Не(без)надёжен

* * * Ночь была свежей, даже приятной: отчего-то облака казались светлее обычного. Саре понравилось. В отличие от Ричарда, она долго не могла заснуть: тому снова пришлось сбивать поднявшуюся температуру лекарствами. Он замотался в одеяло и уснул, как убитый, ловко избежав волнительных мучений, — Сара же слишком сильно беспокоилась о том, что их ждет, и не могла найти себе места. Элиас. Снова Уэйнрайт. Их очень странное, подозрительно безвозмездное спасение. Девушка тихо наблюдала за братом, не обращая внимания на сгущающийся вечер: за тем, как майор ухаживает за Ричем. Дает ему таблетки, укладывает на кровать, невзначай касаясь кожи, даже шепчет что-то успокаивающее. Так… дико. Глупо и почти смешно. Она не знала, как реагировать на это, и не могла понять, что же ей казалось неправильным. Нежность? Очевидная привязанность, которую так отчаянно пытались скрыть. Глаза гурковца все выдавали: то, как он смотрел на своего подопечного, как вперивал взгляд в его лицо, словно пытался запомнить каждую черту. Обычно такой невозмутимый, Элиас стал другим человеком — споткнулся однажды и продолжал совершать ошибки, показывая Саре… нечто. А та все старалась осознать, чем же Ричард так угодил этому солдату. Уже знала в глубине души, но не хотела впускать в голову назойливые мысли. Даже когда Рич тянулся к Уэйнрайту и называл его Элли. Даже когда хватал того за ладони и сжимал так, будто это многое значит. Это… бред. Любое любопытство прогоняла мгновенная реакция отторжения. просто донельзя нелепая дружба? очень близкая дружба неизвестно как появившаяся, невозможная дружба иначе… Иначе — не может быть. Сара даже представить это не могла, ни разу не выразив свое недовольство в злой усмешке. Не может быть. А если вдруг может, то… То Элиас еще более ужасен, чем ей виделось. Поразительно. Отношение к нему колебалось от удивленного уважения до презрения, и то, что он вытворит дальше, невозможно было предугадать. А ведь с ним придется сожительствовать… — Элли, ты же рад? Ну скажи, что рад! — хриплый голос Норта звучал настойчиво. — Нет, — Уэйнрайт сжимал зубы, как если бы сдерживал кулаки изо всех сил. Ему не нравилось, когда его так называли. — Успокойся. Лежи. Не вертись. «Как парочка, честное слово», — устало говорила себе девушка, поджимая губы и замерзшие пальцы ног. Ей становилось не по себе. Когда Ричард все же провалился в сон, майор куда-то исчез — разбираться со своими подчиненными, по его же словам. Сара некоторое время смотрела в пустоту, слушая бессознательную возню брата, а потом ощутила острую потребность заглушить нарастающую тревогу. В пачке осталось всего несколько сигарет, но и этого было достаточно. Она вышла на улицу, когда уже совсем стемнело, и неожиданно встретила Уэйнрайта прямо у входа. Он на секунду повернул в ее сторону голову, убеждаясь, что опасности нет, и вновь вернулся к созерцанию одного ему известному в освещенном мраке ночи. Его щека дернулась, — кажется, он тоже хотел успокоиться. На нем не было ни фуражки, ни кителя: только белоснежная рубашка, застегнутая на все пуговицы. — Что-то случилось? — негромко осведомился военный, очевидно имея ввиду неугомонного Норта. — Нет. Просто вышла покурить, — так же нейтрально ответила Сара, чиркая зажигалкой. На секунду она задумалась, что стоило бы найти уединенное место, но тут же плюнула на все, измотавшись, и сделала первую затяжку там, где стояла. Майор наблюдал за ней краем глаза. Впервые они остались наедине друг с другом. Воздух был холодным, и тяжелое дыхание совсем не согревало его. — Ты же сказал, что пошел разбираться с подчиненными? — зачем-то поинтересовалась девушка, не ожидая, больше не желая ответа. Но Элиас вел себя на удивление мирно, не строя из себя безэмоциональное чудовище: — Я уже разобрался. Сара предположила, что это правдивое утверждение. Крайне старательный гурковец вполне мог выполнить все свои дела за каких-то двадцать минут и… смотреть в небо? Его голос и взгляд были далекими. Он выглядел не совсем хорошо. Это не было симпатией, точно не было. Это была… солидарность? Порой общаться с Ричардом бывало невероятно тяжело. — Хочешь? — девушка вытряхнула из пачки сигарету и протянула ее майору. Тот приподнял бровь, не очень веря в происходящее, но потом все же помотал головой: — Я не курю. — Вообще? — прищурилась Сара. Она не представляла военного, способного отказаться от сигареты. — Да. Это происходило снова и