Не(без)надёжен

Ричард не знал, стоило ли это того. Тусклый свет делал все не совсем реальным, заставлял вещи отбрасывать жуткие расплывающиеся тени: Элиас впервые абсолютно живо и человечно выглядел по-настоящему испуганным. Как маленький потерявшийся ребенок или человек, у которого давным-давно ничего, кроме разъедающего мысли прошлого, не осталось. Наверняка все это было иллюзией, Рич ведь подозревал. Невозмутимость и четкость движений, каждый холодный взгляд и непримиримое упорство оттолкнуть от себя последнюю надежду на помощь стали казаться такими вынужденными с тех пор, как… с какого-то определенного уровня доверия, который был преодолен. Украденные у времени и страхов в голове поцелуи, забота, все это вместе… Но он даже не представлял, что настолько: растрепанный, сгорбившийся, болезненно напряженный Элиас походил на тень того человека, каким притворялся. Это было поистине ужасное знакомство. Майор с неестественно громким хрустом расколол таблетки зубами, прожевал, даже не поморщившись, и отвел слишком эмоциональный, ошалелый взгляд. Рич переступил с ноги на ногу, не зная, как реагировать и что предпринять. Голову наполнило белым шумом понимание того, что лицо у Элиаса мертвенно-бледное, что татуировка на шее покрасневшая и покрытая царапинами, словно ее долго и методично расчесывали, пытаясь содрать с кожи, что темные круги под глазами похожи на свежие синяки под таким освещением. Норт шагнул в ванную, замерев на мгновение. Потом шагнул снова, ближе. Обнял несопротивляющегося Уэйнрайта так сильно, как только мог, слушая биение своего же сердца в ушах. — Твою мать, что же ты желаешь? — он прошептал это негромко, вопреки тому, как больно стало в груди на миг. Элиас доверчиво откинул голову на его плечо, уставше, немного раздраженно вздыхая. — Успокойся, Рич. Ничего не произошло. — Я спокоен, — бесцветно пробормотал парень, ощущая внутреннюю дрожь. — Что ты принял? Он не хотел кричать и паниковать, не сейчас, не здесь. Не после того, что он сказал сестре в их недолгом горячем споре. Он должен оставаться терпимым и терпеливым ради Элиаса, таково было обещание, сколько бы раз он не забывал его, задыхаясь в море эмоций. Кто-то, очень важный ему, тоже задыхался — дышал через раз, кусая растрескавшиеся губы. Майор колебался недолго, но все же протянул Норту открытую баночку из-под таблеток. От его пальцев совсем не чувствовалось тепла. — Это… — Рич сглотнул, разглядывая наполовину стертую упаковку. — Тебе плохо? — Нет. Мне не станет… — Как в прошлые разы, да? Тогда ты тоже принимал это, да? Элиас втянул воздух сквозь сжатые зубы и кивнул, словно не видел смысла отрицать то, за чем его поймали с поличным. — И ходил, как призрак, а я не знал, что делать, потому что ты выглядел так, как будто если ляжешь, то не встанешь… — Это успокоительное. Не волнуйся, — немного заторможенно отвечал майор, безвольно вздрагивая от легкого встряхивания. — Успокоительное? Я заметил, — недовольно пробубнил Норт, крутя в руках лекарство. Он уже видел что-то похожее, узнавал состав: такое давали буйным пациентам, которых нельзя было привязывать к кровати, потому что они могли травмировать себя. Или душевнобольным. Страшные препараты, которыми пугали детей, верное средство от истерик и вспышек агрессии. Проблема заключалась даже не в них, а в Элиасе, который явно меры не знал. — Сколько ты выпил? — какая-то внутренняя стабильная часть, привыкшая оказывать помощь, постепенно брала верх, пока Рич с тяжелой серьезностью вглядывался в пьяно-расширенные зрачки. — Четыре за последние сутки, — покорно ответил Уэйнрайт, не видя повода для паники. — Три за последние пятнадцать минут. — Блять! — не выдержал и воскликнул Ричард, хотя и не хотел будить сестру. Какая, к черту, разница? Человек перед ним не будет страдать в одиночестве, даже если придется разбудить весь дом. — Погоди, я сейчас. Он усадил нетвердо покачивающегося Уэйнрайта на пол, спиной к холодной стене, а сам рванул на кухню, чтобы набрать в стакан воды до самого края. Разлил половину, спеша обратно, и заставил гурковца выпить ее. А потом еще три, как бы тот ни протестовал. — Мне не нужно это. Я знаю, сколько мой организм может выдержать. Так будет легче, — утверждал Элиас, давясь собственной слюной, а Рич сдерживался из последних сил, чтобы не начать ругаться. — Тебе нужно промывание желудка, и если ты будешь продолжишь делать вид, что все