Не(без)надёжен

{} Странно. В последние несколько лет это не было такой уж проблемой. Несколько… лет? Сколько времени прошло? Он просто притворяется, ведь, на самом деле, все помнит. боль то, что он почувствовал тогда, то, что сломалось тогда он не хочет забывать, он не имеет права забывать Элиас понимал, что это такое. Ему объясняли, как справляться с подобными… вывертами сознания, но ни один из способов не мог ему помочь. Может, он не так уж сильно старался. А может, в глубине души не было того самого желания, которое нужно для выздоровления. Некоторые вещи невозможно ни простить, ни исправить. темно и пусто ты заслужил так страшно выходить наружу, но еще страшнее оставаться внутри кто-то, кого можно увидеть лишь краем глаза, продолжает наблюдать ты заслужил Странно. Как ковыряние в незажившей ране, только гораздо, гораздо хуже. И Ричард… Это не Ричард: силуэт слишком маленький, слишком знакомый. Такой четкий. Все четче с каждым годом… Это не может быть Ричард. Это опасно. Даже если очень хочется, чтобы это был Ричард, нужно зажмуриться и… о чем он вообще думает?! Элиас старательно тер лицо, сидя на кровати, и пытался прийти в себя, несмотря на белый шум в голове. Он мог… что? Глаза смотрели туда, где буквально секунду назад чувствовалось чье-то присутствие. Если так продолжится и дальше, Они поймут, что что-то не так. Психологическое состояние давно должно было стабилизироваться, и лучше не разочаровывать Их. Все хорошо. Уэйнрайт безразличен. Стабилен. Не беспокоится ни о чем, кроме работы. Никому не следовало знать, что ему приходится терпеть в самые страшные ночи. Майор глубого вздохнул и потянулся за спрятанным под подушкой оружием — так было спокойнее. Голые ступни шлепали по кафелю, пока он шел в ванную. Ледяная вода, зеркало, осунувшееся лицо. Ему не нравится, как он выглядит. Почему-то баночка из-под таблеток уже была открыта, и он почти потянулся в ее сторону, но быстро отбросил глупую мысль. Нет, в больших дозах лекарство вызывает галлюцинации, и теперь от него станет только хуже. Но тогда… что ему делать? Этот вопрос оставался без ответа уже тринадцать с лишним лет. Что ему, мать твою, делать? Тихо, очень тихо, от тишины по спине бегут мурашки. Элиас едва выдерживает собственный взгляд, потом смотрит на руку, держащую пистолет. Его пистолет. Его рука? Движение медленное и неохотное, но он уже делал так раньше, и сердце приятно екает, когда к коже прижимается холод. Яркий свет, блики на зеркале. Осунувшееся лицо. Дуло у виска. Теперь ему нравится, как он выглядит. {} Ричард честно не искал способов сбежать с огороженной территории, просто немного сходил с ума от скуки. На КПП ему угрожали оружием, «мертвецы» отказывались играть с ним и посмеивались над его опухшим носом, — кажется, эта история уже превратилась в сплетню, — а Сара общалась со своей новой подружкой и все чаще выходила из комнаты. Прекрасные новости, конечно, но иногда Ричу становилось тоскливо. Элиас приходил так редко Он оставался один на непозволительно долгое количество времени — не то что бы унывал, но начинал искать себе занятие, и в прошлом это никогда не заканчивалось хорошо. Сейчас все было… проще. В этом сером месте прогулки оставались единственным развлечением: Ричард бродил по дороге и прикидывал, как можно пробраться в виднеющиеся неподалеку ангары. Зачем? Он и сам не был в состоянии сказать. Кто знал, что он мог там увидеть? Скорее всего обычный транспорт, грузовики, но вдруг нечто более интересное? Бронетранспортеры, может быть даже какой-нибудь танк. Норт ни разу не рассматривал танки вблизи, это было бы интересно… В любом случае, способов попасть туда было не так уж и много: перелезть через ограждение, не задев колючую проволоку, ведь снайперские вышки пустели большую часть времени. Прокрасться через КПП, когда