Не(без)надёжен

{} — И часто в твоей жизни происходило нечто… подобное? — Что ты имеешь ввиду? — Не сочти за грубость. Просто интересуюсь. — Чем конкретно? Разговаривать с Сарой — будто танцевать. На битом стекле. Все же, она была не по возрасту подозрительной и въедливой. Ричарду бы хоть каплю ее смышлености… А у Элиаса, видимо, развились патологическое непонимание людей и вдобавок ужасный вкус. Ведь именно к Норту он и потянулся, несмотря ни на что. Устал ужасно, еле шевелился, как смертельно раненый. Все равно тянулся. Снова и снова. Зато с его сестрой общий язык никак не находил. — Говори прямо, с Ричем ты никогда не увиливаешь, — девушка недоводьно, почти зло фыркнула и уставилась на майора, как на главного врага. — Ты сделаешь так же с ним? С нами? Если наше поведение тебя не устроит? Неприятный вопрос. Еще неприятнее то, что Элиас, когда-то существовавший колебаний и сомнений, теперь не знал на него ответ. — Если ты подразумеваешь возможный донос, то… — И это тоже. Все, на что ты способен, — Сара наклонилась, нависла над ним, сжала-разжала кулак, желая то ли схватить, то ли ударить. Элиас все равно не позволил бы ей. Наверное. — Ты такой… странный. Столько усилий прилагаешь, рискуешь. Ждешь чего-то в ответ? — Я говорил. Это не моя инициатива, — абсолютная правда. Не то чтобы Элиас достойно сопротивлялся, но все же… — Ты ему мозги пудришь, — Сара оскалилась, показав зубы, и совсем не смутилась. Смущаться она перестала давно, как хрупкую скорлупу страха скинула. — А он тебе верит. И ты его сдашь с потрохами, как подполковника. Просто так. Для галочки. — Почему ты вообще задумалась об этом? — пальцы сжали бумагу, едва не порвали ее. Нехорошо, придется переписывать рапорт… — Ты сам постоянно напоминаешь. Защищаешь вроде, но если вдруг прикажут..! Что ж. Обоснованно. Уэйнрайт прикусил губу и опустил взгляд, пережидая приступ головной боли. Все же он примет таблетки. Это просто необходимо — в таком состоянии, с трясущимися руками и отвлеченным вниманием, проще застрелиться сразу, чем пытаться скрыть наличие опасных мыслей в голове. — Ты перед собой оправдываешься, — утвердительно кивнула Сара больше для самой себя, словно точно знала, что происходило в чужой душе. — И убеждаешь себя, что не нарушаешь свои драгоценные приказы. чтояделаюнетакчтояделаюнетак хватитхватитхватит — Да, — возможно, нет, он не уверен. И вправду, лучше говорить честно. — Ты бы поступила иначе? — Да, — девушка скривилась и отступила на шаг, погладила себя по плечу, по тому, что навсегда изуродовано. — Иначе. Нет, все-таки честность ужасна. Лучше вообще молчать. Он давным-давно должен был научиться. Вовремя открывать рот все равно никогда не получалось, так что… Неплохо было бы изначально быть таким — немым от рождения. Сколько получилось бы сохранить. Чего получилось бы избежать. Жарко. Удушливо-сухо. В Авергарде никогда не бывало жарко. Так далеко от дома. Так далеко от всего, что имеет смысл. Синее небо, белая солнечная точка. Элиас так сильно ненавидит пустыни, оказывается. В темной форме еще жарче. В ботинки забивается песок, натирает пальцы и сухожилия. Идти невозможно, ноги похожи на кровавое месиво. А приходится. Идти. Вперед. Приказ. Боже, чем он так нагрешил? Наверное, хорошая пытка — наказание за… кровь на мраморном полу стеклянные глаза кровь на руках За кровь на мраморном полу, да. Он никогда не забудет. — Ты меня не переубедишь. Не то чтобы у него получалось до этого. Хоть раз. Элиас достаточно плох в убеждении. Приказы тут не помогут. — Если попытаешься, ты… Предатель, да. Он никогда не забудет. Будет называть себя так даже мысленно. Предатель. Справедливо. Тот, кто уходит, предатель? А тот, кто доносит на своих? Единственное, в чем он был хорош — в терпении. Молчаливом. Что ему стоит выслушать очередное правдивое оскорбление? — Ты должен был отвечать за нас. За слова свои. А ты трус. Удивительные глаза. Глубокие