Не(без)надёжен

Он мог бы привыкнуть к этому. Несмотря ни на что, с Элиасом было веселее, чем с Сарой: Ричард знал, что думать так нехорошо, но не мог отделаться от мыслей о том, что устал от своей сестры. Ему не нужно было уединение, нет. Ему нужна была новая компания. Подозрительные, недовольные взгляды, которые Сара кидала на него исподтишка, не способствовали поднятию настроения. А Элиас все больше и больше становился похожим на неопытного подростка, как бы ни пытался держать лицо. Розовеющие уши выдавали его, как и бегающие глаза: невозможно было не смеяться над тем, как замирал этот человек, будто маленький зверек при виде опасности, когда Рич настойчиво требовал близости. Гурковцу не могло не нравится. Ледяное сердце таяло, как Норт и желал… — Может, расскажешь мне что-нибудь? — он сидел на стуле, обнимая колени и ежась от прохлады: окна закрыли совсем недавно. Майор говорил, что холод помогал ему сосредоточиться, а еще наполнял квартиру свежестью. Это, кажется, стало каким-то давно укоренившимся принципом, или вовсе являлось отзвуком травмы: Элиас не любил замкнутые пространства в той же мере, в какой тянулся к их безопасности. Это Ричард узнал в одном из разговоров. Правду из Уэйнрайта приходилось тянуть клещами, но с каждым разом становилось все проще. — Что? — военный расфокусированно смотрел на свои ладони. Шрамы. Длинные пальцы. Рич тоже смотрел на них, беспокойно ерзая. — Ну-у… о себе. Я так мало о тебе знаю, — парень медленно протянул руку, накрыл ею руки майора, сжал, как делал пугающе часто в последнее время. Элиас не вздрогнул и не отстранился. — Мне нечего рассказывать. — Ты говоришь это каждый раз! — Потому что так и есть, — голубые глаза сверкали чем-то безжалостно-металлическим, заставляли втягивать голову в плечи. Это Рич тоже замечал: каким жестоким майор становился, когда начинал говорить про себя. — Да так не может быть, — наставительно, словно несмышенному ребенку, произнес Норт. — Ты просто не так часто думаешь об этом, вот и все. — Мне это не нужно. —Давай… хм… какой твой любимый цвет? Не то чтобы Уэйнрайт увиливал от ответа — наоборот, честно задумывался, но в итоге приходил к одному и тому же: — Я не знаю. — Ну в смысле?! — раздосадованный Ричард нервничал, вел себя громче. По его плану, он уже должен был знать об Элиасе если не все, то хотя бы половину. План разбивался вдребезги об майора и его бесчувственность. — Как можно не знать?! — Белый, — голос Уэйнрайта звучал слишком неуверенно для настолько простых вопросов. — Или черный. Наверное. — Какой же ты, — приходилось проглатывать ругательства. Рич пообещал себе больше не злиться на Элиаса, никогда. Чтобы не сломать все еще раз. — А если… подумать? — От того, что ты спрашиваешь у меня все это, мое отношение к подобным вещам не поменяется, — гурковец говорил так, как если бы мог оценить интерес Норта с логической точки зрения. — Я никогда не думал над этим. Нет никакого смысла заставлять меня думать сейчас. — Почему? — Потому что мне это не нужно. «Да ебаный ты мудак!» — Ричард едва мог контролировать желание царапать запястья. Он обещал себе, помнил об этом, но как, черт возьми, тут можно было не злиться? Бесконечная карусель повторения одного и того же. Не нужно, не нужно, не нужно. Уэйнрайта вообще увлекало хоть что-нибудь? Фантазии, хобби, желания? Теперь снова казалось, что нет, и это… разочаровывало. Не так сильно, чтобы это могло влиять на зарождающиеся отношения, но все же. Рич хотел действовать. Элиас хотел исчезнуть. В такие моменты тот опасался ловить взгляд