караулящий там солдат заснет… Придумывание плана хорошо занимало мозг, и Рич мог веселить себя своим же воображением. Он тихо напевал что-то невнятное и решал поставленную самому себе задачу, не замечая ничего вокруг. Майор нашел его именно в тот момент, когда он пытался подпрыгнуть и зацепиться за край бетонного забора. Негромкий оклик заставил парня вздрогнуть. — А, ой, привет, — он отряхнул руки и почесал затылок, резко втянув воздух сквозь зубы. В голову не приходило ни одного нормального оправдания того, чем он только что занимался. Уэйнрайт приподнял брови, показывая, что внимательно слушает. — Я… только посмотреть хотел, — Рич ухмыльнулся и сложил руки на груди. — А не то, что ты подумал. Честно. — Зачем ты пытался поговорить с солдатом на КПП? — Он что, пожаловался тебе?! Мне нечем заняться! — Ты можешь заниматься своими делами, не мешая другим? — Нет! Это грозило перерасти в спор, и Рич уже пожалел о своей грубости, ведь Элиас нашел время, чтобы прийти. Возможно, переборол себя, потому что в его лице были видно только отстраненность и раздражение. А Норт опять начал говорить, не подумав, и эта мысль заставила его скривиться от досады. Он же обещал себе, что будет более осторожным, а в итоге… Ричард не успел извиниться, даже открыть рот не смог, потому что гурковец сделал все за него: он прикрыл глаза и повел плечами, тоже не желая ругаться, а потом прислонился к забору спиной, надвинув на глаза козырек фуражки. Обычно держащий себя в руках Элиас был таким по-человечески уставшим, что парень опешил. Только в этот момент он заметил кровь на пальцах военного. Разодранная вокруг ногтей кожа. — Я могу попросить тебя, раз уж тебе нечем заняться? — Уэйнрайт говорил как-то смиренно и достаточно беспомощно, чтобы Рич забеспокоился. — Да, конечно, — тот сделал шаг и потянулся к руке офицера, проверяя, отдернет ли он ее. Не отдернул. — Говори со мной. — Что? — О чем-нибудь, — Элиас нахмурился, будто ожидал, что его повесят за подобную просьбу. — Э-ээ… ладно? — Ричард шмыгнул носом, ничего не понимая, но делая так, как его попросили. Поначалу они стояли на месте, но позже все же двинулись вдоль ограждения. Почему-то Норт решил, что гурковцу будет лучше сидеть, а не стоять, и повел его в направлении трибун, крепко держа за руку — прямо за ладонь. Сухие мозоли и разукрашенные шрамами костяшки. Уэйнрайт не сопротивлялся. Это нельзя было назвать разговором. Майор молчал и вслушивался в чужой голос, будто отвлекая себя от чего-то, а Ричард болтал о чем-то несуразном, стараясь не обращать внимание на то, что впервые касается Элиаса так долго. Ему плохо! Думать о близости в такой момент — низко..! Он чуть не подпрыгнул, когда почувствовал, что его руку слегка сжали в ответ, и не сдержал широкой улыбки. — Нас никто не видит, не волнуйся, — пробормотал Рич через плечо, не замечая, насколько мрачным выглядит гурковец. — У тебя что, неудачный день? — Нет. — Хочешь сказать, что все в порядке? — на саркастичный вопрос последовал такой же наполненный ядом ответ. — Да. Конечно. Решив не трогать эту неловкую тему, Ричард стал весело рассказывать про свое обычное времяпрепровождение, а когда понял, что за последний месяц не происходило ничего интересного, вспомнил про однажды счастливое прошлое. Элиас успокаивался, почему-то смотрел только вперед, не поворачивая головы, но становился все менее напряженным. Его взгляд прояснялся: печальный, тяжелый. Благодарный — совсем чуть-чуть. Рич усадил майора на трибуну и сел рядом, заглядывая тому в лицо. Теперь, став спокойнее, Уэйнрайт мягко высвободил свою ладонь из сильной хватки и вздохнул. — А сейчас ты… в порядке? — осторожно спросил парень. Почему-то он ожидал снова увидеть ожог на запястье, но его не было. Что же тогда случилось на этот раз? Чертов пазл, из которого