такие. Все эмоции, как на ладони. Его собственные совсем не похожи. Его собственные… Только Восьмой злится. Или радуется. У него с этим проблемы: сам не понимает, что творится в его голове. А Элиас закутался в онемение, будто покрылся тонкой корочкой льда. Его снова бросили, кажется. Кажется. Он сам виноват. — Предательпредательпредатель! Единственный предатель тут ты, смекаешь? Пьешь таблетки — кошмары наяву. Не пьешь — кошмары во сне. Элиас хотел размозжить себе голову об стену, но в итоге просидел в ванной до самого утра. Ричард тоже проснулся, беспокоился. Его действительно захотелось сдать куда-нибудь… подальше. Чтобы не лез, не обжигал с жалостью. Как вообще люди справляются, живут так? Одному проще. Одному… он ведь заслужил. Но приступ унижения самого себя закончился, оставив опустошенным. Элиас очень хорошо понимал, чем занимался. Только вот остановиться никак не мог. Не хотел, пожалуй. {} — Эй! Ты же обещал! — Рич выглядел, как самый обиженный на свете ребенок. — Я обещал, что не буду принимать их часто, и ты согласился, — майор закинул в рот таблетку и запил ее. Ричард сомневался, что подобные препараты сочетаются с кофе, но только стоял и смотрел. Сара тоже смотрела. — А я их, между прочим, специально спрятал! — Думаешь, я не знал, куда? — дернувшаяся щека, почти улыбка. Опять. Удивительно, все-таки. Норту казалось, что он вместе с секундами наблюдал, как за какие-то мгновения меняется взгляд — с человеческого на… особенно-собранный. Курок взведен, только выстрели. — Ладно. Что в письме? — он с размаху уселся на стул и задергал ногой в нетерпении; подпер подбородок кулаками, разглядывая приходящего в себя Уэйнрайта. — Мы его еще не открывали, Рич, — Сара была спокойна, как неживая, и только нахмурилась в ответ. — Ну так открывайте! Открывайте! Элиас открыл. Прочел не спеша, тихо выдохнул и отложил бумажку, что тут же оказалась схвачена Ричардом. Помимо бессмысленных официальных фраз, на ней было написано приглашение явиться в Министерство опять. Время, к которому нужно прибыть. И адрес. — Реально выдали. Нихрена себе, — удивился парень, широко улыбнувшись. Сестра придвинулась к нему и тоже вчиталась в текст. — Улица Новая, дом восемнадцать… отсюда далеко? От центра? — Не очень, — гурковец поскреб шрам на щеке и встал. — Район недавно построили. На общественном транспорте минут… двадцать. — Для тех, у кого есть деньги и билеты, минут двадцать, — фыркнула Сара, но по-настоящему злой все же не выглядела. — Район новый, поэтому и улица — Новая? Вот это фантазия, — не мог не вставить Рич, благополучное разрешение ситуации вернуло ему хорошее настроение. Элиас снова должен был уехать, чтобы сдать начальству то, что успел написать за предыдущий день: он сложил листы в папку аккуратно и ловко, не сделав ни одного лишнего движения, поправил рукава рубашки, воротник, натянул китель, все — быстрее, чем догорела бы спичка, и собрался, даже не позавтракав. — Ну ты… стремительный. Нужно получить ключи и документы на квартиру. Мы же сегодня поедем? — Да, вечером. Я закончу со всем и отпрошусь, будьте готовы, — военный поспешил на улицу, на ходу надевая фуражку, и Рич подумал предложить ему выходить в окно, а не через дверь — ради экономии времени. А еще подумал, что Элиас так совершенно естественно стал разговорчивее. Как будто таким и должен был быть, не случись с ним то, что случилось. И не принимай он таблетки, чтобы даже намека на эмоции на лице не проскальзывало. Перепрятать бы потом… — О чем вы с ним шушукались вчера, а? — без особого интереса поинтересовался Рич, поглядывая на Сару краем глаза. Она как-то презрительно усмехнулась и покачала головой: — У него спроси. Может, он расскажет. Желание спрашивать об этом у кого бы то ни было полностью пропало, по крайней мере, до обозначенного вечернего часа. А потом и вовсе: майор выглядел достаточно подавленно, когда вернулся, чтобы можно было начинать