снова, по кругу. Что-то новое, интерес, капля уважения, но потом воспоминания: о прошлом, о насилии. Обо всем, что случилось. И вновь растущее ядовитым сорняком недоверие. если способны его подчиненные, способен и он он не нравился мне с самого начала нельзянельзядоверятьему никогда ни за что как оградить Ричарда от этого… этого… — Тебе следует отдохнуть, — посоветовал вдруг Элиас, смотря куда-то вниз, себе под ноги, как если бы мог физически ощущать отношение к себе. В его глазах промелькнуло что-то очень печальное. Привычное смирение. Сара почувствовала себя плохо и выкинула тлеющую сигарету подальше. Она резко развернулась и зашагала обратно, под защиту здания, стараясь не оборачиваться и не думать вообще. * * * Элиас продолжал быть невыносимым. В какой-то момент Ричард понял, что сильно недооценивал его кажущийся таким маленьким и строго профессиональным словарный запас: переспорить майора было сродни чуду. Рубленые фразы выбивали почву из-под ног, а абсолютная непробиваемость говорящего их растворяла веру в собственные силы. Легкая россыпь сарказма, конечно, очаровывала, но иногда Норт начинал задыхаться в этом споре без начала и конца: Уэйнрайт считал его отвратительным. И себя заодно. Уперся, закрылся, как сейф, и ничего, кроме своих драгоценных законов, не хотел слышать, но… …но все равно подпускал к себе, как очень нерешительное дикое животное. Что-то изменилось. Что-то важное. Почти весь вновь наступивший день Ричард пытался одновременно бороться с плохим самочувствием и влиять на своего гурковца. Тот часто уходил куда-то, сидел с отсутствующим выражением лица, планируя наперед, и твердил раз за разом: «Закон предписывает снабжать государство людским ресурсом. Так мы обеспечим стабильность и процветание страны. Все, кто угрожает новым поколениям, должны быть уничтожены». Он цитировал какую-то речь, а Рич злился и удивлялся: неужели Элиас так беспокоится о детях? Не беспокоится. Только лишь хочет следовать правилам и даже семью, наверное, заведет по приказу. Убьет по приказу. Умрет по приказу. Сделает что угодно, но… — Дальше тянуть нельзя. Вы пойдете со мной этим вечером, — голос майора прорывался сквозь хаотичные мысли спокойной волной. — Через… Он взглянул на наручные часы. — Полтора часа. Тебе уже лучше. Собираться вам не нужно. — Ага… подожди, уже так поздно?! — встрепенулся парень, пропустив момент, когда горизонт потемнел — Да. Половина девятого. — Я даже не заметил, — пробубнил Рич, разглядывая запястья офицера. Он не сказал ни слова, потянувшись и схватив Элиаса за руку. Начал поглаживать тыльную сторону ладони, круглый шрам, — майору это, кажется, нравилось. Тот глубоко вздохнул и отвернулся, но не отстранился. Он всегда реагировал так: сначала напрягался, готовый бежать, а потом медленно успокаивался. И руки у него были приятные. Такие красивые. Теперь Рич мог прикасаться к ним чаще, мог аккуратно брать пальцы и подносить ко рту, чтобы невесомо поцеловать… — Твоя сестра скоро вернется, — Уэйнрайт отдернул руку, и Ричард подавил желание усмехнуться: конечно он не даст провернуть подобное. Может, однажды, когда-нибудь в будущем. Это было бы невероятной удачей... Сара часто бегала проветрить голову, хотя сигарет у нее не осталось, но не задерживалась на улице надолго. Не задержалась и сейчас: вошла в комнату и огляделась, будто ждала увидеть что-то страшное. Она увидела лишь смертельно серьезного Элиаса. — Какой у нас план? — деловито спросила она, усаживаясь на кровать. — Вы будете делать так, как я говорю, — безапелляционно заявил военный. — Мы поедем на машине. — Ты так далеко живешь? — удивился Рич. — Нет. На окраине. Но так безопаснее. И лучше для твоей ноги. Элиас не хотел, чтобы его видели в компании двух людей неустановленной гражданской принадлежности. Он выбрал время комендантского часа, потому что так на улицах было бы меньше людей. Он объяснил, что что нужно делать, если у какого-нибудь патрульного появятся вопросы, если вдруг все начнет оборачиваться арестом или перестрелкой… Ричу казалось, что они готовятся к дальней экспедиции. Столько вариантов развития будущего он и представить-то толком не мог. — Мне кажется, ты слишком сильно беспокоишься, — парень положил руку майору на плечо, но тот быстро отодвинулся от него. Он, очевидно, был из тех, кого успокаивало компульсивное продумывание каждой мелочи. Норт не знал, хорошая ли это черта, или все же плохая: Элиасу не составляло