Не(без)надёжен

* * * — Как там Сара, интересно? — Ричард подпер рукой подбородок, едва заставляя себя спокойно сидеть на стуле. Элиас задумчиво чиркал по листу ручкой, смотря куда-то вглубь себя. Он вполне эмоционально, насмешливо фыркнул: — Прошло всего несколько дней. Так сложно справляться? — Я же не думал, что мне будет так… ску-у-учно! С ней хоть поболтать можно было, а ты молчишь, как партизан на допросе. Майор дернул губой. Почти улыбнулся. Рич подумал, что наконец начал побеждать в своей личной войне. На самом деле это было не совсем правдой: Элиас не молчал. С тех пор, как Сара перестала нервировать его, он будто стал чуть более открытым. С Ричардом. Как с кем-то, кто был ему по-настоящему важен. Но… Того самого большего, которого Норт так жаждал, не случалось. Мягкое нежелание Элиаса обижало. — Я не буду молчать, если ты найдешь тему для разговора. — Почему я?! — Потому что мне хорошо и в тишине. Они посмотрели друг на друга. Рич показал ему язык. Уэйнрайт покачал головой и продолжил писать. Парень заинтересованно склонился над столом: — Это что? — Варианты твоего обучения, — Элиас зачеркивал что-то так старательно, что бумага порвалась. Приглядевшись, Норт понял, что это была обычная каракуля — животное, кривая кошка или нечто похожее. — Ты уже все продумал?! — Не все, — майор хмуро вчитался в созданный им же список снова. — Мне нужно знать, с какими баллами ты закончил школу. Все замечания и выговоры. — Разве это не бесполезная информация? У меня же давно новые документы. — Документ об окончании учебного заведения восстановлен вместе с удостоверением личности и закреплен за твоим именем. Все можно узнать в архивах. — Ну, э-ээ… По мере того, как Ричард рассказывал, глаза Элиаса темнели все глубже. — Ни одного максимального балла? Ни за один год обучения? — он будто бы поверить не мог. — Ага. Я в первый же день учебы неуд получил, представляешь? За… задание с картинками. Единственный из всего класса. Высший результат — пятьдесят баллов. Годовые баллы складывались из результатов регулярных контрольных работ. Максимум Ричарда был… — Двадцать шесть? — За химию? Да, она мне всегда нравилась, — гордо расправил плечи Норт, совсем не смущаясь направленного на него усталого, безнадежного взгляда. — Половина — не так уж и плохо. — Какие-нибудь достижения? — Нет. — Награды? Грамоты? — Не-а. — Ты надеялся поступить куда-то с… подобными результатами? — Уэйнрайт потер переносицу. — Не особо. Я же все время говорил, что меня в жизни в университет не пустят, помнишь? Но ты ведь сделаешь с этим что-нибудь? Элиас не выглядел хоть сколько-нибудь довольным. — Ты обещал! — Ричард придвинулся ближе и приобнял его за плечи. — Зачем вообще тогда это затеял? — Я не думал, что все настолько плохо, — гурковец обреченно вздохнул. — В любом случае. Ты бы мог поступить этой осенью, если бы сдал экзамены. Экзамены ты не сдашь. — Я ведь… — У тебя нет и не будет возможности подготовиться. Но врачи нужны стране. Здесь, в столице, есть центр, который готовит специалистов. И хирургов, — кивнул Элиас в ответ на ожидающий взгляд. — Если пройдешь вступительные тесты на их курсы и выдержишь испытательный срок, сможешь начать обучение без основных экзаменов. — О, — глаза Рича заблестели. — Круто! В Зоне 3 такой системы не было. Когда ты успел про это узнать? — Вчера днем, — пожал плечами майор, и у Норта потеплело в душе: Элиас, значит, делал все это для него вместо своей работы. — Ты согласен? — Я, конечно, постараюсь… а если моих знаний не хватит? — Хватит… моего влияния. — Тогда конечно! — До зачисления больше месяца. Я… помогу. Рич поцеловал военного в щеку, уложил голову на его плечо и хрипло рассмеялся. — Спасибо