хорошо, я тебе врежу, — отвечал Норт, нервно расчесывая запястья. — Тут врач нужен! — Нет, — майор почти всхлипнул, так слабо и беспомощно, что бить его совершенно расхотелось. — Пожалуйста. Я не должен злоупотреблять… лекарством… — Конечно не должен! — Если Они убедятся в том, что я нестабилен, ты больше меня не увидишь. От настолько честного признания у Рича по позвоночнику пробежали мурашки, он неуверенно кивнул и снова подал Уэйнрайту полный стакан. — Разве Они не знают об этом? Откуда тогда ты взял препараты? — Это помогает мне сосредоточиться, но частое употребление… не поощряется… вызывает… галлюцинации… привыкание… если я не могу справится сам, я бесполезен, как… боевая единица. А я не могу. Ричард слушал его становящуюся все более монотонной речь молча, наблюдая, как каменеет лицо. Элиас превращался в майора Уэйнрайта, разрушая себя, медленно и последовательно, как по плану. Несколько раз его выворачивало в раковину, один раз он больно ударился локтем, дернувшись, и точно рухнул бы, не подхвати его Рич за талию. Через полчаса перед ним стоял кто-то абсолютно спокойный и ужасно измученный, апатично моргающий и глядящий в одну точку перед собой. Элиас крепко держался за предплечье Ричарда, пока тот вел его в комнату, и прижимался всем телом, мелко дрожа, пока они вместе ворочались на измятой кровати. — Зачем, ну зачем ты это сделал?! — Кошмар. Приснился. — нехотя признался военный в итоге. — Тебе точно не надо что-нибудь… от отравления..? — В аптечке на кухне. Зеленый тюбик. Рич навел бардак в ящике, но все же нашел нужное и помог Элиасу выпить несколько ложек мерзкой мутной массы. Тому стало легче. Ричард посчитал, что ему необходимо говорить, чтобы майор возвращался в реальность, прислушиваясь к смыслу слов, и поэтому он говорил, как всегда. Рассказывал о чем-то, тихо хихикал, иногда проваливался в короткую дрему, резко вырывался из нее и начинал заново, обнимая уткнувшегося ему в шею гурковца. Гладил его по волосам, по шрамам, успокаивая, готовый защищать от всего на свете. Лишь к утру, спустя долгие часы то ли сна, то ли бодрствования Элиас, наконец снова ориентирующийся в происходящем вокруг него, сообщил: — Ты мог молчать. Я ничего не запомнил. — А, плевать, — беспечно отмахнулся Норт, криво ухмыляясь. — Ты… в норме? — В норме. — Ты же мог, — Рич запнулся и не смог произнести то, что так и хотело сорваться с языка жуткой вероятностью. — Тебе могло… стать хуже. — Тело привыкло. На меня действовали и бóльшие дозы. Не беспокойся. — Не говори о себе, как об эксперименте! Ричард притянул его к себе и поцеловал, мягко убрав с вспотевшего лба прилипшие к нему пряди. Элиас выдохнул ему в губы, отстранившись почти сразу. — Это было очень глупо, знаешь, я думал, что только ты будешь обвинять меня в этом, но никак не наоборот. — О чем вы с сестрой говорили? — О том, что я должен остаться с тобой. Уэйнрайт приподнялся на локте, в полутьме наверняка недоуменно и подозрительно глядя теперь уже прояснившимся взглядом. — Я имею ввиду здесь, — не остановился Рич. — Ты ведь не против? Отдам новую квартиру Саре, она всегда мечтала жить одна, без всяких угроз ее жизни и личному пространству. — Зачем? — Ну как, потому что я люблю тебя. Потому что я хочу, чтобы мы были вместе, и потому что… — Нет, — категоричным шепотом заявил майор, отгораживаясь от льющейся на него со всех сторон нежности. — Я против. Это опасно. Ты не понимаешь, насколько это серьезно. — Как будто ты так сильно хочешь меня выгнать. Не хотел напоминать, вдруг ты забыл, но все же: тебя больше не проверяют, почему тогда ты не отправил меня и Сару обратно к своим солдатам? Элиас застыл на секунду, а потом опять уложил голову на подушку. Сказать ничего он так и не смог — это была большая победа над тем, кто за острым словом в карман не полез бы и в безвыходной ситуации. А тут, насильно обнятый поперек живота, он перестал быть и Их закованной в железную броню волей, и уж тем более черной фуражкой. — Думаешь, после всего этого я смогу оставить тебя одного? — с укором протянул Норт, ежась от неприятной липкой тревоги. — Пообещай мне, что никогда больше не будешь пить те таблетки. — Рич… — Пообещай! Никогда! — он поймал запястье майора и сжал его, обиженно засопел, когда так и не получил клятву, которую требовал. — Элиас! — Я должен выполнять свою работу, — безразлично пожал плечами тот. — Без них не получится. Меня