труда вести себя по-умному предусмотрительно. Но порой его настроение и взгляд на мир угнетали. «Как он вообще умудряется так жить? Все время, как заряженый пистолет», — Рич осматривался, пытаясь вспомнить, что бы ему хотелось взять с собой. Личных вещей у него все еще не было. Что ж… он собирался это исправить. А еще собирался увидеть место, где жил гурковец, и проникнуться этим человеком еще глубже. Как же, интересно, выглядит его комната? Сара взяла с собой пустую пачку из-под сигарет, швейный набор и почти пустую баночку снотворного. Уэйнрайт взглянул на нее краем глаза и недовольно поджал губы. Знал, что это такое? Знал, что для чего девушка использовала их. — Пожалуйста, в следующий раз предоставь состояние моих солдат квалифицированным медикам, — бросил он невзначай, и она, побледнев, коротко кивнула. Его взгляд был острым, как ледяные лезвия. Сара вертела в руках что-то странное. Плетеный браслет, держащий на своих нитках сложно вставленную в конструкцию длинную гильзу. — Красивый, — заметил Рич, подпихнув сестру плечом. — Это подарок? От… Четвертой? — Ага, — качнула головой девушка, прикрыв глаза. — Я ходила к ней. Мы не прощались, но она дала это мне. На удачу. Рич вдруг осознал, что ему тоже следовало бы сходить… хоть к Тридцать Девятому. Они довольно сильно сблизились за все время его нахождения здесь. Просто уйти, ничего не сказав, было некрасиво. — Элиас! — парень вскрикнул громко и быстро, как разорвавшийся артиллерийский снаряд, и Уэйнрайт посмотрел на него неодобрительно, исподлобья. — Мне нужно сходить к Рейну! Срочно! Ты не против? — Мы должны… — Я быстро! Очень-очень! Майор опустил взгляд на все еще больную ногу Ричарда и вздохнул. Это не стало бы хоть сколько-то быстрым, но он все равно нехотя разрешил: — У тебя пятнадцать минут. — Спаси-ибо! Сара, давай, помоги мне. Тяжелая дорога, полная ругани, вскоре закончилась. Рич ворвался к Тридцать Девятому неожиданно. Тот спал на столе, неудобно вывернув шею, и сильно вздрогнул, когда железная ручка двери ударилась о стену. — Ричард! — догадался он, даже не посмотрев на вошедшего. — Хватит ломать мои двери! — И тебе добрый вечер, — Норт привычно уселся на стул и постарался заглянуть медику в глаза. Все еще не мог поймать их. — Какие двери, Рейн, я уезжаю! — И хорошо, — саркастично пробормотал медик. — Меньше дураков, меньше проблем. Они проговорили дольше, чем было положено. О том, как удачно они... познакомились? О том, как хорошо было бы продолжать общение. В конце-концов Ричард похлопал Тридцать Девятого по плечу так, что тот едва не свалился со стула, и даже быстро обнял его, наслаждаясь ошалевшим, впервые остановившимся взглядом. — Мы ведь когда-нибудь увидимся? — захихикал Норт. — Надеюсь, что нет, — ответил Рейн грубо, но в его словах не было искренности. — Ты научишь меня тому, что знаешь сам… — Я уже говорил, что тебя бесполезно учить. Все. Иди отсюда! Элиас ждал около дороги: его строгая фигура терялась среди темноты и бетонного ничего. Он оглядел медленно плетущихся Рича и Сару, а потом приказал собрать, наконец, вещи и следовать его указаниям. Он помогал поддерживать Ричарда, как тогда, в лесу, но теперь эта близость стала еще более неловкой. Парень наваливался на него, практически дышал ему в шею и благодарил небеса за то, что так удачно подвернул ногу. Сара поглядывала на его довольное лицо с раздражением. Машина стояла тут же, у ворот: гурковец в самом деле обо всем позаботился. Он усадил сестру с братом на задние сидения, несмотря на возражение последнего, и сам занял место водителя. — Если что, вы пригнетесь, — предупредил он с каменным выражением лица, и Рич, не выдержав, рассмеялся. — Не такой уж ты и законопослушный, да, Элли? Он ничего не ответил. По ярко освещенным и совершенно одинаковым улицам пришлось ехать примерно двадцать минут, потому что Уэйнрайт беспричинно осторожничал: осматривался на каждом повороте и объезжал патрульные отряды, пусть и замеченные издалека. Норт развалился на сиденье, мешая Саре, бился головой о дверь каждый раз, когда майор резко тормозил, и глупо хихикал. — Мы ведь уже ездили вместе. В Министерство. С чего вдруг такая осторожность? — спросил парень, ворочаясь с боку на бок. — Потому что сейчас я должен был оставаться с солдатами. У меня… приказ… — Уэйнрайт, долго ехавший прямо, свернул совершенно неожиданно, и Рич неловко съехал на дно машины. — Опять нарушаем приказы, да? — попытался