за то, что позаботился об этом. Если бы не ты… — Тебе тоже стоит задуматься. О том, что жить здесь у тебя не получится. — Почему это?! — Я говорил, что тебе стоило уехать с сестрой. Начнешь учиться — придется каждый день выходить, все будут тебя видеть. Как будешь скрывать свое существование? Ричард хмыкнул и скрестил руки на груди. Он старался не думать об этом, но проблема оставалась достаточно серьезной. В самом деле: убеждать сестру в своей правоте только для того, чтобы через неделю приехать к ней извиняться? Нет уж! — Что-нибудь придумаем. Я одного тебя не оставлю, даже не надейся. Судя по всему, Элиас не очень-то и надеялся. * * * Тесное, запертое пространство всегда плохо влияло на подвижную психику. Злость. Бессилие. На этот раз Ричард был предупрежден заранее. Уэйнрайт с самого утра настойчиво вешал ему на уши: «проверка систем оповещения. Ты понял? Я вернусь поздно. Запланирована проверка систем оповещения…», и Рич клятвенно заверил его, что не начнет паниковать и не сделает что-нибудь глупое. Он ведь переживал подобное сотни, тысячи раз. Тогда это происходило по-настоящему, а теперь — походило на сон. Только кожу все равно закололо, когда знакомый звук заставил воздух вибрировать. Совсем не больно, просто… неприятно. Элиаса не было дома. Ричард сидел у окна первые несколько минут, но потом, не выдержав неконтролируемой дрожи, ушел подальше от вида на улицу. Его пальцы сжимали стакан слишком сильно. Раньше реакция была спокойнее? Адекватнее? В госпитале Норт не контролировал себя совсем, а сейчас… вспоминать не хотел. То, что казалось привычным, стало хаосом, и… И и и радиус поражения… радиус поражения… никто не спасет тебя, если в один миг… один миг… солдаты умирают так же быстро, как и гражданские. Майор вернулся и заметил его тут же, сидящим в коридоре, безвольно привалившись к стене спиной. Ночь. Тишина давно наступила. В ушах звенело несуществующим ужасом бомбардировки. Майор подошел, склонился, спросил, словно раненого боевого товарища: — Как ты? Держишься? Рич слабо усмехнулся и ответил опустошенно: — Д... держусь. Гурковец поджал губы, задумался. И безмолвно опустился на пол рядом: уперся в стену затылком, вытянул ноги, прикрыл глаза. Норт косо взглянул на него и отвернулся через секунду. Они просто сидели так некоторое время. Вдвоем. Без дела и цели, уставшие, как после круглосуточной смены в недрах тяжелой промышленности. Позже Ричард все же заговорил, слизав кровь с прокушенной губы: — Когда… еще война шла, я воспринимал это проще. — В мирное время все кажется другим, — легко согласился Элиас. Наверняка он все время это чувствовал. Неправильность. — Нужно привыкнуть. Заново. — Знаешь, о чем говоришь, да? — улыбка мрачная, горькая. Майор тоже улыбался. Потухшими глазами. — Знаю. Ричард взял Уэйнрайта за руку, переплел их пальцы. — Я говорил тебе, что случилось? — он выдохнул сквозь сжатые зубы и скривился. — Мама погибла под завалами. И все полетело к чертям. Вся жизнь. — Мне жаль, — абсолютно безэмоционально ответил Элиас, наверное, только потому, что так надо. Так обычно говорят люди. — Молчал бы лучше, — слегка злобно пробубнил Норт, проклиная расшатанные нервы. — Мне правда жаль. Я… не могу сочувствовать. У майора, все же, взгляд такой нервирующий. Слишком честный в страшных вещах. Он невесомо коснулся волос Ричарда, чуть потрепал их ненавязчиво, отстранился. Парень ощутил, как злость растворяется. — Ладно уж. Сделай… хотя бы сделай вид, что тебе есть до этого дело, — усмехнулся Рич. — Все с тех пор поломанное. Я себя не узнаю. Отец мой… неважно. Ты и так, наверное, из своих архивов все знаешь. Он яростно потер лицо руками. Уставился на