Норта, на его чуть приоткрытых губах застывало неслышное извинение. Он все понимал — гораздо лучше, чем Ричард. — Ладно, извини. Не хотел тебя задевать, и все в этом роде… — Спрашивай, если хочешь, — Уэйнрайт сдавался, идя на уступки. Его лицо не менялось. — Только не жди от меня ответа. Так и происходило. Сара не вмешивалась, только изредка обмениваясь с командиром «мертвецов» парой слов. Ричу ни разу не пришлось услышать, о чем они разговаривали, но однажды девушка передала майору какую-то бумажку, и тот кивнул, убрав ее в нагрудный карман рубашки. Что это было, Норту выяснить не удалось, но Сара еще некоторое время ходила воодушевленной. Она все еще не любила, когда Элиас и Рич оставались наедине. Ее почти незаметно передергивало. Ждать каких-то изменений, письма из районного отдела нужно было еще как минимум несколько недель. Ричард не смог бы выдержать это, не будь у него мотивации. А она, подпитанная обидой на зашедшую в тупик ситуацию с полностью не осознающим самого себя Уэйнрайтом, только жгла сильнее. — Пойдем погуляем? Это был вечер. Достаточно поздний, чтобы уже стемнело, но недостаточно, чтобы прогулка, пусть даже и в сопровождении человека в черной форме, выглядела странно. Майор вернулся домой недавно, какой-то взъерошенный и жутко недовольный. Что-то с документами, говорил он. Какое-то важное дело, но от этого гнетущего раздражения следовало отвлечься. — Когда? — он, конечно, не понял. Норт стоял, лихо облокачиваясь на стену рукой, и сиял заговорщической улыбкой. — Сейчас. Я тут подумал… — Нет. — Да подожди! — парень схватил офицера за ладонь, чуть потянул на себя, почти переплетая пальцы. — Дослушай хоть раз! Ты говорил, что нам нельзя высовываться. — Да. — …Что, если нас заметят, все будет кончено, и вообще это очень недальновидно… — Я рад, что ты понимаешь, — Элиас серьезно кивнул, внимательно разглядывая Норта. У того закололо в груди: какой же милой, все же, была эта разница в росте… — Но я человек активный, ты не удержишь меня тут, даже если постараешься, — не угроза, а всего лишь предупреждение. — Так давай сходим куда-нибудь сейчас! Твои соседи уже спят, кем бы они ни были. — Ричард, ты… — гурковец взглянул на него так, будто имел дело с очень опасным для общества идиотом. — Пожалуйста, Элли! Разве ты не хочешь провести со мной время? Мы будем почти как настоящая парочка… — Рич пожалел о том, что сказал, сразу, съежившись от неловкости. Майор потер переносицу, вздохнув. И, смотря куда-то себе под ноги, наконец кивнул. Он не отрицал сказанное секунду назад, не притворялся, что не услышал. согласилсясогласилсясогласился — В гражданских районах. Не очень долго. Ты слушаешь меня и не отходишь дальше, чем на десять шагов… — Так точно, господин майор! — Рич козырнул, выпрямив спину, и рассмеялся. Он был абсолютно, бесконечно счастлив. Сначала Уэйнрайт сходил на разведку: вышел в подъезд, тихо поднялся на этаж выше, быстро проверил обстановку на улице. Рич ждал, натягивая рукава свитера ниже, на самые пальцы, и кривил рожицы провожающей его сестре. Она не спросила, куда он собрался, и не высказала желание присоединиться. Просто… стояла и гладила страшный след на своем плече. А потом Элиас вернулся — надел фуражку, махнул рукой, призывая идти следом, и тут же развернулся на каблуках сапог, как сосредоточенный на задании шпион. Ричард побежал за ним, не до конца застегнув куртку. Он давно не был на улице — целую вечность. Ничего не изменилось, только прожекторы стали ярче, но майор делал мир другим, возможно, даже не осознавая этого: уверенно шагал вперед, не оглядываясь, но, когда нужно было резко остановиться, безмолвно хватал Ричарда за рукав, случайно касаясь его кожи. Этого было достаточно, чтобы сердце трепетало от надежды. Раньше закрытый и колючий военный не инициировал подобный контакт по своей воле. Раньше. Раньше Элиас не беспокоился о нем, не видел в нем кого-то, кто достоин внимания. А сейчас… — Бля, мы же не на марше, — запыхавшийся парень остановил гурковца, вцепившись в его руку, и тот посмотрел через плечо задумчиво, без усмешки. — Хватит так бежать! — Мы должны были уйти дальше от моего дома. Лучше, чтобы нас не видели вместе в военных районах. Я не знаю, кого это может заинтересовать, — Уэйнрайт осмотрелся, расправив плечи. Вокруг не было ни души — обычное состояние принадлежащей гражданским части города перед комендантским часом. — Но теперь можно остановиться. Под ногами хрустели отлетевшие от разбитой мостовой камушки. Иногда на пути встречались одетые в серое патрульные, но они не представляли угрозы. Столица замерла, освещенная тысячами огней. Казалось, если прислушаться, можно было услышать тихое потрескивание пронизывающего все вокруг электричества. Элиас спрятал руки в глубокие карманы кителя и низко опустил голову, слабо пиная валяющийся на дороге мелкий мусор. Рич понял, что еще не видел его таким… повседневно-обычным, и рискнул приблизиться. Засунуть руку в его карман, ощущая щекочущее тепло… — Что ты делаешь? — свистящим шепотом спросил гурковец, тут же отстраняясь, но Норт только ухмыльнулся. — Развлекаюсь. — Мы на улице. — И что? Все равно вокруг никого. Подумаешь. Майор покраснел. Точно пытался успокоиться, но все равно залился краской и, пробурчав что-то невнятное, снял фуражку. Волосы неаккуратно распушились в разные стороны, когда он провел по ним рукой. Когда от неловкости невозможно избавиться, пугающей паузы помогает избежать движение: почти не останавливаясь, Уэйнрайт и Норт бродили по улицам, пытаясь проводить время вместе. Получалось сомнительно, но Рич, по крайней мере, не молчал в гнетущем ожидании. Иногда Элиас поднимал взгляд и открывал рот, но по неведомой причине останавливал себя, не решаясь озвучить мысли. — …я ужасно учился в школе. — Не удивительно. — Эй! Вообще-то, — парень усмехнулся. — Не из-за недостатка знаний, а из-за плохого поведения. В большей степени… — Это тоже не удивительно. Элиасу было интересно, он слушал, а еще пристально смотрел на Ричарда, когда тот смеялся. Они как раз проходили мимо широкой улицы, на другом конце которой виднелось, освещенное множеством прожекторов, высокое здание. Шпиль тянулся в темное небо и сверкал сталью, на самом верху, расправив крылья, сидел трехглавый хищный символ государства. Рич замедлился, разглядывая внушительное строение, а потом и вовсе остановился. — Вот в чем-то таком я бы учился, — сказал он подошедшему Уэйнрайту. — Ты же помнишь? Я всегда хотел стать хирургом… — Помню. Гурковец задумчиво поджал губы. — Без высшего образования не получится. —Да меня в жизни не пустят в университет, — злобно фыркнул Норт, осклабившись. — Будь у меня хоть сто тысяч раз чистое удостоверение. — А ты все еще хочешь? — вдруг осведомился майор, и парень взглянул на него удивленно. — Конечно! Это же мечта всей моей жизни! — Твои руки не подойдут для подобной работы. — Врачи говорили, что потеря микроконтроля временная, и я его почти восстановил! Когда ты в последний раз видел, чтобы я что-то ронял? То-то же! — Я не смогу вечно прикрывать вас, — офицер скрестил руки на груди, устремив взгляд в