что делает что-то неправильно. Для человека, решившего брать ответственность за других и менять эту страну к лучшему, он ведет себя как-то поразительно беспечно и импульсивно. В этом ли вообще проблема? С Элиасом нужно быть аккуратным, иначе он сразу замкнется в себе и скроется за щитами холодного безразличия. Неужели так сложно запомнить одно простое правило? — Мне нужно попросить у него прощение, да? — Ричард обнял себя за плечи, смущенно поглядывая на Сару. — Он мне не нравится, ты знаешь, но тут я на его стороне, — девушка закатила глаза, привычно кутаясь в одеяло. Она знала всю историю целиком. — Ты часто ведешь себя, как засранец, и если ты хочешь, чтобы я тебя уважала, ты обязан… — Я понял — мягко отмахнулся Рич, помотав головой. Что ж, ради Уэйнрайта он готов был признать ошибку. Это тоже что-то значит, верно? Далеко не каждый человек может заставить его отступиться от своего упрямства. Пришлось подождать еще несколько дней, прежде чем получилось встретиться с майором снова, и Норт едва удержался от того, чтобы схватиться за больную переносицу: Элиас опять выглядел нездоровым. Сомнения в том, что он принимает что-то, когда нервничает, полностью отпали. Ну что за напасть?! — Эй, — парень махнул рукой, неторопливо приближаясь к офицеру. Тот стоял недалеко от бетонного забора и напряженно перебирал прикрепленные к строгой черной планшетке листы бумаги. Он как раз шел от одного из ангаров, но, видимо, вспомнил что-то очень важное по дороге, и теперь почти беззвучно шептал ругательства, хмурясь. Это было бы довольно забавно и мило, если бы не бледность лица и красные от недосыпа глаза. Почему Ричард вообще беспокоится о том, сколько Элиас спал за последнюю неделю? Разве они настолько близки? Сердце трепетало, потому что Норт знал ответ. Знал и принимал его, наконец-то. — Ты сказал, что мы поговорим, если у меня будет желание, — издалека начал парень, наблюдая за насторожившимся Уэйнрайтом. — Так вот, я хочу поговорить. — О чем? — майор вперил пристальный взгляд в пластырь на носу Рича. — О… нас. О том, что случилось. Выслушаешь меня? Элиас кивнул, с трудом отворачиваясь. Ричарду показалось, что его рука задрожала, но он справился с собой слишком быстро, чтобы это показалось странным. — Так и будем стоять посреди дороги? — Да. Мне придется возвращаться, потому что я неправильно заполнил третий столбец… — пробормотал гурковец, и досада в его голосе развеселила Норта. Они отошли в сторону, и Рич собирался с мыслями, разглядывая немного помятого и уставшего майора. Расстегнутый воротник не скрывал остро выпирающую косточку ключицы, и… — Я хотел… Норт облизнул губы и внезапно сделал шаг ближе. Быстрее, чем Элиас успел бы возразить, его руки потянулись, чтобы застегнуть последнюю пуговицу рубашки. Офицер застыл, завороженно наблюдая за неуклюжими движениями парня. — Я хотел извиниться, — выдавил Ричард и, вздохнув, продолжил гораздо более уверенно. Он хотел, чтобы его поступок выглядел зрелым: — За то, что сказал тогда. Мне не стоило вести себя так, я понимаю. Ты был прав, а я ошибся, и мне не хочется, чтобы мы ругались из-за этого. В общем… прости? Я так больше не буду. Вырвавшееся изо рта хихиканье показалось неуместным, и Рич на пару секунд прикрыл лицо рукой, съеживаясь от неловкости. Уэйнрайт молчал, смотря сквозь Норта, и тот не мог решить, хорошо это или плохо. — Ну так что? Простишь? — Да, — ответ был тихим и слабым, Элиас выглядел так, будто у него совсем не осталось сил стоять на ногах, но Рич лишь счастливо улыбнулся, расставив руки для обьятий. — Ну и хорошо. Правда, это был очень глупый повод для ссоры. Мой нос не выдержит повторения. Майор не сопротивлялся, так что Ричард притянул его к себе поближе, бесцеремонно нарушая личные границы. Ему казалось, что Элиас хочет этого, просто не говорит об этом вслух. Какая разница, в любом случае? Молчание — знак согласия! Уэйнрайт дышал прерывисто, неотрывно смотря куда-то в сторону, и постепенно заливался румянцем. Норт только сейчас заметил, как очаровательно розовеют кончики его ушей, и не смог сдержать нежную улыбку. Этот человек чуть не сломал ему нос в порыве холодной ярости. Этот человек сейчас, кажется, умрет от смущения, если они продолжат в том же духе. Слушая собственное гулко бьющееся сердце, Рич аккуратно поцеловал длинный шрам — гораздо ближе к губам, чем все разы до этого. Подобное Уэйнрайт не смог вытерпеть и настойчиво отстранился, давая понять, что это именно та граница, которую он не собирается пересекать. Ричард немного разочарованно выдохнул, но не сильно расстроился, зная, что однажды добьется своего. Ведь все к этому и идет, верно? Уже поздно поворачивать назад, верно? Он не слишком хорошо понимал, почему майор осторожничает, но отчаянно хотел пробиться сквозь так давно выстроенные стены. В конце-концов, мама учила его когда-то, что единственный способ решить проблему — выйти из зоны комфорта, и если Элиас не хочет делать этого сам, то Ричард ему с радостью поможет. — Так что ты там не заполнил? — парень весело ухмыльнулся, смотря на недовольного и растерянного гурковца. — Опять твоя математика? — Это не… — Уэйнрайт хотел придраться к словам, но решил, что бесполезно тратить на это энергию. — Если тебе так понятнее, то да. — Может, я помогу? — невинно спросил Рич. Элиас недоуменно приподнял бровь, а потом, поняв серьезность предложения, поджал губы: — Нет. Ты… невнимателен. — Да ну, не настолько же! — Ричард Норт, не… — Не перечить тебе, я знаю, знаю. Ладно, не хочешь, как хочешь. Мы ведь поговорим еще, когда ты освободишься, да? Тогда не буду тебя отвлекать! Парень развернулся и пошел бодрым, пружинистым шагом, оставляя офицера в одиночестве. Тот долго смотрел ему вслед, сжимая кулак свободной руки. Краем глаза он видел какую-то странную искаженную тень, но старательно не обращал на нее внимание.