шрамы, сжал-разжал кулаки. — Это страшно. Никому раньше не говорил, а тебе вот… прости. Я, когда один долго, слишком много вспоминаю… Всхлип оборвался на середине, и до слез не дошло. Рич не хотел быть эмоциональным, не сейчас. Между ним и Элиасом все еще лежало что-то огромное, как пропасть или стена. В этот момент виделось особенно остро — сколько в гурковце отстраненности, не смотря ни на что. — Она была хорошей? — вдруг спросил тот, тоже вспоминая о чем-то своем. — Матерью. — Что? А… да. Самой лучшей на свете, — Рич зажмурился, обняв себя за плечи. — Тебе повезло. Можно было вежливо закончить на этом, не ломая чужие границы, но Норта дернуло добавить: — А тебе, что, нет? И… ничего не произошло. Элиас не застыл, не побледнел, даже не дернулся. Но стал выглядеть так, словно давно смирился с бременем чего-то навечно потерянного. Его голос звучал еще тише, чем обычно: — Мне тоже. Повезло. — Серьезно? — встрепенулся Ричард. — У тебя семья есть? А я уж думал, что ты сирота. Ой. То есть… Он зажал себе рот руками, неловко ерзая. — Прости. Не обижайся. Ты никогда не рассказывал, и ты не похож на человека, у которого… Все, ладно, проехали! Ричард потянулся, пытаясь вернуть себе самообладание, но наткнулся на взгляд Уэйнрайта. Мертвый, стеклянный. Намекающий, что семья не «есть», а «была». — Не стоило мне об этом говорить. — Не стоило, — Элиас кивнул, поднялся и скрылся в комнате. Плохой разговор. Интересный Ричарду до ужаса. Но он постарался забыть. Больше не трогал майора, сам пытаясь прийти в себя после откровений. Это так странно, болезненно веселило: они оба получались… поломанными. Идеально друг другу подходили, как герои несмешного анекдота. В этот вечер Уэйнрайт выпил на ночь две таблетки и отрубился мгновенно, свернувшись на кровати калачиком. Он обнимал колени одной рукой, а второй будто защищал лицо; уткнулся носом Ричу куда-то в шею, прильнув близко-близко. Ричард не хотел его тревожить, поэтому даже дышал через раз. Половину ночи размышлял над новой информацией. Уснул в итоге и проснулся от движения рядом: Элиас выбрался из его объятий. Отодвинулся на самый край кровати и спрятал лицо в ладонях. Наблюдая и не решаясь вмешаться, Рич пообещал себе, что б̶о̶л̶ь̶ш̶е̶ ̶н̶и̶к̶о̶г̶д̶а̶ не станет поднимать эту тему. Безмолвная истерика Элиаса была жуткой. Кажется, даже у идеальных солдат имелись слабые места. {} Он не знал, как это произошло. Он должен был вести себя иначе. Он всегда вел себя иначе. Нормально. Приемлемо. Он никогда, никогда не показывал никому… это. Это — его проблема. Личная. Вечная. Последний раз он срывался… так давно, что все раны зажили, но это плохо закончилось. расскажи, почему ты сделал это у тебя ведь есть хорошее оправдание случившемуся правда? правда? у него не нет никогда не было кто сказал, что он имеет право пытаться закончить все это без разрешения? получилось бы быстро, без лишних страданий почему ты такой трус, Элиас? Это глупо. Сравнивать. Вряд ли Ричард смог бы сделать хоть что-то, но сердце все равно сжималось. Элиас прятал лицо в ладонях. Чтобы не видеть. Не видеть. Не видеть. Из темного угла кто-то смотрел. Всего лишь. Маленький силуэт. Из темного угла кто-то- Он всегда вел себя иначе. Справедливости ради, никто, кроме Ричарда, не пытался поговорить с ним. Хоть так. Хоть как-нибудь. Молчать утомительно. Привычно. Уже не страшно. Заслуженно. Пожалуй, заслуженно. Вдох-выдох. Элиас выпрямил спину, положил руки на колени. Всмотрелся в темноту. Галлюцинация вполне реалистично всмотрелась в него, и в груди стало больно. — Элли? — голос Ричарда звучал издалека. — Ты… в порядке? Из его рта вырвался смешок. Он отвык от того, как это должно звучать. — В полном. {}