сторону учебного заведения. — Вам с сестрой нужно самим заботиться о себе. — Так учеба же… — Над этим можно будет подумать, — спокойно, но обреченно сказал Элиас, будто этой фразой предавал самого себя. — Позже. Все нужно делать по порядку. — Ты… поможешь? Опять? —… От объятий Уэйнрайт увернулся, едва не зашипев на растроганного парня, но тот все равно ухитрился прижаться к нему хотя бы ненадолго. Будущее не было таким уж беспросветным, каким виделось ранее. Ведь Элиас не бросит его, теперь не бросит, никогда не бросит. Не важно, что он все еще не отвечал на вопросы и скрывал свое прошлое. Фантазии, хобби, желания? Хоть что-то? Ветер трепал волосы, а майор отворачивался и молчал, но Рич почти не обижался на это. Пора было возвращаться домой, однако на обратном пути почти всю дорогу выглядевший виноватым Элиас вдруг оторвал взгляд от асфальта: — Мне нравится желтый. — Чего..? — Цвет. Ты спрашивал. Ричард рассмеялся, запрокинув голову и зажмурившись. * * * Они добрались до дома после полуночи. Норт хихикал, старательно зажимая рот рукой. — Мы эти, мы как будто… — Нет. — Мы как будто с пьянки, — он не мог сдержать себя, видя, как подобное раздражает гурковца. — Крадемся, потому что нас убьют. — Мы крадемся, потому что твоя сестра спит. — Ну, вот она щас нас и… Он прошел в коридор, остановившись рядом с военным, и следил за тем, как тот отпирает дверь своей комнаты. Уэйнрайт косо взглянул на него и мотнул головой, показывая, что на этот раз не собирается впускать парня в свое личное пространство. — Почему?! — вскрикнул тот негодующе. — Ричард, прекрати. — Нет, ты уж ответь! Если что-то произошло, то… — Рич, — впервые Элиас обратился к нему так фамильярно, и Норт едва не подпрыгнул. — Не настаивай сейчас. Пожалуйста. Кажется, майору нужно было подумать о чем-то в одиночестве: его глаза наполнились прозрачными отзвуками прошлого, какой-то болезненной тайной. — Я… сказал что-то не то? — осторожно поинтересовался Рич. — Нет, — это определенно было так, несмотря на отрицание. Гурковец выглядел сдавшимся и уставшим. Все внутри Рича сжалось, как пружина, и он подошел совсем близко, загораживая собой свет лампочки. Офицер оказался прижатым к стене, но не показывал ни малейшего намека на волнение. «Вспомнил что-то неприятное, наверное?» — А я хотел побыть там. С тобой. До утра. — Не сегодня. — То есть, в другой день ты будешь не против? — Возможно. — О… я рад. Все произошло само собой, то, что накопилось за день, толкнуло в пропасть снова: Ричард подался вперед и поцеловал Уэйнрайта, собрав в себе веселье и возмущение, горькое ожидание и нежное предвкушение. Они были близки, и они не были близки. Слишком сложно для простого поцелуя. Элиас, как всегда, застыл, но вскоре невесомо коснулся его груди — не для того, чтобы оттолкнуть. Наоборот, он чуть наклонил голову, чтобы Норту было удобнее, и покорно прикрыл глаза, принимая происходящее. принимаяпринимаяпринимаяпринимая Рич растерялся, не ощущая никакого сопротивления, и отстранился сам, чуть погодя. Майор смотрел на него спокойно и как-то печально, все еще прижимаясь спиной к стене. Его щеки заалели, а губы порозовели, но привычных паники и страха не было. Отвращение, но… к самому себе. Презрение — к самому себе. Брезгливость — к самому себе. Ненависть. Бесконечная ненависть. — С-спокойной ночи, Элли, — Норт постарался улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Спокойной ночи, Ричард. Еще долгое время парень не мог понять, что за чувство разъедало его изнутри. А потом осознание все же пришло: он боялся.