волноваться. На его прокушенной губе засохла кровь, и Рич, потянувшийся к ней в попытке стереть, получил строгий, слегка больной взгляд человека, совершившего большую ошибку. Тем не менее, твердость из шага никуда не делась. Элиас стоял так, разминая плечи, словно его ударили чем-то тяжелым между лопаток. — Что случилось? Тебя… мучили там что ли? — Ничего. Все нормально. Они не про то… подумали, — пробормотал он сквозь зубы и хрустнул шеей, не жалея позвонки. — Плохой рапорт. Ричард неловко отвернулся, понимая, что, технически, виноват в том, что отвлек Уэйнрайта вчера, но не сильно зацикливался. В конце концов, Элиас не паниковал, значит, все было под контролем? — Подожди, — он потянул гурковца в комнату, отмахиваясь от его слабых протестов. — Успеем мы еще доехать, подождет квартира. Дай посмотреть. Между лопатками действительно, на все такой же ужасно изуродованной шрамами спине, расползалась сине-багровая гематома. Рич сглотнул и поежился, коснувшись ее. Элиас стоял навытяжку, как если бы к расстрелу готовился. — Вот с-ссуки. Какой в этом смысл? — парень искренне не понимал, но военный глухо пояснил: — Это не приказ сверху. Зависит, — запнулся, но продолжил еще тише. — Зависит от того, кому я докладываю. — Не ты один полномочиями злоупотребляешь, получается, — с тоскливой иронией заметил Рич и позволил Уэйнрайту поправить задранную рубашку. — За что хоть? Не из-за меня же? — С той женщиной, подполковником, у меня были… разногласия, — Элиас прикрыл глаза и потер запястье. — Миа Лутц. Она давно знала меня. — И Они подумали, что… — Личная неприязнь не должна влиять на действия и оценку событий, — заученно отчеканил майор, недовольно и с ядовитым сарказмом, как послышалось Ричу. — Она нарушала закон, но моя инициатива была слишком внезапной. — То есть, тебя вот так… за ни за что, получается. — За то, что я показал собственную позицию, — в этом сарказма уже не было. — Сара собралась? Нам нужно идти. Элиас все равно поторапливал их, желая скрыться от тех, кто может незаметно смотреть на улицу в окна с верхних этажей. Его паранойя то поднимала голову, то успокаивалась, и сейчас, видимо, накатило обострение. Рич не знал, как будет жить с ним, запертый в четырех стенах, никуда не высовываясь и ни с кем не общаясь. Собирался придумать что-то в любом случае, совсем не пересекаться с соседями вряд ли получится. К тому же майор, кажется, как-то заикнулся об университете и возможной работе… — А еще кого-нибудь ты в своем доме знаешь? — невзначай спросил он, не в силах спокойно усидеть на переднем сидении машины. — Я знаю всех. Ни с кем из них тебе лучше не контактировать. Плохо закончится. Они справились довольно быстро: почти без очереди успели в три кабинета, получили печати, подписи. Затравленные взгляды, кидаемые на майора, но они даже смешили немного. Возвращались уже ночью, минут за десять до комендантского часа. Сара, сохранявшая в своих руках все, что требовалось для переезда в новое жилье, выскочила из машины и быстро пошагала к подъезду. Рич задержался немного, схватив за запястье собирающегося открыть дверь Уэйнрайта. Наклонился ближе, прежде чем он успел поинтересоваться, в чем дело, прошептал: — Спасибо. За то, что делаешь так много для нас. И, положив обе ладони на его щеки, поцеловал: легко, ласково, задевая то место на губе, которое все еще стягивала засохшая кровяная корочка. Элиас на секунду расслабился, но тут же отстранился, как обжегшийся — от огня. Не толкнул даже, прогресс! — Что ты делаешь? — Да ладно тебе, нет никого, чего ты боишься? — Ричард, однако, тоже отстранился с ухмылкой. — И нас из машины не видно. — Ты не знаешь точно, — Уэйнрайт, взглянув на дожидающуюся их Сару, поторопил приказом, как умел. — Выходи. Быстрее. Еще раз сделаешь так… — Понял-понял. Не буду больше, — кивнул Рич. Его сердце радостно стучало. Он дышал, он любил. Он не сомневался в этот момент. Вообще ни в чем.