по-доброму съязвить Норт, но его остановила сестра: — Не говори человеку под руку. Он же везет нас! — она стукнула брата по лбу ладонью и фыркнула. — Если хочешь спросить что-то, спрашивай важное. — М-мм… — задумался Ричард. — Элли, сколько у тебя дома комнат? — Две. «О-ооо…» — обрадовался было парень, но его фантазии быстро оказались разрушены: — Одну я не использую. Ты будешь проживать там вместе с сестрой. — Да что же такое, опять?! — возмутилась уже Сара. — Так, нет, мы встанем в очередь на две квартиры сразу, ясно? После того, как все это закончится, я ни за что не стану жить с тобой, Рич. Мне нужно личное пространство! — Да ты, главное, слова на ветер не бросай. А то будет обидно. Элиас жил в небольшом доме, окруженном толстым и высоким — не так просто взобраться и уж точно не перепрыгнуть, — бетонным забором. Дома тут стояли, как один, но выглядели дороже того, чем была заставлена большая часть города. Элитный район внутри элитного района? — Больше охраны и безопасности, — ответил офицер на невысказанный вопрос, паркуясь. — Дальше — пешком. Машина привлечет внимание. Ричард прекратил паясничать, наблюдая, как бледнеет его лицо. Ему, видно, было страшно не столько попасться патрулю, сколько пускать в свою обитель посторонних. Сара нервно крутила головой, ведя брата вслед за майором. Дом был самым обычным, но новым, пятиэтажным: ни малейших следов разрушения. Элиас достал из внутреннего кармана кителя связку трех ключей, и открыл тяжелую железную дверь подъезда. Встроенные в потолок лампы мигнули в приветствии. «Как в бункере», — осознал вдруг Рич. Все окна были маленькими, едва ли через них можно было просунуть голову. Однотонная серость делала это место сюрреалистичным. Он ожидал, что придется подниматься по лестнице, избегая возможных соседей, но гурковец махнул рукой и поторопил его в сторону ничем не выделяющейся двери. — Хм, ты тоже считаешь, что первый этаж — лучший этаж? — пошутил Ричард, но его никто не услышал. Уэйнрайт медлил. Он понимал, что ему нужно поскорее спрятать двух гражданских, пока никто из жителей этого дома не увидел лишнего. Но пальцы конвульсивно сжимали ключ, отказываясь слушаться. Он… не хотел? Боялся. Кроме него самого, в эту квартиру никогда никто не заходил. Или он просто не знал об этом..? Не важно. В конце-концов Элиас собрался с духом и отворил проход в свое жилище. Но, прежде чем его гости успели сделать хотя бы шаг, остановил их рукой: — Стойте здесь. Не шевелитесь. Заходите, только если иначе нельзя избежать нежелательной встречи. И скрылся внутри. Сара и Рич недоуменно переглянулись, и девушка пожала плечами. Ричард немного обиженно нахмурился: Элли не доверяет ему? Конечно же нет, если прячет все самое личное. Неприятно, как предательство. Майор вновь появился через пару минут, теперь уже не преграждая путь. Он захлопнул дверь сразу же, как Норты оказались внутри, и включил свет. Рич завертелся, жадно разглядывая то, что ему так сильно хотелось увидеть. Его сердце быстро стучало: он дома у своего гурковца, он, черт возьми, добился этого! Коридор, ведущий в остальные помещения квартиры, был длинным и белым, будто больничным. Старая краска тонким слоем ложилась на стены, — это место осталось таким, каким было в момент постройки дома. Никакого ремонта. Никаких вещей на немногочисленных полках. Парень неторопливо прошел вперед, заглянул на кухню и убедился — ничего, что обозначало бы Элиаса, как владельца квартиры. Неужели он все убрал? Радость постепенно таяла, сменяясь разочарованием. Пол, потолок, все вокруг было идеально чистым, даже стерильным, как при очень частой уборке. Одна из комнат походила на палату: кровать, тумба, шкаф и небольшой столик. Вторая комната была закрыта и, очевидно, являлась комнатой Уэйнрайта. — Ну… грустно тут у тебя, конечно, — хмыкул Рич, обернувшись через плечо. Элиас следил за ним, как надсмотрщик, и точно готов был кинуться на него, сделай он нечто запрещенное. Сара стояла на месте, медленно обводя взглядом окружение. Она тоже делала у себя в голове определенные выводы. — Я закрою вас до завтрашнего вечера. Мне нужно вернуться, — буркнул военный, вертя ключи между пальцев. — И разобраться с первой проверкой. Потом решим, что вам делать. Не выходить. Ничего не трогать. Не пытаться открыть… — Да поняли мы, — закатил глаза Ричард. Он расстроился, а потому вмиг стал недовольным. — Как скажешь. Это был очень трудный, невыносимо долгий день.