постоянно пропадают детальки. — Да, — военный приложил ладонь к виску. — Спасибо. — Не за что, — пожал плечами Ричард, все еще не понимая, как смог помочь, но тихо радуясь оказанному доверию: Элиас попросил помощи. Сам. — В следующий раз обьясни ситуацию получше, а то я начну паниковать. — Это связано со службой, — просто ответил Уэйнрайт, не собираясь вдаваться в подробности, и Норт принял это, не решаясь давить на него. — Ладно. Я понял. Молчание. Майор все еще смотрел как-то по-болезненному расфокусированно, но, кажется, точно знал, что с ним происходит. Синяки под глазами были такими темными, и Рич сглотнул. — Ты мог бы приходить чаще, знаешь? И я мог бы помогать тебе… — намекнул Норт, неловко отворачиваясь. Элиас покачал головой: — У меня нет времени. Норт недовольно фыркнул, но не стал возражать. Он продолжал говорить, пока майор не прервал его и не сказал, что ему нужно идти. Рич успел подержать его в объятьях всего пару секунд, прежде чем тот ловко вывернулся из них и отправился на выход, ни разу не обернувшись. Норт обиженно надул губы и подпер подбородок рукой. Какая-то важная мысль никак не приходила в сознание. * * * Спустя столько дней Ричард наконец понял, что не стоит верить словам Уэйнрайта, что бы он ни пытался выдать за правду. Его-настоящего все же можно было заметить сквозь уже потрескавшуюся защиту. Он твердил, что у него нет времени, но все равно стал навещать Ричарда чаще, иногда даже приходил несколько дней подряд. Он показывал, как не терпит прикосновений, но почти не раздражался, когда Рич настойчиво пытался подобраться ближе. Поведение офицера было нелогичным, и Норт решил, что во всем виновата травма. Травма, да? Было очевидно, что Элиас — травмированный человек. Жизненные трудности научили его жестокости, и потому он не мог быть таким открытым и доверчивым, как обычные люди, но Рича это не пугало. Он ведь любил Уэйнрайта, а тот… любил его? Между ними было что-то, чему гурковец так боялся дать название, но Ричард уже давно все понял. Они были друг для друга особенными, счастливыми случайностями, и он хотел помочь майору… хотел исправить его. В этом ведь и смысл травм, верно? Отрицание — просто страх, верно? Не бывает тех травм, которых стоило бояться, верно? Мысль о том, что именно он, Ричард, сможет растопить это ледяное сердце, грела ему душу. Проводить с Элиасом время было комфортно. Может, немного уныло, но Норт не возражал задавать тон разговора, а майор был отличным слушателем. Каким бы безразличным ни оставался его взгляд, он всегда вникал в смысл сказанного и все запоминал. Видел в том, что говорил Рич, какую-то значимость. Тепло разливалось в груди каждый раз, когда он кивал. Так, наверное, и проявляется любовь? — Эй, как думаешь, где я смогу найти работу? Элиас приподнял бровь и скосил глаза на задумчивого парня. — Я же не могу вечно оставаться тут. У меня есть документы. Мне нужно делать что-то! — это давно вертелось у Рича на языке, и он наконец нашел время высказаться. Уэйнрайт сидел, расслабленно откинувшись на спинку трибуны, и постоянно поднимал взгляд вверх, на темные тучи. Ему, кажется, нравилась такая злая погода: перед ливнем пахло свежестью и озоном. — Думаю, да, — все же ответил он, немного подумав. — Чем дольше ты остаешься тут, тем выше риск, что о тебе узнают. — Твое начальство? — …Да, — гурковец посмотрел прямо перед собой, в пустоту, которую видел он один. Ричард поежился. — Тогда надо что-нибудь придумать. — Поговори с сестрой. Ее это тоже касается. До сих пор помощь Элиаса казалась такой невероятной, но он действительно шел против всего, что считал правильным, чтобы Рич был в безопасности. Тот, конечно, почти не задумывался об этом, предпочитая замечать лишь приятные вещи. Смотреть на майора — приятно. Видеть, как он поправляет воротник