спишут, вас найдут и казнят, «мертвецы» останутся без компетентного командования. Это удовлетворит твое желание? — Ладно, я понял, — Ричард неловко фыркнул, помотав головой. — Просто… хотя бы не пей столько за раз? Разве одной недостаточно? — Достаточно. — Тогда что такого провоцирует тебя… — Ты провоцируешь. Несколько минут они провели в полной тишине, слушая свист ветра за окном. Норт забарахтался в одеяле и вздрогнул, когда на его руку легла прохладная ладонь. — Прости. Э-ээ… не уверен, радоваться мне, или… — Пока о тебе никто не знает, хотя я не уверен. Мне сложно судить. Если Они действительно захотят узнать, я расскажу, — в голосе Элиаса слышалась едва уловимая горькая усмешка. — Лучше уехать. Пока есть возможность. — Не лучше. Я говорил с Сарой о нас, — Ричард потер болящие от недосыпа глаза и выдавил через злость: — Я не виноват в том, что ей не нравится. Не мои проблемы. Пошла она. — Ты говоришь так под влиянием эмоций. — Ты провоцируешь. Рич рассмеялся и прижался лбом к плечу гурковца. Тот потер переносицу. — Твоя сестра права. Она высказала мне свои опасения, и она права. — В чем? В том, что она эгоистка, которая за родного брата порадоваться не способна? — пошутил Норт, но тут же потерял способность улыбаться. — В том, что я отвратительный. Это не стоит такого риска, — от повисшего в воздухе «я не стою такого риска» горло сжало невидимой удавкой. — Знаешь что? — Рич постарался звучать как можно более уверенно, в конце концов, если не он, то кто? На нем держалось все то немногое, что успело вырасти на шатком равновесии взаимной симпатии. — Тогда мы оба отвратительные. И с этим ничего нельзя поделать. Возможно, это немного успокоило Элиаса. По крайней мере, больше возражать он не пытался, задышал ровнее, умиротвореннее. Сил не осталось даже на то, чтобы облегченно рассмеяться, и Ричард широко, заразительно зевнул. — Расскажешь хоть, про что был кошмар? — уже уплывая, намереваясь урвать хоть час отдыха, пробормотал он. — Про войну, — сказал Элиас в пустоту после долгой паузы, потому что Норт уже спал. * * * Сара исподлобья глядела на невозмутимо сидящего перед ней военного, который методично перебирал отмеченные размышистыми подписями бумаги. Ричард маячил за его спиной, не зная, как подступиться к напряжению, искрящему между дорогими ему людьми. — Чем вы там ночью занимались? — едва не прошипела девушка, скалясь. — Что за выяснения отношений под утро? — Случайность повлекла за собой некоторые нежелательные последствия, с которыми Ричард помогал мне справиться. Прошу прощения за это, — как ни в чем не бывало ответил Элиас, приподняв одну бровь и как бы спрашивая, остались ли еще какие-нибудь глупые вопросы. «Вот же складно заговаривает зубы», — Норт мог только головой покачать. Таблетки вправду помогали Уэйнрайту, если подавление чувств и человеческой сути можно было так назвать. Он превращался в кого-то опасного и сосредоточенного как острое, блестящее лезвие. Не отвлечь и не подойти со спины, не поймать на ошибке — идеальный солдат. Только из-за препаратов? Об Ричарда сломался сложный, раньше не дававший осечек механизм: повод для гордости или, все же, нет? — Я все еще считаю, что это… неправильно, понимаешь меня? — Сара как-то умоляюще взглянула на парня. — Не тебе решать, — широко улыбнулся Рич, хлопнув незаметно поморщившегося гурковца по плечу. — Пока я буду налаживать свою жизнь, ты займешься своей. Все счастливы. Разве нет? — Какой же ты идиот, — она закатила глаза и отвернулась. Не от отвращения, тем не менее. — Мне, что ли, будет легче от понимания того, что мой брат… — Только попробуй это сказать! — А то что? Это же правда, неужели ты не ощущаешь никакого… не знаю, внутреннего конфликта? — спор грозил плавно перетечь на повышенные тона, но девушка усиленно сдерживалась. — Я уже все решил, — гордо заявил Норт, заставив неверяще фыркнуть даже отстраненного Элиаса. — Я старший, не указывай мне, кого любить. Элли? Что нам делать, пока ты не дома? — Ждать, — Уэйнрайт поправил воротник рубашки и одернул рукава, хумрясь. — Договариваться. Ваш выбор. Не высовывайтесь. — Так точно, господин майор! Всего пара дней. Ричарду и не нужно было следить за тем, пришло ли письмо, майор мог спокойно забрать его из подъезда, никого не побеспокоив и не создав лишних проблем. Рич не был бы собой, если бы не нашел их на ровном месте, там, где споткнуться решительно невозможно.