рубашки, застегивает пуговицы на рукавах, трет щеки, трогает руки… Руки. — Что это за шрамы? — Ричард кивнул на те, что постоянно попадались на глаза: странные, круглые, на обеих ладонях. — Это… — Уэйнрайт на пару мгновений задержал дыхание, вспоминая о чем-то страшном. Он всегда становился спокойным, когда рассказывал о войне. — Моя ошибка. — Но как..? — Плен, — пояснил Элиас. — Я не… засохшая кровь стягивает кожу, от ноющей боли хочется дергаться, но так еще больнее ноги не достают до земли сил не осталось сколько еще, интересно, он сможет держаться? он надеется, что скоро все закончится он не хочет пытаться, но что-то внутри отчаянно жаждет жить житьжитьжитьжитьЖИТЬ — …ты можешь не говорить, если не хочешь, — милостиво разрешил Ричард откуда-то издалека, и он смог выдохнуть. Потом заново. Вдох-выдох, вдох-выдох. — Да. Я не буду. Видя, что майор зависает, Норт придвинулся ближе и положил голову ему на плечо, обнимая за талию. Возможно, это помогло, а может, гурковец справился сам, но скоро видения ушли. — Прости, что спросил, — тихо пробубнил Рич, но так и не получил ответа. Они не должны были сидеть вместе дальше, ожидая дождь, но майор расслабился в руках Норта: перестал держать осанку и чуть склонил голову, будто был готов лечь на него. Они сидели так близко, ужасно близко… Сначала Ричард потерся о его плечо виском, прижимаясь к теплому телу плотнее, и недовольно забурчал, задев твердый погон. Уэйнрайт не отреагировал. Рич потянулся и легко поцеловал его в щеку, как уже делал до этого. Офицер повернул голову и встретился с парнем странным взглядом, — тот опустил глаза. Ухмылка появилась сама, потому что во рту, как в тот раз, не ощущался привкус крови. Немного помедлив, Рич подался вперед и коснулся губ Элиаса своими. Они были бледными, обкусанными и потрескавшимися, но Норту почему-то казались на редкость красивыми. Он держал майора так крепко, как если бы тот мог вырваться и убежать в любой момент, целовал его и пытался справиться со сбившимся дыханием. Они оба зажмурились почти сразу, словно это могло помочь избежать неловкости. Уэйнрайт застыл, но его рот остался чуть приоткрытым. Он мог спокойно рассказывать о войне, но подобное превращало его в кого-то очень маленького и испуганного. Ричард, конечно, не был опытным, но целовался с девочками, когда был младше. Он и подумать не мог, что однажды будет целоваться с мальчиками, но все не так уж и плохо. В животе завязывался горячий узел удовольствия, в голове бушевал беспорядок мыслей. Вроде бы, все прекрасно. Их первый настоящий поцелуй длился совсем недолго: Элиас заерзал и, когда Норт начал посасывать его нижнюю губу, толкнул парня в грудь — больно и резко настолько, что тот не выдержал и закашлялся. — Не надо, — попросил он слабо и неуверенно, так стараясь взять себя в руки. — Почему? — Рич искренне недоумевал, убирая растрепавшиеся волосы со лба. Все должно было быть не так, черт возьми, не так! — Это… неправильно, — майор встал и отошел на пару шагов. В его голосе звучал настоящий ужас. Отвращение? Да, отвращение. — Я… прости? — Это опасно. Так не должно быть. Это… — пальцы гурковца подрагивали, он крутил головой, то ли ища что-то, то ли убеждаясь, что за ними не следят. — Ладно-ладно, не паникуй, — попытался пошутить Рич, но в нем тоже что-то рушилось. Он не понимал этого человека, не понимал, что происходит. Это не имеет смысла. Ничего не имеет смысла! — Мы не можем продолжать это, — сказал, почти приказал офицер со смертельной серьезностью. — Мы... поговорим позже? — попросил Ричард, понимая, что сейчас не добъется никаких объяснений. — Пожалуйста? — Да. — Обещаешь? — …Да. Элиас оставил Норта наедине со смятением, стыдом и злостью. Тот, смотря в его спину, вдруг догадался, что обещание было ложью. Он просто сбежал. Снова сбежал. Он не вернется.